МЕСОАМЕРИКА глазами русских первопроходцев

 

 

 

 

 

 


 


 


 

Loading

 

 

 

 

Великие Равнины >

Шошоны - сторожевые Скалистых Гор

В.Тренхолм, М.Карли; перевод Ю. Стукалина

 

ГЛАВА 17. НАСИЛЬСТВЕННАЯ АККУЛЬТУРАЦИЯ

Северные Шошоны, как мы уже указывали, принесли из Бассейна туземную религию, включавшую только духа. Затем Неперсе научили их доктрине белого человека - возможно, самое отчетливое влияние Плато, - однако самая долговечная концепция пришла с Равнин в ритуальных формах и символах. У Шошонов выделяются три религиозных направления: Танец Солнца, который мы упомянули как равнинное новшество; Пляска Духов - вклад Бассейна; а также Культ Пейотля, имеющий мексикано-индейское происхождение.

С годами многое изменилось в Танце Солнца, но все делалось для конкретной цели - превращения священной церемонии в более приемлемую для белого человека. Индеец, опасаясь, что его религиозный обряд могут запретить навсегда, сделал все, что в его силах, чтобы обойтись без полного отказа от ритуала. Чтобы ни означали первоначальные символы в священном типи, теперь в них заключены христианские принципы. Раздвоенные вертикальные шесты, которыми усеяна местность, чтобы показать, где проходил Танец Солнца в прошлые годы, указывают на две дороги, по которым ехать, - хорошую и плохую. Тем самым индейцу напоминают, что он должен сделать свой выбор. Красная ива обозначает спокойствие; бизоний череп - благословение; бобровая шкурка - трудолюбие; длинная коса волос (а не скальп) - жертвоприношение.

Пляска Солнца состоит из трех частей, а именно: охоты, которая первоначально включала выслеживание бизона, а теперь только поиски шестов для священного колдовского типи; «Превращения Земли В Священную» (4 дня), когда сооружался с молитвами Типи, и Танца Жажды, длящегося 3 дня и 3 ночи, во время которых танцоры воздерживаются от воды и пищи.

Когда вечерняя звезда появляется в первую ночь (пятница), танцоры вместе с шаманом и организатором собираются позади типи. Играя на свистульках, они встают в круг в один ряд 2-3 раза, что зависит от желания руководителя. Войдя внутрь, они занимают места на западе напротив входа.

На юге сидят музыканты, которые поют в унисон и бьют в большой барабан, вокруг которого и сидят. Рядом располагаются женщины с ивовыми ветками, символизирующими первое видение, когда были стерты следы танцоров. Когда все занимают свои места, руководитель встает у центрального шеста и начинает молиться. Линн Сент-Клер, оставшийся в памяти племенной лидер, приводил следующие слова, как свою вступительную молитву:

«Наш Отец, благослови меня за то, что мои люди и я построили этот дом - дар от тебя, наш Отец, дар, который ты вручил нашим праотцам, и который через них попал к нам. Благослови нас, дабы все те, кто пришел танцевать со мной, были здоровы, дабы больные излечились этим Танцем Солнца.

Благослови нас, даже пускай мы можем усохнуть и ослабнуть от жажды и голода. Защити нас в эти дни и ночи, дабы по окончании трех дней, когда мы выйдем с твоим благословением, мы могли бы взять твои драгоценные дары, воду и пищу и получить обратно свою силу и стать здоровыми, увидеть, как больные и слабые становятся сильными; дабы и стар, и млад были защищены от болезней. Благослови нас, я молюсь тебе, Наш Отец, чтобы мои люди, которые больны, выздоровели с твоей помощью, Наш Отец».

После того, как певцы пропоют свои молитвенные песни четыре раза - магическое число у Шошонов - зажигается священный огонь и танцоры занимают свои места. Затем певцы начинают бить в барабан и петь, а танцоры выдувают свои молитвы через свистки из орлиных косточек. Серн-Клер переводил эти молитвы как означающие то, чтобы земля была чиста, как воздух и небо, где парит Птица Грома (орел). Когда танцоры сгибают ноги в коленях, свистят в свистульки и то приближаются, то отходят хромающим танцевальным шагом от центрального шеста, их взгляд постоянно прикован к бизоньей голове, подвешенной высоко над ними.

