МЕСОАМЕРИКА глазами русских первопроходцев

Центральная Америка Андрея Уфимцева

 

Чиапас. Русский взгляд

 

Сообщения о делах в Юкатане от Армины

 

Странные заметки странного человека

 

Рассказы путешественников

 

 

Малые народы Мира. Научно-поплярный проект Андрея Матусовского

 

Южная Америка Андрея Шляхтинского

 

Рассказы путешественников

 

 

 

 

 

Loading

 

 

 

 

Путешествия >

Впечатления о Мексике

Эльвина

Послу Мексики в России Его Превосходительству Лусьяно Жублану посвящается.

Мехико

Мехико. Темпло Майор.

Город Мехико - это моя любовь. Она проистекает от двух причин, которые я с трудом могу проанализировать - можно ли проанализировать свою любовь?? Как объяснить то чувство, которое испытываешь, увидев как опускается самолет над огромным городом, который имеет свое собственное лицо даже если наблюдать его сверху, то биение сердца, когда самолет садится в желтый воздух? Замирание души, когда выходишь из аэропорта на землю Мексики?

Но все-таки можно выявить две причины.

Первая причина ясна - ведь Мехико - самый мексиканский из всех мексиканских городов. Местные утверждают - «Все, что происходит в Мексике, происходит в Дистрито Федераль». Так и есть - улочки, ведущие к центру города, к Сокало, с их открытыми витринами, с уличными торговцами, с ассортиментом товара, с непринужденностью общения - так напоминает провинциальный город Тукстла Гутиеррес, что с трудом можно поверить, что находишься в центре столицы.

Но Мехико имеет свое своеобразие, свое лицо - это столица, и столичный дух присутствует на его площадях и проспектах, где соседствует древнее и новейшее, старое и молодое. Попав на главную площадь Сокало и увидев его старый собор и Паласио Насиональ, начинаешь понимать разницу между старым и древним - старый собор красив патриархальной испанской красотой, но кто может описать еще более древние, строгие и даже логичные линии Темпло Майор, глядя на его руины? Постояв рядом и глядя на руины Храма, поражает мысль, насколько НЕДАВНО произошла осада Теночтитлана и Ночь Печали - а где же твои воды, озеро Тескоко? Куда ушли вы, неужели высохли, как и слезы последних защитников славной столицы ацтеков? Новая жизнь наступает новыми формами - в архитектуре, в обычаях, в смешении наций - а вот тот парень, торгующий на площади, так похож лицом на сохранившуюся в музее каменную маску молодого ацтекского воина в оперении шлема… Я ищу старое в новом, но не в архитектуре, нет - архитектура пройдет, воды высохнут, умрет старое поколение и придет новое, но останется вечная и непреходящая ПАМЯТЬ - память нации, память генов. Счастлив тот, кто сумеет разглядеть за новыми фасадами хоть частичку былой жизни, чтобы понять всю непреходящую ценность национального духа! За это я тоже люблю Мехико, и пожалуй, его героическая история и является источником моей любви и преданности ему!

Направляясь из Сокало, где находится главный собор столицы, уже видишь стеклянные стены Ла Торре Латиноамерикана - так встречаются две эпохи - старая и новейшая. Вот только что ты видел огромный рынок сувениров и прочей мелкой продукции, раскинутой прямо на древней земле Сокало в День Богоматери Гвадалупской - шумящий, торгующийся, смеющийся народ - но ступив на боковую улицу, уже видишь вдалеке строгие линии площади, где находится Музей Изящных Искусств, стеклянные стены окружающих зданий и белые дорожки парка Аламеда Сентраль с ее романтикой, обманчивой тишиной, пением птиц и неперестающим шумом от потока транспорта вдалеке - минувшие два века строго глядят на тебя, задавая определенное настроение собранности и ответственности.

Для меня Аламеда служит как бы преддверием Пасео Реформа - надо присесть на белой лавочке в парке Аламеда, подумать о современной нашей жизни, наблюдая за целующейся на противоположной стороне парочкой молодежи, или за служащим в белой рубашке и галстуке, спешащим неизвестно куда мимо конных полицейских, патрулирующих парк. Посмотреть на цветущие деревья и пальмы (а у нас в России сейчас зима…), послушать щебетание птиц, и встать, приготовившись к долгой дороге по одному из красивейших проспектов Мехико.

Пасео Реформа видится с борта самолета как длинная прямая стрела, нацеленная прямо в сердце Боске де Чапультепек. Красивейшие современные здания, зеркальное стекло их стен иногда отражает мою шагающую фигуру - я пытаюсь запомнить себя на фоне деревьев небольшой аллеи, которая тянется посередине проезжей части дороги вдоль всего проспекта и отражается в зеркале окружающих домов. Невозможно запомнить все на Авенида Реформа - я пытаюсь запомнить ее частями: вот я дошла до памятника Куаутемоку - он уже не просто памятник - его необыкновенная судьба, его подвиг служения своему народу уже живут в моем сердце. Я не останавливаю шаг, проходя мимо памятника - я просто думаю - такой молодой (по возрасту почти мог быть бы и моим сыном!!), но образ его навсегда вошел, вместе со стрелой Авенида Реформа, в мою душу и мою память. Юноша, тебя помнит и хранит в сердце не только твой свободолюбивый народ - такие люди, как ты, бессмертны…

Очень логично - по крайней мере, для меня - Пасео Реформа впадает в Боске де Чапультепек - это другая часть истории Мексики - страны, которую я люблю и которую хочу узнать. В Боске для этого есть все возможности - просто надо пройти мимо памятника Детям-Героям и приблизиться к заветной цели - к Музею Антропологии.

От одного этого слова замирает сердце - неужели я уже нахожусь здесь, и сейчас войду? Сколько бы ни говорили, сколько бы ни писали различные авторы про этот огромный музей, все равно передать все свои впечатления невозможно. Шагнешь во внутренний двор музея - увидишь знаменитый фонтан с колонной, и поймешь - ну вот и все, здесь ты погиб, отсюда уже уйти невозможно - жажда исследования будет водить тебя по залам музея, заставляя с восторгом узнавать знакомые по иллюстрациям экспонаты: огромный и всемирно известный каменный ацтекский календарь, копию росписей Бонампака, знаменитую стелу с майяскими иероглифами, копию стены храма Теотиуакана с пернатым змеем, и многое другое. Внутри растет протест - душа не вмещает всего сразу, я хочу наслаждаться понемногу каждый день, и приходить сюда снова и снова… Иногда хотелось сесть и заплакать - ведь невозможно пробыть всего полчаса в одном только зале посвященном тольтекской культуре!! Я еще не изучила ее, и знаю так мало…

От отчаяния меня спас местный экскурсовод - на второй день я присоединилась к небольшой группе американцев, которую вел пожилой сеньор, со знанием дела и с профессиональным артистизмом ведущий нить рассказа о великих доиспанских культурах Месоамерики. Его энтузиазм и профессиональное умение показать экспонат и подать только самую точную и необходимую информацию, увлекали все дальше и дальше по залам музея. Еще в бытность мою экскурсоводом Владимирского музея, мне запомнились слова наших старых методистов: «Неопытный экскурсовод говорит все, что знает. Опытный - только то, что необходимо!!». Дон Педро Хаймес произвел неизгладимое впечатление своей великой любовью к истории и умением подать информацию, удерживая интерес туриста своим виртуозным рассказом.

