МЕСОАМЕРИКА глазами русских первопроходцев

 

 

 

 

 

 


 


 


 

Loading

 

 

 

 

Народы Северного Вудленда > Лига Ирокезов >

Восстание тускарора 1712-15 гг.

И.Л. Ли, перевод Абакумова А.; перевод опубликован в альманахе "Первые Американцы", 2002 №10.

 

Начало восстания

Восстание племени тускарора считается самой кровопролитной «индейской войной» на земле Северной Каролины. Индейцы вышли на тропу войны осенью 1711 г., и они просто не могли выбрать момента удачнее. Колонистов раздирали политические дрязги. Закончился срок полномочий губернатора Томаса Кэри, и ему на смену из Англии прибыл Эдвард Хайд. Однако Кэри, как оказалось, не имел желания уступать власть. То, что произошло в итоге, вошло в историю как «мятеж Кэри»; оба губернатора - и бывший, и нынешний - имели своих сторонников, и сторонники эти были хорошо вооружены. Над колонией встал призрак гражданской войны.

Летом 1711 г. смута закончилась, однако она вызвала серьезное беспокойство индейских племен. Еще в начале года в губернаторскую канцелярию посыпались жалобы на мехеррин; к середине лета беспорядки охватили и другие племена. Что касается тускарора, то, по слухам, сподвижники Кэри посулами и даже угрозами подбивали их поднять оружие против Хайда. Говорили также, что молодые воины были готовы сделать это, но влияние старейшин возобладало, и тем неохотно пришлось подчиниться. Узнав об этом, поселенцы начали постепенно успокаиваться - как затем оказалось, напрасно.

Как отмечал один очевидец, враждебность индейцев объяснялся тем, что белые с ними «плохо обращались, когда дикари приходили торговать с ними, и обманывали их, а еще не разрешали им охотиться у своих плантаций, и когда замечали поблизости краснокожего, сразу же хватали его, забирали ружье и охотничью добычу». Еще одна причина, и она представляется более важной, кроется в основании в 1710 г. города Новый Берн. Там поселились поселенцы швейцарского и немецкого происхождения, а начальствовал над ними барон Кристоф фон Граффенрид.

Город появился на месте поселения племени ньюсиок Чаттука (или Картука). Участок под него обмерял лично Джон Лоусон, главный землемер колонии; как впоследствии заявлял фон Граффенрид, Лоусон сам выбрал для него этот участок, сказав, что он никем не занят. Когда же оказалось, что там находится деревня индейцев, барон обрушился на Лоусона с требованиями немедленно вышвырнуть их прочь. Главный землемер имел репутацию друга индейцев, однако уступил и этим восстановил их против себя - иначе как еще можно объяснить ужасную смерть, которая постигла его в скором будущем.

В середине сентября 1711 г. Лоусон пригласил фон Граффенрида совершить совместную поездку вверх по р. Ньюсе; целью поездки было обследовать район в поисках лучшего пути в Виргинию. Лоусон заверил барона, что индейцы не причинят им вреда. Между тем он не придал значения тому, что маршрут экспедиции должен был пройти по их охотничьим угодьям, и это в свою очередь не могло не вызвать озабоченности индейцев. Как бы то ни было, уже через несколько дней индейцы схватили их и доставили в Катечну, селение тускарора на Контенти-Крик. Местный вождь был известен колонистам под именем Короля Хэнкока. Было решено допросить путешественников и затем отпустить их с миром. Однако все обернулось по-другому. К Лоусону обратился с вопросом вождь Картуки - той самой деревни, на месте которой должен был появиться Новый Берн; тот ответил неожиданно грубо, завязалась перепалка, и белых снова взяли под стражу. Очевидно, здесь чаша терпения индейцев переполнилась, и долго сдерживаемые ненависть и жажда мщения вырвались на свободу. На следующем собрании совета вождей индейцы приняли решение казнить Лоутона, но только его: барон за свою жизнь предложил крупный выкуп. Как они привели приговор в исполнение, фон Граффенрид не видел. Впоследствии выдвигались различные версии, хотя представляется бессмысленным уточнять, был ли Лоутон повешен, зарезан или сожжен.