Рассветная служба приносит перерыв в танце. Он, говорят, служит напоминанием о двух видениях, принесших Пляску Солнца индейцам. Перед самым восходом танцоры встают в ряды позади центрального шеста лицом на восток - единственный раз, когда они обращаются с молитвой прямо к солнцу. Первые лучи, озаряющие их, говорят, приносят вдохновение. Церемония флага, которая проводится в 8 часов, требует еще одного перерыва.

На второй день в священный типи приносят немощных и хромых. Босоногие, они подходят к центральному шесту, где их встречает шаман, который оказывает им помощь. Он делает это в соответствии с мистическими обрядами. На второй день иногда приходят те, кто падает в обморок. Это Сент-Клер объясняет так: «Тот, кто падает наземь или теряет сознание, видит видение. В видении ему указывают путь как помогать людям своим. Говорят, ему дана власть надавить или приложить руку к телу больного, и больному становится лучше. Это была тайна.» Индеец боится рассказывать об этом, так как его часто поднимали на смех. Автор хочет, чтобы его белые друзья поняли этот способ поклонения у индейцев и поняли символы.

В Понедельник в 10 часов утра танец подходит к концу. Двум юношам велят принести ведра с водой, которые освящаются в заключительной молитве. Затем воду передают танцорам, которым впервые позволяется пить. Далее делаются подношения, когда индейцы приносят одежду, одеяла или другие вещи и привязывают их к центральному шесту. Один авторитетный специалист по культуре Шошонов заявляет:

«Пляска Солнца сегодня - это жизненно-эмоциональная и культурная сила, воздействующая не только на Шошонов, но и на их соседей. Элементы разрозненности, действительно, существуют в пределах церемонии: соперничество между религиозными руководителями, зависть Комитета Пляски Солнца и угроза коммерциализации. Однако все это играет второстепенную роль и кажется фактически неоспоримым то, что Пляска Солнца сохранит свою жизненность и будет оказывать глубокое влияние на жизнь Шошонов многие годы».

Предсказание оказалось верным и все же в 1960-х годах Пляска Солнца более коммерциолизована, чем даже 10 лет назад. Хотя она и не потеряла свое духовное значение для посвященных приверженцев, наблюдателю она кажется окруженной элементами безумия, теряя постепенно свою торжественность.

Пляска Солнца не была открыта для публики до 1938 г., когда предприимчивый оператор разрушил барьер, пообещав 24 арбуза для пира, который всегда следует за церемонией. С тех пор она стала развлечением для туристов. Хотя эта туземная церемония была введена у восточных Шошонов в ранний период, она не достигла Форт-Холла вплоть до примерно 1900 года.

Религия Пляски Духа была создана в 1880-х гг. скромным Пайютским пророком Вовокой (Резчик), известным в Неваде как Джек Вилсон, чистокровным индейцем, который получил свое имя, работая на одного поселенца Дэвида Вилсона. Вовока узнал об Иисусе, его распятии и воскрешении, читая Библию и слушая семейную молитву дома Вилсонов. Объединил это с туземными представлениями, которыми он научился у своего отца, Пайютского пророка.

В 1888 году во время затмения солнца Вовока «на время умер». В своем сне или видении он говорил с Богом, который сказал ему, что он должен вернуться и проповедывать доктрину любви и мира. Сущностью этой теории было счастье. Он учил простым истинам: «Не причиняй никому вреда. Поступай всегда правильно. Не лги. Когда умирают твои друзья, не плачь. Ты не должен воевать.» Вовока утверждал, что Бог дал ему новые слова к старым песням Наройя или Пляски Духа. Индейцы должны были петь, танцуя пять ночей подряд. Если они будут следовать его учениям, пользоваться указанной им краской, а в перерывах повторять Пляску Духа, белый человек исчезнет, а мертвые индейцы возвратятся к жизни.