Боске де Чапультепек навсегда останется в моей памяти как одно из самых романтических мест в городе Мехико. Мне говорили, что раньше он был излюбленным местом гуляний и романтических свиданий, его тенистые своды скрывали множество тайн… Многое изменилось с этих пор, но не все еще потеряно для романтики в Боске де Чапультепек - так я говорю и отвечаю своим друзьям и знакомым, храня в своей памяти их рассказы о его прошлом, и мои собственные тайны, которые хранят его аллеи.

Друзья мои - это лучшее, что я имею в городе Мехико. Они еще очень молоды, и полны планов на жизнь. Лусино - открытый, смешливый, и вместе с тем очень умный парень, который серьезно думает о путях развития своего авангардного бизнеса в области графического дизайна. Его жена Монсе - молчалива, преданна, но во всем облике ее чувствуется жесткий характер, который не позволит Лусино свернуть с пути. Я греюсь в лучах теплой энергии, исходящей от этой пары, и ценю каждую минуту, проведенную в их обществе.

Благодаря моим друзьям, многие уголки города Мехико стали мне знакомы и близки. Наш вечерний поход в Койоакан - место не менее романтичное для меня, чем Боске де Чапультепек - стал целым событием. Его старинные провинциальные особняки, узкие улочки, ведущие к главной площади Койоакана - все напоминает о временах, когда здесь поселился Лев Давыдович Троцкий, о старомодных шляпах, о запахах старого бабушкиного сундука. Я шагаю вслед за друзьями, лавируя среди толпящейся и смеющейся молодежи, спотыкаясь в неверном свете вечерних фонарей, и уже по названию догадываясь о древнейшей истории этого района. Впрочем, современная жизнь постоянно напоминает о себе в Койоакане - здесь так вкусно пахнет, что всякие исторические изыски испаряются сами собой, уступая место здоровым инстинктам. Именно в Койоакане я впервые увидела огромный рынок-кафе, где по выходным собираются местные жители, дабы вкусно поесть национальную еду, сидя на общей лавочке непосредственно перед снующими поварами и взирая на процесс приготовления тортильяс. Местный народ дружно объединяется для священного принятия еды, невзирая на классовые различия - думаю, что национальное самосознание в Мексике во многом поддерживается устойчивыми кулинарными традициями. Именно в Койоакане меня впервые угостили Tacos al pastor, которые с тех пор навсегда завоевали мое предпочтение (при условии если их подают с сальса верде!!).

Койоакан вечерний романтичен, таинственен и загадочен. Освещенный вечерними огнями длинный дом Кортеса невольно притягивает взгляд, отвлекая его от молодых смеющихся лиц - действительно, здесь много молодежи, которая сюда приходит поразвлечься и попить пива вдалеке от родителей. Мне пришла в голову грустная мысль, что вот я уже давно могу себе позволить поступать как заблагорассудится, невзирая на родителей, но почему-то само желание нашкодить уже прошло. Друзья мои, которым еще и до тридцати далековато, говорят о себе, кокетничая, что мы, мол, уже старые для таких забав, мы пьем пиво дома, сидя у телевизора, и сюда пришли только для того, чтобы вывести в свет тебя!! Вечерние огни освещают их нестерпимо молодые лица и искрящиеся глаза - я поняла, какой подарок для меня сделал вечерний Койоакан. Молодая открытость и искренность с годами пройдут, но на смену им родится новая жизнь, и придет сюда, на центральную площадь Койоакана, чтобы начать жизнь сначала. Мне стало грустно, словно от какого-то предчувствия, что я никогда больше не вернусь сюда, как и в свое прошлое…

Окраины столицы почему-то не вызывают у меня грусти, для меня они звучат весело - древний район Аскапотсалько для меня всего лишь университет, где заканчивают аспирантуру мои друзья; в Ахуско находится их дом, где они живут вместе с родителями; торговый центр Перисур, находящийся рядом с гостиницей Рэдиссон, которую мы минуем направляясь в Ахуско, меня отпугивает точно так же, как и подобные торговые громады в Москве. История различных районов Мехико имеет такие же неожиданные повороты судьбы, как и история жизни человека - кто думал лет тридцать назад, что Текамачалько станет одним из самых престижных деловых районов столицы??

 

Чиапас

В далеком детстве мне запомнилась песенка таежных романтиков - «в этот край далекий только самолетом можно долететь». Под крылом самолета, направляющегося из Мехико в Тукстла Гутиеррес, лежат бесконечные, застывшие зеленые волны гор. С самолета береговая линия Веракруса кажется сплошной белой полосой, висящей над голубой лентой залива, и сливающейся на горизонте с белыми облаками - теряется чувство реальности и ориентации, и нельзя понять где верх и где низ, где океан и где небо.

Для меня горы Чиапаса отличаются от гор всех других штатов - они мне кажутся самыми древними, самыми дикими, самыми далекими, самыми зелеными и таинственными, и уже очень узнаваемыми по серебристой нити реки Грихальвы - я пытаюсь увидеть сверху каньон де Сумидеро, и в этих попытках, как всегда, пропускаю момент когда самолет разворачивается в воздухе для посадки в чашу долины Тукстла Гутиеррес.

Самый далекий штат в Мексике, и самый таинственный - кто может похвастаться, что знает все его уголки и все его тайны? Я слышала как один француз-турист говорил официантке в кафе: Я уже столько раз объездил Чиапас, что знаю его лучше, чем Францию! Я понимаю француза, он заболел однажды невероятной красотой этой земли, и вынужден снова и снова возвращаться сюда. Тот, кто хоть раз видел красноватые руины древнего майяского города Тонина на склонах гор в Окосинго, которые неожиданно открываются при новом повороте дороги - тот никогда не сможет забыть эту ни с чем не сравнимую иллюзию, или фантазию из давно забытых романтических снов детства.

 

Тонина

Тонина

Руины древнего города действительно невероятно похожи на божественную, небесную иллюзию, на иллюстрацию к старой сказке, которая как бы нарочно открывается издалека, сначала заставляя присмотреться внимательнее - уж не почудились ли эти очертания пирамиды с красноватыми стенами, вырастающей прямо из покрытой густой зеленой растительностью горы? Уже нечеткие, а как бы размытые линии руин, видные почти на выезде из Окосинго, заставляют сомневаться в реальности окружающего пейзажа. Уж не сон ли это, думаю я, проезжая живописный, но очень обычный и современный сельский пейзаж с коровами, плетеными оградами и фруктовыми деревьями, далекими всадниками и романтичными асьендами. Мне совсем не верится, что мы едем в музей, который находится вдалеке от хоженых-перехоженых туристских троп.