Через день после казни Лоусона индейцы известили фон Граффенрида о своем решении выйти на тропу войны против поселенцев Северной Каролины, и особенно тех, кто жил у рек Памлико, Ньюса и Трент. Барон должен был дожидаться окончания похода в плену. Поход возглавил Король Хэнкок, который убедил присоединиться к нему жителей южных городов тускарора. Северные (или «верхние») тускарора, примерно половина племени, отказались поднимать топор войны - видимо, из-за того, что Король Том Блаунт, влиятельный вождь северян, находился в дружеских отношениях с колонистами. Королю Хэнкоку пришлось искать сторонников в другом месте, и он нашел их в небольших племенах междуречья Ньюсы и Памлико - кори, мачапунга, памлико, ньюсиоков и индейцев Медвежьей реки. Эти племена перебрались поближе к тускарора; в ожидании начала войны в городе Короля Хэнкока собрались 500 воинов.

На рассвете 22 сентября 1711 они нанесли первый удар. Разбившись на маленькие военные отряды, индейцы лесным пожаром прошли вниз по Ньюсе и Памлико. Уже через два часа распрощалось с жизнями 130 колонистов; индейцам приписывают немыслимые зверства, по сравнению с которыми бледнеет даже казнь Лоусона. Те, кто мог, в панике бежали, оставив тела родных волкам и стервятникам; индейцы не щадили никого. Резня продолжалась несколько дней, после чего воины, нагруженные добычей и пленными, отправились на отдых в селение Хэнкока.

То трагическое сентябрьское утро принесло жителям Северной Каролины войну, к которой они абсолютно не были готовы. На свою беду они остались глухи и прошлым слухам о надвигающейся грозе. Во всей колонии не было ни одного укрепления, где бы люди могли найти убежище. Мало кто знал военное дело; поселенцы не потрудились запасти на случай опасности ни продовольствия, ни боеприпасов. Когда начался мятеж Кэри, оказалось не до того, затем случилась сильная засуха, и почти все, что было посеяно, погибло. Прервалась торговля, ничего не осталось в казне, и не на что стало купить самое необходимое. Однако даже не это оказалось самым худшим: политические разногласия все еще разделяли людей, благодаря чему правительство колонии не могло действовать с должной быстротой и решительностью.

Когда индейцы выкопали топор войны, колонисты бросились искать места, где бы можно было отсидеться и подготовить ответные меры. Многие собрались в Бате и Новом Берне. По прошествии месяца в колонии было уже 11 поселений, достаточно укрепленных для того, чтобы беженцы могли почувствовать себя в безопасности. Загнав белых в эти «форты», индейские воины почувствовали себя полными хозяевами положения. Они грабили и сжигали дома, резали скот, вытаптывали поля, а тех белых, кто на свое несчастье попадался им в руки, немедленно убивали. Иногда это происходило на глазах у поселенцев, укрывшихся в блокгаузах, но и сами блокгаузы не были гарантией безопасности.

Колонистов охватили ужас и отчаяние. Их укрытия оказались в осаде, и невозможно было собрать отряд достаточно сильный, чтобы бороться с многочисленным и хорошо вооруженным противником. Те попытки, которые предпринимались, заканчивались плачевно. Так, защитники «форта» Брайса на р. Трент один раз предприняли вылазку, но так они ослабили сам «форт», и индейцы тут же этим воспользовались; атаку удалось отбить лишь чудом. Достойно сражаться с индейцами могли только сами индейцы. Это очевидное правило быстро усвоили в других британских колониях, но у властей Северной Каролины все не находилось времени для поиска туземных союзников. Впрочем, и при его наличии сделать это было непросто: большинство племен Северной Каролины были малочисленными и слабыми и вряд ли могли оказать реальную помощь. Исключением являлись лишь северные тускарора, но они не внушали колонистам доверия (которое еще нужно было «заслужить»). В этой войне они не участвовали, но их все равно подозревали в сочувствии Королю Хэнкоку - особенно после первых упехов восставших и упорных слухов о том, что им на помощь движутся «братья» - воины Лиги ирокезов. Владельцы колонии бездействовали, и тогда граждане обратились за подмогой к соседям - властям Виргинии и Южной Каролины.

Узнав о несчастье, которое постигло Северную Каролину, губернатор Виргинии Александр Спотсвуд прекратил у себя всю торговлю с индейцами и отправил на границу колонии ополченцев, чтобы не дать племенам Виргинии объединиться с повстанцами. Затем, по его настоянию, легислатура Виргинии выделила средства для организации помощи. Также в задачу Спостсвуда входило добиться того, чтобы северные тускарора или подтвердили свой нейтралитет, или помогли «урезонить» своих сородичей. Он надеялся, что из желания возобновить торговлю индейцы пойдут на все.