Банноки и Шошоны Форт-Холла, которые приняли эту религию, были посредниками между пророком и равнинными племенами на Востоке. Когда мессианское безумие цвело пышным цветом в 1889 г., одни Баннок, который побывал у Пайютов и получил указания Вовоки, отправился в резервацию Винд- Ривер, чтобы распространить весть о том, что умершие возвращаются к жизни - мессия придет еще раз. Однако даже в 1892 году Вашаки скептически относился к новой вере. 25 февраля того же года он продиктовал письмо «дорогому старому другу Хенку Браунсону» из Вашаки-Меншн, форт Вашаки (Вайоминг), в котором говорилось:

«Мне есть, что спросить у тебя и я хочу, чтобы ты написал мне и сказал мне, что тебе известно об этом новом пророке, о котором слышно на западе, и если это действительно великий шаман, мы слышали о нем очень многое. Сиу верят ему, но мы не знаем, что думать».

Шайен по имени Дикобраз и два лидера Сиу Короткий Бык и Пинающий Медведь приехали в Форт-Холл, пытаясь разузнать о новой религии. После того, как агент выписал пропуски Баннокским переводчикам, которые сопровождали их, они отправились на поезде в Неваду, чтобы получить указания от Вовоки. Его доктрина смирения, когда была завезена к равнинным племенам, приняла угрожающие размеры. Любовь и терпение уступали место ненависти и мстительности, по мере распространения религи. Воины, нося теперь оружие и пуленепробиваемые рубахи Пляски Духа, начали танцевать с мессианским неистовством - не 5 ночей подряд, а до полного изнемождения - и рассказывали сны об идеальном мире с охотничьими угодьями, изобилующими стадами бизонов. Вдохновленные новой надеждой, они видели мир, в котором индеец опять властелин Равнин.

Новое безумие приняло вид военного танца, наполняя ужасом белого человека. Полагая, что его во что бы то ни стало надо прекратить, армия бросила свою военную мощь против Сиу, среди которых безумие достигло своей самой угрожающей точки. Сидящий Бык, Бльшая Нога и их последователи были уничтожены на реке Гранд-Ривер и в Вундед-Ни.

После смерти двух ведущих представителей неудачной доктрины, индейцы постепенно теряли иллюзии. Второе пришествие не произошло тогда, когда его предсказывал Вовока; мессия не пришел, чтобы исправить ошибки, допущенные туземцами. Кроме того, оказалось, что рубахи Пляски Духа не могут отражать пули. Разочарованные индейцы Равнин, потеряв надежду, постепенно вернулись к своему безрадостному существованию. Религия Вовоки ушла в прошлое везде, кроме Невады, где задержалась в своей первоначальной, безобидной форме. Равнинные племена, которые были вынуждены отказаться от Пляски Духа как религиозной концепции, постепенно, возможно, переходили от Танца Солнца к Культу Пейотля. Это, по-видимому, верно для Команчей, которые проявили к пейотизму больше энтузиазма, чем к религии Пляски Солнца. Может ли случиться так, что индейцы приходят в выводу, что солнце и прочие наделяющиеся силой системы, были не в состоянии отвратить течение прогресса и сохранить их образ жизни? Это может служить объяснением растущей полулярности пейотизма, который играет роль религиозного утешения, удаленного от внешнего вмешательства. Один авторитет по Банноко-Шошонам Айдахо говорит: «Новая вера (пейотизм) настолько окутана ритуалистическими формами, настолько забита и настолько спокойна, что ее никогда нельзя будет коммерциализовать или превратить в зрелище».

Хотя Банноки являлись центром распространения Пляски Духа, а Шошоны Винд- Ривер - современного Танца Солнца, Команчи несут прямую и косвенную ответственность за распространение Культа Пейотля. Они научили ему Кайова и ряд соседних племен на рубеже XIX и XX веков. Эти племена распространили комплекс по всем Равнинам, а в конечном итоге и в большом Бассейне и пустынной области Юго-Запада. Он оказался одним из самых значительных культурных вкладов, которые Команчи сделами в образ жизни своих товарищей- индейцев.

Многие Шошоны Винд-Ривер веря. Что Джесси Дей был первым из инх, кто начал применять пейотль в лечебных целях. Его мнение по поводу употребления пейотля отражает обычную точку зрения индейца:

«Босоногие (индейцы Мексики) первыми употребили пейотль; вторыми были Апачи, третьими - Команчи. Он оставался у них долгое время. Кванах Паркер, вождь Команчей, познакомил с ним другие племена... Он ездил в Вашингтон, чтобы защитить религию пейотля.