В Тонина действительно есть очень хороший, ухоженный и весьма богатый информационными материалами и реальными экспонатами музей. Там работают энтузиасты своего дела - археологи, музейные работники, которые (это видно сразу) отдают себя полностью своему делу (как и наши родные российские музейщики - ох, как мне знаком этот блеск в глазах археолога, который рассказывает о запланированных на будущий год раскопках !!).

Сами руины достаточно хорошо сохранились - в музее есть макет древнего города Тонина - он дает представление о том, что осталось от города в настоящее время. Осталось очень многое, и это радует глаз. Сохранилось здание лабиринта , усыпальница правителей Тонины, ну и конечно, площадка для игры в пелоту - легко узнаваемая в каждом майяском городе. Почти в том же виде сохранились бесценные барельефы на стенах (абсолютно справедливо отгороженные от нас, туристов, сеткой), а также знаменитый "коридор тридцати метров" - попросту ступеньки узкого коридора, уходящие глубоко в землю (широкоплечему русскому человеку туда не протиснуться - видимо, майя были изящны!) - как трещина в земле, которая ведет неизвестно куда. Во время моей первой поездки в Тонина я пробовала спуститься по ступенькам вниз, но побоялась зайти далеко в полной темноте, и почему-то во мне осталось жить предположение (или фантазия), что вслед за узким коридором под землей скрывается обширный темный зал с низкими сводами, который таинственные майя выкопали для таких же таинственных своих целей. На самом же деле, как мне любезно сообщила местный археолог Мария - милая и простая женщина, - узкий, как гроб, коридор уходит далеко под землю, длина его неизвестна, и исследованы только тридцать его метров - что ж, майя оказались даже более загадочными, чем я предполагала.

Вид, который открывается с последней, седьмой платформы пирамиды - волнистая цепь гор на горизонте, сельская местность с коровами и огородами, не нарушаемая ничем тишина - не верится, что где-то в другом мире есть большие города и какая-то иная цивилизация - с вершины пирамиды я назвала бы этот пейзаж "Над вечным покоем". Стоя здесь, в этом райском уголке, как-то не очень верится, что согласно предположениям местных ученых, именно воины Тонина завоевали и привели в упадок Паленке... Вечный покой… Где он, этот беспокойный дух пришедших на смену майя тольтеков? Все ушло, на вершине гробницы-лабиринта выросла дружная семейка нопалей, заботливо огороженная веревочкой.

Тонина еще не освоена туристами, к великому счастью романтиков, и к большому унынию местных музейщиков - они бы хотели большей известности и рекламы. Действительно, инфраструктура, что называется, в Тонина отличная - облагороженная территория, красивейшие пейзажи, сервис, и т.д., а клиентура по накатанной и знакомой дороге по-прежнему направляется в Паленке.

 

Паленке

Дворец в Паленке.

Прекрасный и незабываемый Паленке… Теперь можно только представить себе, какой дикий лес окружал эти руины, когда в одной из пирамид здесь поселился граф Вальдек. Счастливец!! Он еще застал Паленке нетронутым современной цивилизацией и любовался прекрасным и диким видом окружающих далей. С тех пор как славный археолог Альберто Рус открыл захоронение правителя Паленке Пакаля, все круто изменилось в окрестных лесах.. Жизнь в ближайшем поселке Паленке кипит в дневное и ночное время, Пакаля давно растиражировали на сувениры, ушедших в прошлое интеллектуалов-майя, которые когда-то жили в Паленке и создали все то прекрасное, что сейчас хранит его музей, сменили местные лакандоны в белых туниках, продающие сувенирные стрелы у входа на территорию древнего города…

Уже второй раз мы приезжаем в Паленке накануне Рождества, уже узнаваемы многие лица в сувенирных палатках на площадке перед входом, и каждый раз поражает и вызывает сожаление огромное количество туристов, которые наводняют площади, площадки и ступени бесценных храмов. С горечью подумалось, стоя перед храмом Надписей, что вторжение воинов Тонины в Паленке было, наверное, менее разрушительным, чем нашествие современных туристов… Современные руины Паленке больше напоминают Вавилон: немцы методично и бесстрастно осматривают все подряд, американцы спешат увидеть и купить ВСЕ что продают на территории древнего города местные умельцы, приезжие мексиканцы отчаянно спорят на каких ступенях лучше сфотографироваться…

А на скамеечке, окружающей огромное дерево в центре древней площади, сидят энтузиасты со всего мира, уткнувшись в книгу-путеводитель или с жаром рассказывая друг другу историю давно минувших дней - да, это именно энтузиасты, и вот именно к ним и хочется больше всего присоединиться.

Паленке незабываем - здесь сочетается дикая красота обступающих со всех сторон гор, покрытых сельвой и клочьями тумана, с прекрасными даже в руинах пропорциями каменных храмов на холмах. Паленке удивляет своим необычным столичным духом посреди дикой сельвы - древний город ожил, как спящий великан, которого по ошибке забыли в лесу, а он поднялся и оживил своим голосом долину!

Каменная кладка в древнем городе уже почернела от частых тропических дождей, придавая всему облику города какую-то трагичность. Частый в этих широтах ливень сопровождал нас и по дороге из Паленке в другой древний город майя - Яшчилан. Планируемая небольшая прогулка за 150 километров превратилась в упорное преодоление водной преграды, и наша машина походила больше на амфибию, пробираясь по пустынной дороге Карретера Фронтериза мимо небольших индейских поселков, и непрерывной гряды влажных горных лесов.

Лакандоны на работе.

 

Яшчилан

Давняя моя мечта - увидеть затерянный в сельве древний майяский город. Карретера Фронтериза сама по себе может служить памятником - ведь она проходит через природный заповедник Лакандонской сельвы, соединяя ранее недоступные древние города майя с современной цивилизацией. Проезжая через горы, покрытые холодным туманом, где влажные ветви деревьев свисают прямо на дорогу, меня преследовало чувство, что я нахожусь на самом краю света, и дальше ничего нет - земля действительно оказалась плоской, а окружающий пейзаж с влажными клочьями тумана между горами напоминает еще непросохшую акварель в серых и зеленых тонах.

Фронтера Коросаль - это последний поселок в самом последнем уголке света. По крайней мере, так мне показалось. Река Усумасинта, катящая свои воды через пороги и перекаты - это тоже последняя река мира, по которой проходит граница с Гватемалой. Уже кажется, что и Гватемалы никакой нет, что все на свете сон. Но это еще не конец света, как оказалось - надо еще брать лодку, и спускаться вниз по реке до руин древнего города Яшчилана. Мелкий дождик сыпет с серого неба на берега Усумасинты, покрытые странной формы деревьями - они похожи на вазы из-за спускающихся с них увитых листьями лиан - стволы деревьев совсем не видны. На сером фоне неба деревья похожи на переводную картинку, которая отбрасывает тень на плоский фон бумаги - Господи, дальше действительно ничего нет, это граница мира! Становится немного жутко от сознания реальности этой фантазии.