В Южную Каролину отправили просьбу прислать индейских союзников; губернатор Хайд воспользовался классическим приемом всех колонизаторов Америки - «разделяй и властвуй». У этой политики был ряд очевидных преимуществ: индейцы не только лучше, чем белые, сражались с другими индейцами, но и освобождали тех от грязной работы. К тому же в междоусобных войнах индейцы выплескивали отрицательную энергию, которая в иной ситуации могла быть направлена против тех же белых. Колонисты умело использовали вражду индейских племен друг с другом. Самой большой слабостью коренных жителей Америки было то, что, разделенные на множество разнородных групп, они не могли объединиться и остаться едиными.

На руку белым была и растущая зависимость индейцев от европейских товаров. Они покупали у туземных вождей рабов и выплачивали награды за скальпы, чтобы в равной степени побуждать их и брать в плен, и убивать врагов. Так скальп стал не только доказательством воинской доблести, но и денежной единицей. Рабы и скальпы - вот то, чем губернатор Северной Каролины соблазнял индейцев Каролины Южной.

 

Экспедиция Барнвелла 1711- 1712 гг.

Через месяц после первого нападения индейцев, посланец из Северной Каролины - майор Кристофер Гэйл - отправился в Чарльстон с просьбой о помощи. Легислатура Южной Каролины в ответ выделила значительную денежную сумму и дала согласие собрать армию дружественных индейцев под началом белых офицеров - при условии, что северный сосед обеспечит ее всем необходимым. Гэйл обязался доставить обещанные припасы в условленное место на р. Ньюса. Во главе экспедиции был поставлен полковник Джеймс Барнвелл. Переход был долгим, часть индейских наемников дезертировала и была заменена новыми; у некоторых не было другого оружия, кроме луков и стрел. Когда в конце января 1712 г. Барнвелл вышел к р. Ньюса, под его началом находилось около 500 индейцев и 30 белых, разделенных поротно. Личной гвардией полковника была «Рота Ямасси», состоявшая из 150 человек; воинов-ямасси в ее составе было 87, а остальные принадлежали к мелким мускогоязычным племенам. Другие роты, которые в среднем включали до 30 воинов, были набраны из сиу, живших к северу от Чарльстона, - в частности, катавба, саро и уотери.

Гэйл не выполнил своего обязательства - незадолго до этого легислатура колонии («по политическим соображениям») решила не давать экспедиции ни пополнения, ни припасов (и фактически расписалась в нежелании вообще что-либо делать для защиты своих граждан). Барнвеллу пришлось действовать самостоятельно, не имея даже проводников, хорошо знающих местность. Своей первой целью он избрал поселение Нархантес: насколько он знал, именно здесь собирались самые воинственные из врагов. Мишень располагалась на равнине, с полями, раскинувшимися вокруг на несколько миль; Нархантес был укреплен девятью небольшими фортами, которые отстояли друг от друга примерно на милю. Однако укрепления находились в неважном состоянии, а часть фортов вообще была недостроена. Барнвелл атаковал один из них, но, преодолев внешние стены, обнаружил за ними два дома, взять которые оказалось намного труднее. Жители оборонялись отчаянно, а бок о бок с воинами бился отряд женщин-лучниц. Но через полчаса форт пал; защитники потеряли 52 человека (из них 10 «амазонок»), а остальные обратились в бегство, бросив все свое имущество (значительную часть которого, впрочем, составляло награбленное уже в эту войну). Барнвеллу победа обошлась всего в 7 человек убитыми и 32 - ранеными, однако после боя численность его армии заметно сократилась: многие индейцы-наемники по своему обыкновению предпочли тихо удалиться с трофеями и пленными. Победители сожгли Нархантес, а с ним - еще пять соседних селений.

Отсюда Барнвелл направился через страну тускарора к городу Бат на р. Памлико. Он прибыл туда 10 февраля, по пути нанеся противнику значительный урон и взяв много скальпов. Дезертирства наемников продолжались, но в конце месяца к Барнвеллу наконец-то присоединились первые 47 ополченцев Северной Каролины. После этого силы экспедиции составили 94 белых и 148 индейцев, из которых большая часть приходилась на бойцов «Роты Ямасси» - личной гвардии полковника. Вместе с прибытием пополнения возникла серьезная проблема со снабжением, так как каролинцы пришли с пустыми руками. Тогда Барнвелл отдал распоряжение идти прямо на цитадель Хэнкока в надежде захватить припасы там. Лошадей и громоздкое снаряжение экспедиции он оставил в Бате. 1 марта армия подошла к Городу Хэнкока - только затем, чтобы обнаружить его покинутым, когда как на противоположном берегу Контенти-Крик противник выстроил сильный форт. Внутри находилось 130 готовых к бою воинов, которые к тому же со дня на день ожидали подкрепления. Свои семьи, а также белых пленников, они предусмотрительно отправили в укрытие на близлежащем болоте.