Я бы сказал, что это хорошее лекарство. Я прошел суровую школу. Белые люди обычно называют его мескаль. Некоторые говорят, что это наркотик, я говорю - это не наркотик. Это трава. Сам я был слепым. Мои глаза оперировали пять раз. Последний врач, к которому я пришел, сказал, что мне ничем нельзя помочь. У меня не осталось надежд вновь увидеть горы.

И я стал принимать это лекарство. Но прошло много времени - я никогда не бросал принимать пейотль, и в конце концов зрение вернулось ко мне. Я поехал в Оклахому и взял его у Команчей... Некоторые говорят, он делает вас безумными. Я знаю, это не так. Я принимаю его более 30 лет и голова пока моя на месте.» Видения, которые некогда появлялись после поста и молитвы, можно вызвать с помощью бутона или сушеной верхушки растения пейотля. Из-за неприятного вкуса и того, что его трудно жевать, его употребляют только для получения характерного для него эффекта. Растение пейотль - это маленкий, лишенный шипов, кактус, напоминающий по форме луковицу, который произрастает на засушливых холмах по Рио-Гранде и в южной Мексике. Верхушка, то есть все, что торчит из-под земли, напоминает полушечку для булавок, а них по форме и размеру - редиску. Слово peyote - это испанское заимствование от peyotl (гусеница), что относится к пушистому центру бутона.

У Шошонов, Арапахо и других равнинных племен пейотль применяется как часть церемонии молитвы и спокойного созерцания, обычно исполняющейся как мольба о выздоровлении какого-нибудь больного. Участники ритуала - это по большей части люди среднего возраста, хотя лекарство дается детям и даже младенцам.

Обряды проводятся в специально сооруженном для этой цели типи. Используемые во время церемонии предметы напоминают ритуальные принадлежности индейцев Равнин. Они состоят из маленького котлообразного барабана, специальной трубки, которой пользуется руководитель в ходе полночного ритуала, а также трещотка из тыквы, жезл и перо. Церемония длится всю ночь. Принимать в ней участие могут столько мужчин, сколько удобно может рассесться в кругу типи. Женщины, как правило, сильно заняты устроением идущего за тем пира, чтобы участвовать. Но если они все-таки участвуют, они не принимают активного участия в пении.

Предже чем начнется ритуал, по кругу передается пучок полыни. Кажды срывает с ветки листочки и натирает ими тело. Это - очистительный обряд. Для начала каждому участнику раздается по 4 бутона пейотля.

Собрание открывается, когда руководитель кладет пейотль на алтарь - горка земли в форме полумесяца, на которой поддерживается огонь. Он объясняет цель сбора и молиться за выздоровление того, кто болен - того, к кому должны быть обращены молитвы. Затем, держа барабан в правой руке, вождь начинает трясти погремушкой для вступительных песен. В левой руке его жезл и перо. Когда руководитель споет свои вступительные песни, барабан передается налево, так чтобы все смогли аккомпанировать во время исполнения четырех молитвенных песен. Этот процесс, чередующийся только молитвами и раздачей пейотля, продолжается всю ночь.

Количество бутонов, потребляемых одним человеком в Винд-Ривере во время церемонии варьирует от 10 до 40. Растение создает форму духовного ликования, что полностью не соответствует эффекту любого другого наркотика. Действие усиливается странными песнями, непрекращающимся боем барабана и трещетки и мерцанием костра - «центра жизни в типи и единственного двигающегося предмета».

В ходе изучения пейотизма в Винд-Ривере Молли П. Штенберг была одной из белой женщиной, принявшей там участие в церемонии. Приняв пейотль - половину дозы, даваемой индейцам, - она записала свои ощущения: «Бой барабана отдается во мне; мое сердце стучит в такт его ритму. Это создает веселое настроение; это проникает в человека и переносит его дух на своих пульсациях. У меня появилось желание бить в барабан и я заметила, что мая рука и кисть отбивают такт вместе с барабанщиками, а моя ручка служит барабанной палочкой».