Руины Яшчилана преподнесли еще один сюрприз, на который, как правило, ловятся все приезжие туристы (ну и мы, конечно, не исключение). Взобравшись на вершину Акрополя, окруженного со всех сторон диким лесом, мы вдруг услышали приглушенный, страшный, дикий рев голодного зверя. Зверь был полон муки, он искал жертву, и в надежде получить свежую кровь, методично и страшно ревел, и рык его доносился откуда-то издалека, словно его сдерживала клетка или мощные цепи.

Начитавшись про древнюю легендарную династию Яшчилана, где присутствовали, в основном, правители по имени Ягуар (Птица-Ягуар и Связанный Ягуар), я сразу же поняла, что это ревет голодный ягуар, и возможно, его жертвой окажусь я… Однако, если отбросить эту назойливую неприятную мысль, то можно просто походить по древнему городу и попытаться уловить его своеобразие (не забывая, конечно, как бы невзначай искать среди руин и деревьев пути возможного спасения от зверя…)

Холмы Яшчилана давно уже завоеваны сельвой, его мощный Акрополь и многочисленные здания скрываются среди таких же мощных деревьев, однако Большая Площадь города расчищена для туристов, его уникальные резные стелы с барельефами покрыты навесами, а на площадке для игры в пелоту растет бархатная зеленая травка. С окружающих холмов на древнюю площадь плавно спускаются такие же древние храмы, обращенные лицом к реке - такова архитектурная особенность Яшчилана. В древности вся эта Большая Площадь с окружающими пирамидами и троном Его Величества Ягуара представляла собой большой амфитеатр, спускающийся с гор к реке Усумасинте - с другого берега наверное, открывался потрясающий вид на большой город могущественных Ягуаров.

В Яшчилане немного посетителей - в отличие от Паленке, город этот затерялся в густых лесах, и современная цивилизация не затронула его. По Большой Площади бродят немногочисленные туристы, приехавшие сюда на моторных лодках из Фронтера Коросаль, такие же немногочисленные музейные служители сидят у входа в древние пирамиды, почитывая газетку, но привычно косясь одним глазом на беспокойных людей с камерой. Назойливую мысль о рыкающих ягуарах развеял один из сидящих около входа служителей -он охотно сообщил нам (видно, наш тривиальный вопрос еще не наскучил ему), что никаких ягуаров здесь не водится, а страшно рычит и наводит страх на приезжих местная так называемая «обезьяна-ревун» (mono ahullador). Кстати, все сюрпризы Яшчилана уже давно изведаны и описаны в моей толстой книжке-путеводителе по Мексике, все пути-дороги уже давно хожены-перехожены, все уже испытано и написано до нас. Немного грустно становится от того, что на земле осталось так мало неизведанных мест, но ведь каждый, путешествуя, ищет новых впечатлений, и мой Яшчилан, который открыла я сама для себя, навсегда останется для меня самым сказочным майяским городом, который находится на самом последнем краю Земли, где дальше уже ничего не может быть.

В действительности, цивилизация распространяется гораздо более агрессивно, чем мы полагаем - на всей протяженности Карретеры Фронтериза нас останавливали военные посты - нам приходилось несколько раз выходить из машины, пока солдаты пропускного пункта осматривали салон на предмет запрещенного груза. Местное лакандонское население - чоли- являются прямыми потомками майя, они живут на своей родине, в Лакандонской сельве, и некоторые считают, что решение их жизненных проблем и улучшение жизни напрямую зависит от освоения их родной земли международными корпорациями и наступления на сельву технического прогресса.. Те, кто так не считает, те, кто стремится сохранить остатки древнего коренного населения и их вековой жизненный уклад, - эти люди живут в гуще лакандонских лесов, и именно оттуда раздается их голос в защиту прав индейцев, а напоминанием о недавних трагических событиях в сельве служат продающиеся по всему Чиапасу фигурки сапатистов, одетые в хоронго и вооруженные символическим деревянным автоматом. Эта ставшая уже традиционной игрушка-оберег стала символом Чиапаса, как и открытки с портретом суб-команданте Маркоса с его неизменной трубкой.

 

Сан-Кристобаль

Сан-Кристобаль.

Сильнее всего присутствие сапатистского духа чувствуется в старинном городке Сан-Кристобаль-де-лас-Касас, расположенном высоко в горах неподалеку от Тукстла Гутиеррес, и славном своей колониального стиля архитектурой и полной трагизма историей. Здесь удивительно логично переплетается вечно живая память о великом гуманисте, первом епископе Чиапасском Бартоломе де лас Касас, который посвятил свою долгую и нелегкую жизнь страстной борьбе против угнетения индейцев, с откликом об относительно недавних известных событиях, когда Сапатистская армия потомков тех, кого защищал когда-то де лас Касас, заняла все государственные учреждения в городе, дабы привлечь внимание к проблемам этого горного района.

Но для меня Сан-Кристобаль - это славный городок с дивной архитектурой среди теснящихся гор, с разноцветными домиками его длинных улиц, куда старинный колониальный дух привлекает не только меня, но и толпы туристов со всего мира. Мне здесь уютно, здесь я себя чувствую как дома, почему-то все здесь кажется родным и близким, словно я уже когда-то жила здесь, и вернулась через много лет, узнавая знакомые улицы и площади. Знаменитый Собор Сан-Доминго, который в шестнадцатом веке заложил де лас Касас, поражает своей удивительной красотой в стиле барокко, и торгующие возле него ярким текстильным товаром женщины индейского кооператива Холобиль, как мне кажется, просто приносят каждодневную дань почтения тому, кто посвятил свою жизнь людям, живущим в этих горах. Нескончаемый ряд ювелирных и сувенирных магазинчиков создает неповторимый и притягательный дух туристической столицы, большая площадь перед городским собором в темные вечера полнится глухим звуком бьющих индейских барабанов. Впрочем, на барабане бьют всего лишь американские студенты, которые наслаждаются экзотикой ночного Сан-Кристобаля так же, как и я…

В ночном Сан Кристобале можно услышать не только барабаны - здесь звучат сампонья, кена и другие диковинные инструменты, привычные, однако, в обиходе южноамериканских стран. На вечерних улицах Сан Кристобаля мы встретили друзей-музыкантов, которые иногда приезжают сюда из Тукстла Гутиеррес, чтобы поиграть в каком-нибудь кафе. Карлос и его супруга - профессиональные музыканты. Карлос умеет виртуозно играть на гитаре и сампонье одновременно, самозабвенно отдается песне, и с лица его не сходит улыбка - истинное дитя южного солнца. Его жена, яркая и невысокая полная женщина, обладает таким глубоким, цыганским, потрясающим голосом, от звучания которого дрожь бежит по спине, даже если она всего лишь подпевает мужу, отдавая право первенства ему. Что касается их друга Хильдо… Невысокий и худой, с орлиным носом и грустными глазами, Хильдо очень мало говорит, только застенчиво улыбается и все время думает о чем-то своем - он не от мира сего, его мир - это музыка, а все остальное для него не существует. Знакомые шепчутся о нем, что по утрам, еще не проснувшись, Хильдо берет свою маленькую гитару-чаранго, и проверяет ее звучание, перебирая струны. Хибарка, где живет Хильдо, скорее похожа на приют безобидного насекомого, да и сам Хильдо напоминает кузнечика - однако все кругом знают, что он - Бог, и царит он в заоблачных мирах музыки, недоступных простому смертному.

