МЕСОАМЕРИКА глазами русских первопроходцев

Центральная Америка Андрея Уфимцева

 

Чиапас. Русский взгляд

 

Сообщения о делах в Юкатане от Армины

 

Странные заметки странного человека

 

Рассказы путешественников

 

 

Малые народы Мира. Научно-поплярный проект Андрея Матусовского

 

Южная Америка Андрея Шляхтинского

 

Рассказы путешественников

 

 

 

 

 

Loading

 

 

 

 

Путешествия >

Южная Америка: в плену стереотипов и в свете новых гипотез

Андрей Шляхтинский, Наталья Ародзеро

 

В этой статье мы попытаемся пошатнуть некоторые устойчивые стереотипы, твердо укоренившиеся в научно-популярной и художественной литературе применительно к прошлому южноамериканских индейцев. Мистиков и эзотериков мы комментировать не станем, так как ничего не смыслим в этих областях человеческого знания.

Стереотип первый: язык кечуа, он же кичуа, он же руна шими, был и остается богат грамматическими средствами выражения. Особый упор авторы часто любят делать на «неимоверное», по их мнению, количество суффиксов, выражающих грамматические категории и отношения. Так ли это? Да, почти что так. Кечуа, как и очень многие другие, относится к языкам суффиксального типа, или агглютинативным, как их называют лингвисты. Впрочем, остальные подобные языки не менее, а то и более плодовиты на разного рода суффиксы. Однако когда авторы восхищенно пишут о кечуа как о государственном языке империи инков Тайантинсуйю, приводя в пример великолепные творения индейских поэтов, почему-то упускают из виду, что на просторах страны лишь небольшая часть населения могла изъясняться на «чистом» кечуа. Для большинства же подчиненных народов он был вторым, а в некоторых случаях – есть основания предполагать – и третьим языком после родного. Вы слышали, как говорят по-русски в забытом Аллахом высокогорном ауле на Кавказе или по-английски в провинциальном городке в Центральной Индии?

Стереотип второй: инки считали все народы, жившие как к востоку от Анд, так и к западу примитивными дикарями и собирательно называли их «юнга» и «аука». Крайне спорное утверждение, почерпнутое поздними авторами из ранних испанских хроник, написанных потомками от браков испанцев и индейцев. Не просто так Тауантинсуйю росло «по долготе», а не «по широте». Имеет смысл предположить, что к тому были не только экономические, но и военные предпосылки, притушившие блеск в глазах горцев, обращенных в сторону Амазонии.

Стереотип третий: в амазонской сельве обитали сотни плохо организованных, раздробленных и враждовавших между собой примитивных племен, в горах жили высокоразвитые инки, чанки и другие, а на побережье Тихого океана – не менее развитые мочика-чиму, построившие огромный город Чан-Чан, бывший экономическим и политическим центром государства Чимор. Так как они соседствовали друг с другом, то какие-то незначительные контакты между населением сельвы с одной стороны, гор и побережья с другой существовали. Но были незначительны, и в основном сводились к военным столкновениям или насаждению религиозных представлений развитых «горцев» и «пустынников» среди подчиненных примитивных «лесных» индейцев. Чтобы развеять этот стереотип мы лишь упомянем, что к моменту испанского вторжения лишь на территории, контролируемой мочика-чиму, было пять основных торговых путей, которые вели с побережья через Кордильеры Анды и к берегам Мараньона, и к границам Амазонии.

Первый – из прибрежного Тумбеса в горную Лоху. Второй – из Серрана через Уанкабамбу в Хаэн. Третий – из Пакатаму (нынешний Пакасмайо) в Чан-Чан, в К’аса марка (сегодня – Кахамарка) и в Чачапояс. Четвертый торговый путь был проложен из Чан-Чана в Отуско и в Уаманчуко. Наконец, пятый соединял Парамонгу и Уарас. Все эти торговые маршруты активно использовались, а поток товаров был непрерывным в обе стороны.

Примеры можно приводить до бесконечности. К сожалению, все или почти все, что связано с первыми годами и даже десятилетиями пребывания испанцев в Южной Америке больше похоже на красивую противоречивую сказку, которая изначально-то была далека от действительности. Что уж говорить о более позднем периоде, когда одна легенда сменялась другой. Что-то забывалось, придумывалось, переосмысливалось на свой лад, намеренно искажалось. Многие хроники первых лет были утеряны, другие бесценные материалы сгорели в пожарах. А то, что дошло до наших дней и принято как непоколебимая истина, на мой взгляд, не мешало бы подвергнуто сомнению и повторному критическому изучению. Зачастую труды разных хронистов противоречат друг другу, но одних современная наука «по умолчанию» считает правильными, а других – неправильными.

Но и сегодня не все безоблачно и радужно. К сожалению, многие современные путешественники и исследователи, пишущие в жанре «науч-попа» – весьма полезное занятие, между прочим, если заниматься им по-умному, критически подходить к фактам и их интерпретации, не подменять их гипотезами и уважать читателя, – привносят еще более сумбура в и без того до крайности запутанное и туманное прошлое южноамериканских индейцев. Казалось бы, известные люди, дорожащие своей репутацией, обязаны быть максимально осторожны в утверждениях, да и вообще в исследованиях и выводах. Тем не менее, на страницах даже вполне хороших книг регулярно встречаются настоящие «жемчужины» непрофессионализма.

Далеко ходить не будем. Откроем книгу, переведенную на русский язык как «Государство инков. Слава и смерть «сыновей солнца» и написанную известным чешским путешественником прошлого века Милославом Стинглом.