Некоторые молитвы читались для ее удобства по-английски. Все были длинные и «сопровождались множеством жестов, большой покорностью и глубоким почтением.» Она была поражена, увидев руководителя стоящим на коленях и молящим небеса благословить и пожалеть его. Его голос звучал глухо, а слезы струились по щекам. Его смиренность и желание заслужить благословение Творца несомненно были искренними. Это было время, когда он мог до конца выразить свои сокровенные чувства.

В полночь, когда входила женщина, которой было поручено принести воды, она выливала четыре небольшие части на землю, обозначая тем самым «блага, исходящие от даров Бога». После этого исполнялись четыре утренние песни и женщина молилась, прося «Друга Пейотля» донести ее молитвы до Бога. По окончании заключительной молитвы руководителя подавался завтрак. Он состоял всего из четырех символических блюд: воды, маиса, мяса и фрукта. Перевод песен, знаменующих собой этапы церемонии, приведены м-с Штенберг:

ПЕСНЯ ОТКРЫТИЯ.

Мы начинаем это собрание
Мы поем песню Творцу,
Прося Творца пожалеть его, руководителя.
И пожалеть тех, кто на этом собрании.
Бог, помоги нам.

ПОЛНОЧНАЯ ПЕСНЯ ВОДЫ.

Сверху на нас стекает вода.
Она стекает вниз.
Что бы ни двигалось, что бы ни лилось
Она всегда течет.

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ ПЕСНЯ.

Бог, пожалей нас
Удовлетвори причину этого собрания.

Песня открытия, хотя, и является молитвой, но больше похожа на объяснение, обращенное к людям. Последняя ее строчка обращена к Творцу. Стилистически Заключительная песня больше напоминает построение Шошонской публичной молитвы, которая почти всегда начинается с молитвы. Все просители, задействованные Линном Сент-Клером в Пляске Солнца, начинали со слов «Наш Отец».

Культ Пейотля, который прочно утвердился в оклахомских резервациях к 1880 г., в последние годы распространился и среди племен Шошонов. Крайняя бедность и неуверенность по поводу земельных наделов повергли индейцев в отчаяние и обратили к новой вере. Сэм Одинокий Медведь, преданный своему делу миссионер, как предполагается, принес культ в Форт-Холл в 1915 году. Ему также приписывается введение его у госьютов Юты между 1921 и 1925 гг. У индейцев Дип-Крик и Скалл-Велли существовало два «метода пейотля» - «метод типи» и «метод Сиу».

Северные Арапахо переняли культ в середине 1890-х годов у своих сородичей южных Арапахо Оклахомы. Примерно 10 лет спустя, когда враждебные настроения среди Шошонов и Арапахо немного поутихли, Джок Бычий Медведь, шаман южных Арапахо, начал учить Шошонов Винд-Ривер. Во время своего визита в Винд-Ривер он встретился с Чарли, сыном Вашаки, и пригласил его в Оклахому, чтобы узнать «настоящий метод пейотля». Молодой Вашаки зимой 1916 г. провел три месяца с южными Арапахо, получая указания от Бычьего Медведя. Многие руководители обоих племен в одиночку ездили в Оклахому, чтобы научиться ритуалу у признанных лидеров Кайова и Комачей.

Сила Культа Пейотля, вне сомнения, основывается на трех главных принципах: гордость индейцев за то, что это - туземная религия; вера в целебные свойства этого растения и социальная природа собраний со свойственными им развлечениямси и пирами. Беседа, которую ведут индейцы в ожидании подачи пищи, удовлетворяет душу дружески настроенных туземцев.

Хотя собрания пейотля религиозны по своей природе, доктрин мало и они весьма смутны. «Друг Пейотль» пришел к индейцам, чтобы отвести их к Богу, как Иисус пришел к белой расе. В своем монотеистическом представлении они считают пейотль посредником. Даже несмотря на то, что некоторые авторитеты могут назвать эти сборища идолопоклонством, они, вне сомнения, способствуют групповому возрождению угнетенных.

Хотя индейцы нашли свой естественный подход к Богу, им не так-то легко было добиться официального признания. Пейотисты в Оклахоме, защищая свою религиозную свободу, организовали в 1918 г. Туземную Американскую церковь, которая получила межплеменное признание у большинства групп от Канады до Мексики. Вместо того, чтобы вызывать вполне естественные разногласия среди индейцев, как это делает виски белого человека, пейотль создает миролюбивые настроения. Некоторые члены культа убеждены, что войн не будет, если люди будут прибегать к этому наркотику как к успокоителю.