Эти трое, такие разные, обладают одним бесценным даром - каждый слушающий их музыку чувствует себя привилегированным, особым существом, словно играется эта музыка для него одного.

Да и сам городок Сан Кристобаль дарит это необыкновенное чувство каждому, кто приезжает сюда - может быть, девяносто километров горного серпантина из долины Тукстла Гутиеррес заставляют почувствовать высоту, на которой находится этот необыкновенный город, или удивительное смешение столичного и провинциального в его облике - кто знает? Наверное, необыкновенное сочетание преобладающего индейского населения и роскошные формы старинного испанского барокко создают ту неповторимую атмосферу, которая и является тем волшебным магнитом, который заставляет возвращаться сюда снова и снова… Сан Кристобаль для соседних городов является чем-то вроде «ближней заграницы» - сюда приезжают, преодолевая нешуточные препятствия горной дороги, просто для того, чтобы посидеть в одном из уютных кафе, которых здесь великое множество, вкусно поесть, взирая на роскошные или забавные стилизованные интерьеры, - уж будьте уверены, что здесь на сто метров улицы можно найти столько изысканной еды, сколько вы не найдете ни в одном из городов Чиапаса. Только здесь вывеска «Настоящие Tacos al pastor» полностью себя оправдывает, и забываются все кулинарные соблазны столицы…

Дорога на Сан Кристобаль действительно опасна - она кружит непрерывным серпантином среди волшебной красоты окружающих гор - все ее повороты и метки легко узнаваемы при дневном свете, но труднопреодолимы и опасны в ночной темноте или при неверном и быстро затухающем свете сумерек, когда горы на горизонте кажутся черно-синим бархатом, наклеенным на уже неопасные затухающие угли заката, постепенно темнеющие и становящиеся непроглядно черным небом, когда непрерывно извивающаяся дорога кажется тонким канатом, а где-то глубоко внизу, словно отражением неба в ночном искаженном пространстве - то ли в бездонной пропасти, то ли в аду, - горят далекие редкие огоньки индейских хибарок. (ну чистый Лермонтов…) Дорога блестит в свете ближнего света фар, клочья тумана плавают как густой кисель в молоке сгустившегося облака, беспрестанное скрипение дворников и многокилометровые непрерывные повороты дороги доводят до отчаяния, и уже не верится, что в конце пути ждет большой, залитый вечерними огнями и такой родной центр местной цивилизации с уже кажущимися чудом прямыми улицами - столица штата Чиапас город Тукстла Гутиеррес.

 

Тукстла

Тукстла.

Честно говоря, только проехав по горной дороге из Сан Кристобаля в Тукстла, начинаешь понимать, почему именно Тукстла, а не древний Сан Кристобаль с его историей и дивной красотой, стала столицей самого последнего штата на самой южной границе Мексики. В городе Тукстла мало что осталось от исторического прошлого - даже большой собор Святого Марка, гордо возвышающийся белоснежными стенами на ее главной площади - это новостройка, призванная привлечь внимание к перспективному развивающемуся штату, где недавно нашли нефть, и где пышным цветом расцветает так называемое мелкое предпринимательство. Город Тукстла расположен в большой чаше долины среди широко раскинувшихся мощных гор, и ни одна его архитектурная часть не выделяется и не доминирует над другой - обозревая панораму города с местных высот, не увидишь ни одного архитектурного соблазна, глаз скользит по ровному белому ковру кварталов, да и сам Святой Марк издалека едва заметен среди поля небольших одноэтажных домиков. Большая долина Тукстла Гутиеррес кажется сплошным белым алмазом среди могучих волн широко расступившихся окружающих гор, чьи мощные отроги отсвечивают розовыми красками в свете заката или рассвета - этот город интересен как одно целое, его нельзя рассматривать отдельными частями, он един и неделим, и в этом его прелесть.

Действительно, можно заблудиться в этих бесчисленных улицах - Первая северо-западная, Четырнадцатая юго-восточная, - главное, выйти к центральной площади со Святым Марком, или к огромному крытому рынку, который состоит из нескольких частей и гудит, шевелится, кричит и толкается с раннего утра до ночи, создавая препятствия для пешеходов и проталкивая через себя бесчисленные вереницы машин, которые, тем не менее, лихо регулируются дорожными полицейскими, которых предостаточно на каждом перекрестке.

Центр города имеет претензию на импозантность - простые, но мощные стены Святого Марка отражаются белым пламенем в зеркальном стекле окружающих зданий, где под симпатичными арками в итальянском стиле располагаются кафе и сувенирные магазины. Чугунные резные лавочки под густыми деревьями на центральной площади служат вечным пристанищем для местных пикейных жилетов с газетками в руках, и многочисленных чистильщиков обуви, вечно бродящих по городу со своим ящичком в поисках клиента… Клиенты здесь, в центре города всегда найдутся - вот уж он стоит, скользя равнодушным взглядом по толпе, в большой ковбойской шляпе, подставив одну ногу в стильных, узконосых, ковбойских же сапогах, чистильщику,- из какого района прибыл этот герой телесериала, и не его ли мощная, но несколько обшарпанная камьонета припаркована на задней улочке?

Улочки Тукстлы, узкие, но прямые и подчиняющиеся строгой системе кварталов, приветливо смотрят на прохожих открытыми жалюзи небольших магазинчиков и кафешек. Местный провинциальный народ не любит торопиться - их день начинается рано и поздно заканчивается, однако в нем есть место и работе, и ленивому перекуру, и непринужденной болтовне на ступеньках кафе. Как водится в каждой провинции, сплетничают и нещадно обсуждают и перетирают косточки знакомым, друзьям, мужьям, женам, обсуждают рецепты любимых блюд, успевая обслужить и покупателя в магазине, и клиента за столиком. Мелкий бизнес - это оплот Тукстлы, здесь нет предприятий, и большой город живет сам для себя, торгуя, обслуживая, и стараясь обогнать конкурента на противоположной стороне улицы.