Итак, первое же, что нам попадается на глаза, это приведенная на отдельной странице фраза, обозначенная как «древнеперуанское изречение». Видимо, она должна привести читателя в соответствующее умонастроение. Фраза – кириллической графикой – написана так: «Ама манча. Нока – Инка». Любого, кто говорит хоть на одном из диалектов языка кечуа, хотя бы самую малость, она повергает в ступор, ибо звучать должна как «Ама манчай. Ньюка – Инга». Люди более искушенные в языке этих индейцев почувствуют и примитивную искусственность высказывания. Знаете, как в анекдоте: «Так сказать можно, но так не говорят...» или «Моя твоя не понимать, твоя бежит – моя стрелять». Откройте любую грамматику и убедитесь сами. Или отправляйтесь в Южную Америку и порасспросите у индейцев. Скорее всего, Вы услышите что-то вроде «Ама манчайчу. Ингами кани». Или «Инга маними», в зависимости от диалекта и говора. Если мы заподозрим инков в косноязычии, то это может привести к далеко идущим и неожиданным выводам. Так что давайте сделаем вид, что не заметили.

Конечно, нам могут возразить: «Послушайте, за четыре с лишним сотни лет язык мог существенно измениться!» Признаем, действительно мог. Возьмем какой-нибудь из русских фолиантов XVI-XVII столетия: поймем мы далеко не все. Да, языки меняются, но не до неузнаваемости же! Ведь перевод, который нам предлагает Стингл, выглядит так: «Я тебя не боюсь. Я – Инка»! Увы, было бы смешно, если бы не было так грустно. Ведь смысл фразы, при всей ее искусственности, совершенно иной: «Не бойся. Я – Инка». Почувствовали разницу? Ибо на кечуа «я тебя не боюсь» будет звучать определенно иначе: «Канда мана манчаничу» или «Мана манчайкичу».

Без комментариев... И так – сплошь и рядом. Насколько мы понимаем, бороться с непрофессионализмом в век глобализации и информационной перенасыщенности бесполезно. Но злости не хватает, когда встречаешь вопиющие глупости, заявляемые с большим апломбом.

Поэтому чтобы покончить с темой обыденных представлений о прошлом южноамериканских индейцев, мы в сжатом виде приведем ниже следующие соображения. Возможно, они спорны, частично или даже полностью ошибочны. Но, поскольку мы не причисляем себя к сомну ученых: мы всего-навсего дилетанты и в известном смысле «аутсайдеры», нам без оглядки на кого бы то ни было позволено высказывать то, что солидным людям от науки не к лицу. Рисковать нечем. Воспользуемся нашим положением. Итак.

- Возникновение и укрепление огромного государственного образования Тауантинсуйю на протяжении всего ста с небольшим лет заставляет предположить активное внешнее вмешательство этнической группы неустановленного происхождения, культурной, языковой и – возможно – расовой принадлежности, в местные этнокультурные процессы, протекавшие в районе долины Куско, соседних долин и оз. Титикака.

- Быстрая экспансия Тауантинсуйю в меридиональном, преимущественно северном направлении, была обусловлена стремлением контролировать горные районы и, прежде всего, побережье Тихого океана, как территории, через которые традиционно осуществлялся интенсивный товарообмен между населением влажных экваториальных лесов Амазонии и прибрежными цивилизациями, лежавшими в засушливой зоне пустыни. Речь идет, прежде всего, о так называемом государстве Чимор, раскинувшемся от окрестностей современной Лимы на юге до нынешнего города Тумбес на севере.

- В основе зарождения и существования горных культур, расположенных в местах наибольшей доступности на оси амазонская сельва – тихоокеанское побережье, лежал трафик товаров (соль и яды, лекарства и галлюциногены: айягуаска, уанду и ньюпу, золото, древесина твердых пород, перья, шкуры животных и растения).

- Военно-политический и культурный, с использованием общегосударственного языка кечуа в качестве койне, контроль над побережьем и горными районами гарантировал государственную монополию Тауантинсуйю на весь товарооборот между обширными внутренними областями материка и культурами крайнего северо-запада Южной Америки и Центральной Америкой.

- Внутренние районы материка в бассейне Амазонки в значительной степени находились под жестким политическим и военным контролем конфедерации племен этнолингвистической общности тупи-гуарани. Их влияние распространялось на все прибрежные территории рек. От устья Амазонки и прилегающих к нему участков побережья Атлантического океана – на востоке, до Восточной Кордильеры Анд – на западе. Верховья крупных притоков к северу от Амазонки и реки бассейна Ориноко контролировали аравакские и карибские племена. Тупи были прекрасно осведомлены об их существовании. Само слово «карибе» на языке этих индейцев означает «могущественные мужчины» или «сеньоры», и происходит от «кари» – «сеньор, господин» и «бе» – «могущественный».

- Разветвленная речная сеть бассейнов Амазонки и Ориноко служила естественными путями сообщения и товарооборота на просторах внутренних областей материка.

- Между культурами, существовавшими в едином временном пространстве в Амазонии, в горах и на тихоокеанском побережье, поддерживались не только торговые, но и культурные контакты, оказавшие значительное взаимное влияние.

- Укрепленные центры городского типа, относившиеся как к культуре инков, так и к другим, и существовавшие в Восточной Кордильере Анд, обеспечивали военный контроль и охрану территорий от посягательств со стороны конфедерации тупи-гуарани в лице омагуа и влияния маргинальных племен междуречий восточных равнин и зоны Монтаньи.