5 марта люди Барнвелла атаковали форт, полагая, что бой не будет долгим и что проиграть они просто не смогут. Однако судьба распорядилась иначе. Перед самой атакой индейцы привели в форт нескольких бледнолицых заложников; как только штурм начался, они заставили пленных издавать «жалобные крики и стенания, которые поистине надрывали сердце». Барнвелл остановился: очевидно, до этого ему и в голову не приходило, что придется рисковать жизнями англичан. Осажденные выслали из форта женщину с пятью детьми, с которой передали свои условия: немедленный уход «инглизов», или «воины умрут, потому что смерть им не страшна, но умрут вместе с пленными». Полковник посовещался с офицерами и согласился, но выдвинул свое предложение - выдачу 12 заложников теперь же, и еще 22 - через двенадцать дней, у Бачелор-Крик недалеко от Нового Берна. Там же предполагалось обсудить условия мира.

Через день «инглизы» ушли и отправились к Новому Берну. 19 марта - в день, отведенный под переговоры - Барнвелл приболел и на встречу не поехал. Однако она и не состоялась: индейцы попросту не пришли. Тогда полковник решил проучить врага и близ устья Контенти-Крик начал строить Форт-Барнвелл - базу для второго наступления на «Город Хэнкока», благо он находился всего в нескольких милях оттуда. Все белые ополченцы и индейские наемники получили приказ явиться туда.

1 апреля пришло письмо от губернатора Хайда, где он сообщал, что подкрепление и припасы отправлены. Хайд выражал удовлетворение тем, что «дело получило новое развитие»: легислатура Северной Каролины наконец-то ответила на обвинения в бездействии. Чиновники выделили 4000 фунтов на военные нужды, запросили у Виргинии еще 200 добровольцев и приняли постановление, по которому на всех граждан-мужчин в возрасте от 16 до 60 лет за уклонение от воинской службы налагался штраф в 5 фунтов с человека. Однако ожидания уже утомили Барнвелла, и ночью 7 апреля он приказал выступать. Количество индейцев под его началом к тому времени сократилось до 128 человек, в то время как число белых бойцов, напротив, возросло до 154. К утру окружение «города Хэнкока» завершилось и началась вторая осада. Она продолжалась десять дней, и атакующие уже были близки к полной победе, когда главнокомандующий неожиданно для всех согласился принять капитуляцию противника. Переговоры состоялись 17 апреля, и условия мира были крайне суровыми. Тускарора обязывались выдать всех белых пленников (тех, которые находились у Хэнкока, - сразу, остальных - через десять дней), а также все награбленное имущество. Их вынудили поселиться у форта и запретили охотиться и рыбачить в районе между Ньюсой и Кэйп-Фир - эту территорию отвели индейцам из Южной Каролины за их участие в операции. Победители потребовали выдачи Короля Хэнкока и еще троих вождей мятежников, однако Хэнкок успел бежать в Виргинию. Наконец, индейцы обещали в марте каждого года выплачивать губернатору Северной Каролины дань в знак покорности.

Между тем о переговорах ничего не знал губернатор Хайд. Потери Барвелла были незначительны, и лишь «изнуряющий голод», по его собственному утверждению, стал причиной того, что он не продолжил операцию до абсолютной победы. Он сказал, что если бы каролинские власти снабдили его продовольствием еще хотя бы на четыре дня, никаких переговоров с дикарями вообще бы не понадобилось. Однако и у Хайда нашлось чем возразить: по его словам, Барнвеллу никто не мешал подождать всего несколько часов, чтобы получить все желаемое. Таким образом наградой спасителю колонии стала лишь уничтожающая критика.

Мир, заключенный Барнвеллом, в итоге не устроил никого. Наемники оказались разочарованы захваченными трофеями и занялись откровенным разбоем. Фон Граффенрид, например, вспоминает такой случай: группу тускарора пригласили в Форт-Барнвелл погостить, и они пришли туда безоружными, не подозревая ничего худого. Однако за стенами форта их тут же схватили и переправили в Южную Каролину, где продали в рабство. Этот пример, к сожалению, был далеко не единственным. Остальные тускарора пришли в праведную ярость, они просто «более не верили христианам», и то что произошло далее, тому доказательство.