Как правило, здоровая конкуренция заставляет мелкого предпринимателя напрягать фантазию в оформлении вывесок и соблазнительных описаниях своего меню. Мои друзья из города Мехико, которые уже давно считают себя столичными жителями, бывало, не раз потешались над провинциальной фантазией местных лавочников (ох уж эти приезжие из столицы - а вам не приходилось слышать их снисходительные насмешки и высокомерный тон? к чести провинциалов, они тоже не остаются в долгу и платят той же монетой, уж поверьте…). Смотри, смотри - восклицали Лусино и Монсе - видишь ту вывеску? Действительно, где-то на окраине Тукстлы, среди старых и покосившихся домиков, гордо красуется большой щит с надписью - «Чиланго - лучшая такерия в Тукстле!» так мне и осталось непонятным, насмешка ли это над высокомерными чиланго, или чистосердечная претензия владельца этого бедного кафе… кто знает, может там действительно подают лучшие в Тукстла такос…

Местные остряки-предприниматели стараются максимально использовать даже само местоположение своего бизнеса - еще в прошлом году на меня произвела неизгладимое впечатление вывеска ресторанчика морепродуктов, расположенного аккурат напротив местного кладбища. Невеселое соседство, что и говорить, однако хозяин марискерии - сухой, подвижный, как волчок, очень живой (в отличие от тех, кто мирно покоится напротив его ресторана) и очень энергичный дядька - как видимо, обладает незаурядным чувством юмора, и сумел извлечь выгоду даже из такой, казалось бы, невыгодной ситуации. Его охотно посещаемое заведение обозначено длинным щитом вывески, где красным по белому написано: «Марискерия - здесь лучше, чем напротив!!» Это название уже давно стало притчей во языцех среди местных, и по правде говоря, хозяин не в шутку старается, чтобы было лучше - меню этого скромного, но всегда переполненного кафе, где официантов-студентов, мальчишек и девчонок, чуть ли не больше, чем посетителей, пестрит самыми изысканными и изощренными блюдами из морепродуктов - чего стоит один так называемый «Череп мула» ("casco de mula"). Попробуйте догадайтесь, что это такое…

Да, мой город Тукстла Гутиеррес демократичен и открыт, добродушно насмешлив над приезжими чиланго и внимателен к гостям, здесь живут люди, которых я люблю и которые любят меня. Еще не все твои уголки, Тукстла, мною исхожены и изведаны - ты хорошеешь с каждым годом, я люблю твой ухоженный, романтичный и пустынный в будние дни парк с экзотическим названием Хойю-Майю, твой центральный проспект с оживленным движением и снующими такси, твоих приветливых и спокойных жителей, твои ночные гулянья в парке Маримбы, твою порой шумную, порой тихую и спокойную, провинциальную жизнь и грустный вечерний звон колокола церкви рядом с домом, где я живу.. Я люблю эти огромные волны гор, которые тебя окружают, твое чудо - каньон де Сумидеро, где скалы высотой в километр сжимают реку Грихальву, которую сегодня бороздят предприимчивые лодочники на моторках, катающие туристов. В свое время этот каньон предоставил последнюю, смертную обитель для непокорных индейцев «земли, где обитают кролики» (говорят, что так переводится твое название, Тукстла) - проигравшие битву, не непокоренные индейцы предпочли броситься с огромной высоты в каньон вместе с женами и малыми детьми, но не сдались испанским солдатам Диего де Мазарьегоса…

Здесь лучше, чем напротив

 

Пуэбла

Пуэбла. Талавера.

Когда возвратившегося из Мексики конкистадора Эрнана Кортеса спросили, на что похожа эта страна, он просто смял бумажку и бросил ее на стол. Действительно, с высоты крыла самолета горы представляются плавными или морщинистыми волнами, застывшими в беге у белой полосы океанского прибоя. Тысяча километров, разделяющие Чиапас и Дистрито Федераль, кажутся смехотворным расстоянием по сравнению с трансатлантическим перелетом - выпил стаканчик воды, поданный стюардессой, и уже опускаешься в аэропорту Мехико.

На земле же все по-иному. На земле горы толпятся или разбегаются, то сжимая то выпрямляя дорогу, то заставляя ее крутиться бесконечным серпантином в горном Чиапасе, то раздаваясь вширь среди сухих песчаных долин и кактусов Оахаки. Дорога на старинный город Пуэблу причудлива и очень длинна - двенадцать часов за рулем машины мало кому покажутся легким испытанием. Дорога эта пересекает несколько штатов, открывая удивительное разнообразие климатических зон, растительности и живописных пейзажей. Штат Веракрус поражает мощными обступающими шоссе горами, чередой таких же мощных промышленных предприятий, являя собой полную противоположность сельскому Чиапасу. Неожиданно выглянувший из-за трубы завода пик вулкана Орисаба сначала не производит впечатления, и лишь потом, когда шоссе выбегает из толпы гор на широкую безлиственную равнину, белоснежный пик одинокой горы поражает воображение - его вершина реет в голубом небе невероятным миражом, белым прозрачным облаком главы великана, одиноко и величаво подчиняющим себе все окружающее на многие километры. Это незабываемое зрелище - пик Орисаба похож на царя, одиноко стоящего без свиты среди громадных равнин с малорослыми одинокими деревьями.

По мере приближения к самому историческому из исторических городов Мексики - Пуэбле - дорога закручивается все выше и выше по горам, при каждом повороте открывая все новые красоты (ну очень похожие на наш Кавказ…). После двенадцати часов утомительной дороги в качестве пассажира, умеющего крутить руль только по местным деревенским ухабам, меня восхищает выносливость Лусино, со сломанной рукой и в гипсе сумевшего преодолеть расстояние почти в тысячу километров, и успевавшего комментировать все окружающие детали дороги. Да, я отправилась в путешествие из Чиапаса в Пуэблу со своими друзьями, наслушавшись самых заманчивых и невероятных рассказов об этом столь необычном в Мексике городе. Надо сказать, что друзья мои действительно приложили множество изощренных усилий, соблазняя меня на эту поездку - Лусино считает Пуэблу своей исторической родиной, именно там возникло и разрослось мощными ветвями генеалогическое дерево их многочисленной семьи. Соблазнительные рассказы о необычной архитектуре, истории и главное, о совершенно выдающейся кухне города Пуэблы сломили мое и без того призрачное сопротивление, и город Пуэбла замаячил вдалеке, уже вырисовываясь реальными планами и новыми открытиями посреди уже знакомой и устоявшейся чиапасской действительности.

Город этот издавна жил во мне - книги и рассказы будили воображение, облик стильного островка настоящей испанской культуры посреди мексиканского моря вызывал острое любопытство, и признаться, город этот еще до реального знакомства с ним был мне уже близок, знаком и дорог.