Противодействие культу наблюдалось как среди туземцев, так и среди белых, так как он угрожал власти бухагантов. Кроме того, церковные колокола не могут зазвать индейцев на воскресную утреннюю, когда идет собрание пейотля. Арапахо - главным образом католики, а Шошоны - епископалианцы. Это, однако, ничего не может поделать с отсутствием единства. В каждом случае вставал вопрос, кому идти первым.

Ритуальная служба в католической церкви определенно привлекает индейцев. Понимая это, епископальная церковь в Сент-Майкле (Этет, Вайоминг) ввели формальнось Высшей Церкви (консервативное направление в англиканской церкви - прим. пер.) у Арапахо, которые узнали о протестантской церкви от Шермана Кулиджа, чистокровного Арапахо, получившего духовный сан, помощника преподобного Джона Р.Робертса. Когда Кулидж рассказал своим людям о предлагаемой миссии в Сент-Майкле, они ответили: «э-т-те» (хорошо!). позорное пятно на религии белого человека, очевидно, было забыто. Оно появилось на Договорном Совете на р.Хорс в 1851 г., когда де Смет «переродил» более 1500 индейцев, примерно 300 из которых были Арапахо. Вскоре после этого многие умерли от чумы, которая, как считали индейцы, была как-то связана с религией белого человека.

Когда в 1880-м году Самый Преподобный Еписком Джеймс О'Коннор из Омахи узнал о том, что правительство строит школу-интернат для детей в резервации Винд-Ривер, он собрал 5000 долларов и передал их на оснащение школы. Согласно католическим записям, пожертвование было принято. Директором был назначен Отец Джон Джатс, а учителями были избраны францискантские сестры из Буффало (Нью-Йорк).

Когда Джатс в 1884 году прибыл в Ландер, ему сказали, что школу передали преподобному епископалианцу Джону Робертсу. Робертс до этого учил некоторых Шошонских детей у себя дома возле школы. Как только здание было готово, агент полностью передал школу под его начало. В своем отчете католической церкви Патрик А.Макговерн так это прокоментировал: «Чей черед, тот и берет».

Робертс, валлиец, приехал в Вайоминг через южный Колорадо зимой 1883 г., в одну из самых холодных за всю историю штата. Когда он добрался до поста, который всю историю штата. Когда он добрался до поста, который был выделен ему Его Выскоопреподобием Дж.Ф.Сполдингом, епископальным спископом Колорадо и Вайоминга, термометр показывал - 60 . В Винд-Ривере четверо замерзли до смерти. 150-Мильное путешествие от р.Грин до Ландера заняло 8 дней.

Из-за холодной погоды было остановлено движение дилижансов. По этой причине молодой священник на свой страх и риск присоединился к почтовому клерку. Требования правительства сделали необходимым поставку почты, так как в случае задержки взимался крупный штраф. По сообщениям членов семьи Робертса, молодой священник попросил послать его основывать миссию среди «самых диких индейцев в Америке». Но с самого начала он обнаружил, что дело обуздания индейцев подстать погоде.

Джатс напомнил агенту о пожертвовании католического епископа. Агент в свою очередь выразил сожаление и предложил открыть другую школу там, где того пожелает священник. Зная, что Арапахо занимают восточную часть резервации и что они уже проявили интерес к образованию, послав нескольких своих детей в правительственную школ, Джатс решил начать среди них миссионерскую деятельность. Вместе с Отцом Мориарти, первым священником Ландера, он выехал однажды рано утром, после того как решил расположить свою новую миссию (Святого Стефена) в дельте рр.Литл- и Биг-Винд. Он сообщает о своей новой затее следующее:

«Мои вещи и несколько старых досок, найденных позади лавки, были навалены в фургон. По пути мы подобрали мою пони (купленную у одного из солдат) и палатку (купленную у армейского хирурга) и добрались до страны Арапахо вскоре после полудня.