 

Экспедиция Мура 1712 -1715

Не успел Барнвелл со своими людьми возвратиться в Южную Каролину, как над междуречьем Ньюсы и Памлико снова сгустились тучи. Воинственные туземцы, голодные и озлобленные, вернулись на военную тропу. Они нападали на поселенцев, забирали все, что могли унести, и сжигали остальное. Многие плантаторы, которые возвращались к своему имуществу, сложили головы под томагавком; другие, ложась спать, не имели уверенности в том, что проснутся завтра живыми. Те, кто был дальновиднее, остались под прикрытием укреплений, но и там не чуствовали себя в безопасности. Теперь уже белым пришлось голодать, и они выжили только благодаря щедрости жителей графства Эльбемарл. Целые районы пустели, а того, что было предпринято для защиты колонии, опять оказалось недостаточно.

Барнвелл оставил отряд из 20 своих воинов-ямасси, чтобы наблюдать за театром недавней войны; небольшие вооруженные отряды заняли посты и на Памлико, и на Ньюсе. Специально для наблюдения за рекой колонисты создали роту морских пехотинцев, однако все эти меры не могли обеспечить даже оборону края. О наступлении с такими силами не было и речи. Правительство колонии снова попыталось провести чрезвычайную мобилизацию, налагая штраф на дезертиров, но в этот раз желающих практически не нашлось. Войска, запрошенные из Виргинии, не явились: поскольку тот же враг угрожал и ее границам, Виргиния соглашалась послать соседям солдат только в том случае, если Северная Каролина найдет для них все необходимое. Но колония не могла сделать и этого. Пришлось снова обращаться к властям Южной Каролины, и те не подвели.

В июне 1712 г. в Чарльстон был послан гонец с просьбой дать тысячу индейских бойцов во главе с белыми офицерами - но не с Барнвеллом. В начале октября он вернулся с новостью, что помощь уже в пути, а ведет ее полковник Джеймс Мур. Новость настолько вдохновила каролинцев, что они собрали отряд в 140 ополченцев с заданием встретить Мура на р. Ньюса. Но они не смогли выполнить задание: Мур задерживался, и ополченцам пришлось в ноябре вернуться домой ни с чем. Зато они за время ожидания съели все припасы, приготовленные для Мура, и, когда в декабре он наконец появился, Северная Каролина опять ничего не могла дать гостям. Армия Мура состояла из 33 белых и около 850 индейцев, из которых 300 были чероками, 50 - ямасси, а остальные принадлежали к различным племенам сиу. Отрядом ямасси командовал брат Мура, капитан Морис Мур. Несмотря на столь высокое число ртов, добыть провиант взамен съеденного оказалось не так уж трудно: лучше других положение было в графстве Эльбемарл, и армия двинулась прямо туда.

Для того, чтобы идти в Эльбемарл, имелась и еще одна причина. Существовала серьезная угроза того, что к врагу присоединятся «верхние» тускарора, и, что гораздо важнее, воины Пяти народов. Еще Барнвелл выпытал у захваченных пленников, что Великая Лига с самого начала подбивала тускарора на войну. Летом 1712 г. тревожные вести пришли от губернатора Нью-Йорка: война с англичанами на юге заинтересовала канадских французов, и те решили убедить Пять народов помочь «собратьям». На то, чтобы уладить эту проблему понадобился год. Следующей осенью правительство Нью-Йорка не только добилось от ирокезов обещания не ходить на юг, и более того - искусно направило их военную мощь туда, откуда пришли подстрекатели.

Между тем положение верхних тускарора до сих пор оставалось в подвешенном состоянии, поскольку они еще не вступили в войну ни на одной стороне. Король Блаунт время от времени приходил к колонистам, чтобы заверить их в своем дружеском расположении, но он говорил лишь от лица собственного селения, а не от всего народа. Тем не менее, правительство не оставляло попыток втянуть верхних тускарора в войну, рассчитывая на то, что и одного обещания возобновить торговлю будет достаточно. Поначалу оно и не могло себе позволить прибегнуть к иным средствам давления, однако появление армии Мура вселило в чиновников былую самоуверенность. В начале сентября 1712 г. состоялась встреча Короля Блаунта с губернатором Томасом Поллоком (Хайд к тому времени скончался). В том, что индейцы захотят восстановить торговлю, англичане не ошиблись и заранее подготовили условие: скальпы Короля Хэнкока и остальных враждебных вождей. Срок был отведен до 1 января следующего года, а по его истечении осуществление операции перекладывалось на людей Мура.