Тем сильнее было мое разочарование, когда наш намотавший на колеса тысячу километров автомобиль въехал на вечерние улицы Пуэблы. Бесчисленные пробки на узких улицах, запыленные фасады домов, непробиваемые толпы людей снующих по магазинам в преддверии дня королей-волхвов - мое романтическое воображение сразу сникло, съежилось и заползло в дальний угол, уступая место восприятию жестокой действительности, и в усталой голове крутилась непонятно зачем ввинтившаяся в мозг фраза из Лопе де Веги - «…приукрашая сотней врак/ одну сомнительную правду.» Короче говоря, город Пуэбла меня не ждал, романтических сюрпризов мне не готовил, опрокинул все мои планы, толкнул на улице зеркалом паркующегося микроавтобуса, наступил на ногу в толпе, и разбил вдребезги все мои ожидания, а таковые были…

В непрерывных грохочущих звуках музыки, в ночной подсветке, искажающей реальные черты архитектуры, мы нарезали круги в поисках парковки вокруг переполненной гуляющим народом небольшой центральной площади города с непременным названием Сокало. Чешуйчатые стволы пальм, скрывающие свои кроны от мощного света низких прожекторов, деревья, раскинувшие свои широкие темные ветви над гуляющим разодетым людом, плавящиеся в неоновом свете воздушные шарики, и уже кажущаяся бесконечной чугунная ограда главного городского собора … Будет ли конец и есть ли спокойный уголок в этом городе для уставшего путешественника?

Лишь только мы выбрались из центра города, как уголок такой нашелся - только не для нас. На вершинах холма, где стоят старые крепости-форты, за памятником генералу Сарагосе, по краю холма тянется пустынная темная дорога, обсаженная деревьями, прикрывающими своей листвой ночную панораму города. Море мерцающих внизу огней было единственным и очень слабым освещением этой пустынной дороги, ведущей в частные жилые кварталы Пуэблы. По обочинам дороги, на самом краю холма тянется аккуратная ниточка припаркованных автомобилей - они кажутся мертвыми, нигде не загорится лампочка, не откроется дверь, не хлопнет багажник - вершина холма является излюбленным местом романтических свиданий для ищущих уединения парочек, дисциплинированно занимающих очередь в хвосте последней припаркованой машины.

Однако, желанный отдых был еще впереди - надо было преодолеть и вторжение в гостеприимный дом, где предстояло провести несколько ночей, и светскую беседу со слипающимися глазами, и минутное, но мощное переваривание наросших за день впечатлений, прежде чем окончательно рухнуть в пропасть всепоглощающего сна… Каким запредельно далеким кажется утро сегодняшнего дня - как в обратной перспективе бинокля!

Утро в Пуэбле оказалось на удивление ясным, веселым и полным радости - все переживания дня вчерашнего неожиданно показались маленькими и незначительными - бинокль повернулся правильной стороной, и все вещи встали на свое место. Вот мы выезжаем в город в сопровождении наших гостеприимных хозяев - улицы города чисты, светлы, и красивы своей особенной красотой. Мы выходим на улицу, ведущую в центр города, неспешно переходим с одной стороны узкой улочки на другую - Бог мой, этот ли город я видела вчера? Богато украшенные цветной плиткой дома в старинном испанском стиле, лихо нарисованные под старину ангелочки на старых облупившихся стенах, причудливое барокко церковных фасадов - этот город более испанский, чем сама Испания - разве можно сравнить желтовато-мрачноватый колорит Толедо с яркими цветовыми оттенками здешней плитки? А может, я чего-то не усмотрела в Испании, и здешний колорит просто поражает необыкновенной яркостью - а может, здесь просто солнце другое, более веселое и беспечное? Как оказалось, яркие разнообразные краски - это отличительный признак не только местной побланской, но и в целом мексиканской архитектуры. Однако я с трудом верю, что нахожусь в Мексике, а не в Испании. Дома, украшенные плиткой, многочисленные церкви и монастыри в старом испанском барокко, с разноцветными же фасадами, узкие улочки, небольшие площади и уютные кафе где по вечерам собираются местные интеллектуалы, древнейший в Новом Свете театр - целый остров испанской культуры под сенью величественного Попокатепетля, который то ли угрожает городу, то ли охраняет его…

Невозможно перечислить все достопримечательности Пуэблы, как невозможно исходить всего лишь за пять дней все ее площади, монастыри и улочки. Никто, наверное, не удержался бы чтобы не сходить в первую очередь на рынок антиквариата - название небольшой площади Лос Сапос прекрасно подходит для таких целей - раньше здесь селились ремесленники, использовавшие болотистые берега местной речки для своих хозяйственных целей - тогда еще здесь водились лягушки (los sapos). Сейчас же на этой площадке раскинут товар исключительно для любителей старины - здесь можно найти все, от старых монет, бабушкиных портретов, дверных защелок старинной конструкции до тонкого фарфора хорошего качества и старых книг - рай для библиофила. Конечно же, непременным атрибутом этого рынка будут и целые ряды талаверы - местная стильная и очень характерная керамика известна не только во всей Мексике, но и за рубежом. Ее яркие краски и орнамент впитали в себя не только старые испанские традиции, но определенно, и какие-то арабские элементы. Что до меня, то я не раз видела в монохромной росписи талаверы что-то похожее на русскую гжель. Местные знатоки, естественно, оспаривают принадлежность ярких тарелок и посуды к традиционной талавере - и техника не та, и фабричная марка вызывает сомнение - но мне нравится оптимистично-восточный орнамент тарелок - как он похож на марроканские мотивы украшений дворцов в садах Хенералифе, в старинном городе Гранаде!

Все-таки Пуэбла - город интеллектуальный, гордый, и далеко не демократичный. Не всякий вошедший сюда чувствует себя как дома - наряду с восхищением, я всегда чувствовала необходимость быть настороже. Что за предрассудок, думалось мне, я же в Мексике, я люблю этот народ, его традиции, его характер, его культуру - но все же никак не отпускало чувство, что я нахожусь где-то в Испании, в Европе, что я чего-то не знаю. Меня преследовало чувство чего-то очень личного, недосказанного, необъясненного, словно ждешь что вот-вот выйдет знакомый и близкий человек, а он все медлит, и не зная причин такой задержки, все мучаешься и все ждешь…

Неожиданно пришло объяснение причины этого странного чувства - вот я в Пуэбле, а где же моя Мексика? Я потеряла Мексику, и отсюда происходит мое чувство потерянности. Гордый и непростой город Пуэбла не сразу открыл все свои грани, древняя его история не сразу видится за исторически недавней архитектурой. Лишь выехав в пригородный поселок Чолулу, напряжение последних дней спало - здесь наконец-то пришло объяснение всему, вот оно, начало (или конец?) древней истории - большой и красивый в своей простоте католический храм семнадцатого века попирает собой огромную тольтекскую пирамиду, возведенную древними жителями Чолулы и уже заросшую землей - зрелище потрясающее и незабываемое из-за смешения двух эпох, двух казалось бы, несовместимых культур, двух религий. Первое впечатление того, что собор стоит на высокой горе, обманчиво - основанием ему служит огромная рукотворная пирамида. Как же назвать этот беспрецедентный символ слияния двух миров - Старого и Нового - симбиоз ли это, отражение ли победы испанцев над многочисленными культурами Мексики, подавление ли христианством древних языческих верований? В ярком утреннем солнце простые и строгие желтые стены католического собора, вознесенные на небывалую высоту древней пирамидой, подсказывают простой, но уже очевидный ответ - борьба, жестокость, кровь и противостояние проходят, взамен рождается новая жизнь, соединяющая собой старое и новое, рождающая новые традиции, новые надежды и чаяния, где нет места ни вражде, ни ненависти… Древняя земля Чолулы дала мне примирение с гордым городом Пуэблой, понимание непростых корней мексиканской культуры, и давно искомое примирение с собой - пожалуй, самое ценное, что я обрела здесь.

Возвращаясь из Чолулы, после первого потрясения, вызванного увиденным, уже все воспринимается по-другому - мягче веет ветер, уже не такими резкими кажутся линии домов, впечатления не подавляют, а лишь радуют, притягивая глаз. Колеся по улицам города со своими друзьями, мне все время казалось, что мы кружимся вокруг большого холма, увенчанного церковью с круглым куполом в итальянском стиле - нет, нет, это совсем другая картина, это не потрясающее сочетание мощных стен чолульской пирамиды, увенчанных христианским храмом - красота этой большой церкви с круглым куполом, который виден отовсюду, намного мягче и романтичнее, да и стоит она на настоящем холме, на вершину которого надо взбираться по крутящейся улице, выложенной камнями. Церковь эта, такая стильная, такая романтичная, не только не подавляет город, хотя и видна она со всех его уголков, но еще и скрывает небольшой парк рядом, и сочетается со стоящими вблизи башнями антенн местных телевизионных станций - современный, но такой уютный уголок большого старинного города. Зовется она Небесною Церковью, может быть потому, что город виден отсюда как на ладони, а может быть потому, что здесь дышится невероятно легко, сюда хочется прийти с книжкой и посидеть в небольшом скверике этакой тургеневской девушкой и помечтать…

Свою Мексику я все-таки встретила в историческом городе Пуэбле - не что иное, как побланская кухня, окончательно примирило меня с таким непростым и многогранным городом. Кулинарные традиции Пуэблы известны на всю Мексику - моле поблано является произведением искусства, а уж многочисленные виды традиционных для Пуэблы сладостей из монастыря Санта Клара просто побеждают раз и навсегда. Кто может спокойно и равнодушно пройти вдоль улицы, где в небольших магазинчиках продаются все мыслимые и немыслимые вкусности, соблазнительно выставленные в витринах? Конечно же, никто, говорю я себе в утешение, доедая очередной фруктовый камоте, и без стеснения доканчивая прямо на улице маленькую бутылочку-пробник со знаменитым побланским ликером ромпопе. Но традиционная побланская булочка-семита, начиненная сыром и листьями салата, которую мне предложили мои друзья, была съедена исключительно из чувства уважения, так как непременным ее сопровождением является большая тарелка со жгучим перцем чипотле - вот она, моя Мексика, я сразу тебя узнала и с благодарностью принимаю, хотя от перца этого занялось дыхание и потемнело в глазах, на радость и потеху обслуживающему персоналу кафе, куда мы заглянули специально чтобы попробовать семиту.

Наконец-то гордый город Пуэбла принял меня, хотя и остается непонятным, приняла ли я его сама, но он уже навсегда остался в моей памяти сложными и разнообразными впечатлениями, которые еще не раз предстоит обдумать и не раз вспоминать. Здесь осталась частичка меня самой, и я уже благодарна этому городу за подаренную возможность удивляться и воспринимать эту жизнь с чистой детской непосредственностью, которая давно уже была забыта или потеряна, но возродилась вновь, когда я как бы со стороны стала читать увлекательную книгу своей жизни, своих невероятных приключений в этой далекой стране. Приключения эти, удивительные и загадочные совпадения, странные и необъяснимые факты, равно как и люди, которые встречались на моем пути, остались за пределами моего очерка, но кто же может объять необъятное? И надо ли? Я помню всех, кого заботливая судьба привела ко мне, кого я повстречала ненадолго и кого я еще увижу - ведь я все еще читаю книгу своей жизни, и надеюсь, что волшебная страна Мексика не останется в ней простой закладкой..

Я навсегда запомню, как с большой площади у городского собора Пуэблы улетали ввысь, в прозрачное голубое небо разноцветные шарики с детскими письмами - каждое с наивной и искренней просьбой к королям-волхвам. Здесь, в Пуэбле, мне была подарена редкая возможность немного побыть волшебником - вечером того же дня по просьбе моих друзей я писала ответные письма детям от имени волхвов - я обещала детям новые игрушки, хваля за хорошее поведение и призывая слушаться родителей… Я оставила здесь свой след, Пуэбла, здесь меня помнят и знают, а я тебя не забуду никогда.

Я во многом поняла характер твоих жителей, их гордость за свою историю, за богатое и исключительное наследие предков, и их такое знакомое, такое бесценное мексиканское гостеприимство - они все же мексиканцы, эти поблане, я уже немного знаю этот национальный мексиканский характер, единый и узнаваемый во всех уголках страны - вспыльчивый и беззаботный, отважный и приветливый, добрый и насмешливый - но всегда гордый и свободолюбивый.

Как-то Лусино поделился своими мыслями, он говорил: «мы, мексиканцы, пока еще не можем определить свое национальное самосознание - кто мы, потомки ацтеков и майя, или мы являемся побочным продуктом испанской культуры?» Ведь исторически прошло так мало времени с кровавых дней конкисты… Я смотрю на своих друзей, и в подвижном лице Лусино вижу явные итальянские черты - да, его бабка была итальянкой, приехавшей в Пуэблу три поколения назад. Монсе для меня - красавица-индианка, а ее мать родом из Веракруса - самая красивая женщина, которую я когда-либо видела в Мексике. Я вспоминаю всех своих знакомых и друзей, вспоминаю их всех, и гляжу на них со стороны, и все они для меня - мексиканцы, они жители страны, которую я люблю, и которая огромным трудом многих поколений уже создала единый национальный образ и единое национальное самосознание. Народ Мексики - это самое ценное, что имеет эта страна.

Да так ли важно определить до мельчайшей черточки свой национальный характер? Ведь жизнь продолжается, дорога бесконечна, и все мы - ее путники - проходим не только ее вершины и опасные бездны -главное, что жизнь человеческая, такая единая и такая разная, проходя через все пути-дороги, передает самое бесценное свое богатство - любовь - от сердца к сердцу.

Пуэбла. Кафе керамики.