Так экспедиция Мура помогла удержать в подчинении верхних тускарора и решила одну проблему, но тут же возникла другая. Когда запасы продовольствия подошли к концу, голодные наемники принялись грабить округу, уводить скот и забирать кукурузу. Разбой достиг таких масштабов, что поставил жителей графства Эльбемарл перед дилеммой, какое из зол выбрать: индейцев-врагов, которые еще не дошли сюда, или союзников, которые уже были здесь и занимались тем же самым. Ни для кого не было секретом, что индейцы - помощник более чем ненадежный. Авторитет полковника Мура их сдерживал, но многие начали приходить к выводу, что любая трагическая случайность положит этому конец. 1 января Блаунт не принес обещанных скальпов, и Мур в соответствии с условиями договора отдал приказ выступать. К середине месяца в Форт-Барнвелл прибыло продовольствие для экспедиции, и 17 января армия Мура, к которой присоединилось еще около 90 ополченцев, ушла из графства Эльбемарл - надо сказать, к большому облегчению местных жителей.

Тем временем враждебные индейцы отступили в свои укрепленные поселения. Муру доложили, что значительные силы противника собираются у форта Неохерока, располагавшегося у одного из рукавов Контенти-Крик в нескольких милях от Города Хэнкока. Туда он и отправился туда, однако достиг цели нескоро. Продвижение армии было затруднено из-за плохой зимней погоды и трудностей со снабжением.

Форт Неохерока представлял собой четырехугольник неправильной формы размером пол-акра на акр, обнесенный частоколом. В ключевых участках располагались бастионы и укрепленные дома, которые сами походили на маленькие крепости; имелся крытый выход к воде. Мура ждало поистине внушительное зрелище, и он занялся неспешной и тщательной подготовкой к штурму. Он распорядился поставить у стен форта три батареи, а к передней провести зигзагообразную траншею. Она должна была обеспечить прикрытие для того, чтобы у самого форта поставить блокгауз и четвертую батарею. Это строение было выше стен форта и позволяло обстреливать противника прямой наводкой сверху. Вдобавок от траншеи провели отдельный туннель для проведения взрывных работ. Атака началась утром 20 марта, а через три дня, когда форт был разрушен практически полностью, противник капитулировал. Защитники потеряли 950 человек (около половины убитыми, остальных пленными), Мур же - 57 убитыми и 82 ранеными. Мощь племени тускарора оказалась сломлена одним сокрушительным ударом.

Вслед за этим поражением большая часть тускарора, участвовавших в войне, бежала на север и нашла приют в Лиге пяти народов, ставшх отныне Шестью народами. Победители поначалу хотели полностью очистить колонию от членов этого племени, но затем передумали: во-первых, нечем было кормить карателей, и во-вторых, мирные тускарора могли помочь оборонять границу от других индейцев. Поэтому власти Северной Каролины заключили с Королем Блаунтом договор, по условиям которого он признавался единоличным правителем всех индейцев к югу от р. Памлико. Те, кто признавал его власть, становились подопечными правительства Северной Каролины и получали резервацию на р. Памлико. Все остальные объявлялись врагами; в их число попали лишь маленькая группа враждебных тускарора, еще не покинувших территорию колонии, а также кори и мачапунга.

Враждебных индейцев первоначально не набиралось и пятидесяти, но они оказались стойким противником. Основная их часть укрылась в Большом Крокодиловом болоте, почти непроходимой стране озер и топей, поросших тростником, между р. Мачапунга и островом Роанок. Оттуда они совершали вылазки против колонистов, а затем отходили в болота, где преследовать их было невозможно. Целью обычно служили маленькие изолированные поселения на две-три семьи; самый масштабный набег имел место весной 1713 г., когда на р. Аллигатор распрощались с жизнью 20 колонистов. Какое-то время бороться с налетчиками пытался полковник Мур, но безуспешно. Власти попробовали обратиться к Королю Блаунту, и к началу осени 1713 г. он добыл около тридцати вражеских скальпов. Однако мятежным воинам в сравнительно короткий срок удавалось пополнять свои ряды. Проблема незамиренных тускарора целых два года вызывала головную боль у колониальных властей, и наконец стало очевидно, что силовые меры обходятся слишком дорого. 11 февраля 1715 г. с мятежниками был подписан мирный договор, по которому они получили резервацию на озере Маттамаскит в графстве Хайд. Это стало последним аккордом в восстании тускарора.

 

«« назад