Мое имущество разгрузили и после короткой передышки священник вернулся в Ландер по кратчайшей дороге, оставив меня одного с моими индейцами. Я сразу начал ставить палатку, а на следующее утро устроил алтарь для мессы. Вождь Черный Уголь был моим ближайшим соседом и я пригласил его, двух его жен и двоих детей посмотреть на меня во время мессы. Он и его семья сели на землю перед моей палаткой и с благоговейным страхом следили за празднованием Божественных таинств.

Месса была единственным поим духовным миссионерским занятием, так как я не понимал индейского языка, а они не понимали моего. Далее я расширил свое место жительства, сдела в еще одну палатку из лишнего куска полотна, который обычно настилается на саму палатку. Моя спальня находилась в углу палатки, а моей постелью был матрац, сделанный из веток от изгороди, покрытых бизоньей шкурой.

Моей кухней была ямка в земле, куда я клал несколько камней. В первую ночь меня разбудил бой большого глухого барабана и духовные заклинания шаманов, которые показывали свое искусство в доме больной женщины. Я слышу эти таинственные заклинания до сих пор, они оставили у меня неизгладимые спечатления».

Такие же пессимистические настроения, выраженные агентом Стоуном в форте Холл, можно обнаружить в письмах А.К.Джоунса, миссионера-учителя в Винд- Ривере. Поскольку Вашаки стал христианином только за несколько лет до своей смерти, Шошонов было трудно обратить в христианство, как обнаружил Джоунс: «Моя работа состоит не совсем в том, на что я надеялся: она более мирская, чем религиозная..., так как встает почти абсолютная необходимость учить учеников английскому, дабы объяснять им многое, что связано с религией, так как у язычников нет слов, чтобы пытаться учить взрослых. Они слишком стары, чтобы учить наш язык, или по крайней мере, они не будут этим заниматься, а все то, что находится вне рядовых событий их повседневной жизни, не так-то легко объяснить даже на их родном языке: им только-только хватает слов, чтобы выразить свои желания; ненужные вскоре будут забыты, так как у них нет способов увековечения их.

В этой резервации около 2000 индейцев, и все они нуждаются в религиозном просвещении с христианской точки зрения, хотя я уверен, что им вполне хватает их ограниченного знания по таким вопросам; но если у человека есть чему научить их и что увеличит их доходы, все они готовы быть учениками. Они знают цену доллару так же, как это знает белый человек.

Некоторые из них богаты для индейцев, владея, возможно, 50-150 лошадьми. У нескольских из них есть скот, но они - исключение. Правительство оказывает помощь всем - будь то богатый или бедный; это дает каждому в неделю определенное количество муки, мяса и несколько других вещей... (У индейцев) много хороших качеств и черт характера и, насколько я могу судить, они не такие уж плохие, как изображаются. Они сражаются и, вероятно, быстро проливают кровь... Когда голоден (изредка) индеец крадет скот, что иногда приводит к человеческим жерртвам, однако голод в данном случае служит тому оправданием. Они иногда преподносят подарки друг другу, но всегда ждут что-то получить взамен».

Во втором письме миссионер-учительвсе еще мало в чем видел основания для оптимизма.

«Одна дама из Филадельфии прислала два десятка Евангельских Гимнов... Дети могут исполнять 8 или 10 из них очень хорошо, но они не понимают их смысла; однако я надеюсь, наступит время, когда они поймут и возрадуются тем истинам, которые в них содержатся. Перспектива тем не менее не очень отрадная... прежде чем приняться за такую работу, человек воображает, что очень скоро будут видны результаты религиозного обучения, однако, когда проходит несколько месяцев, а изменений наблюдается мало, возникает мысль, которую можно выразить примерно так: Ну, я вижу, что нет смысла учить чему-либо индейцев, ибо они, очевидно, не имеют ни малейшего желания подчиняться нашему религиозному обучению, хотя слушают очень внимательно притчи о нашем Владыке и рассказ о кресте, которые им передаются через переводчиков. Если кто-то старается добыть для Христа новые души, в работе такого рода не обойтись без большого терпения и религиозной веры в Нашего Божественного Отца».

В январе 1897 года произошел случай, который заставил Вашаки по-новому взглянуть на религию белого человека. Вождь очень любил своего бесшабашного молодого сына, который был избит в таверне. Когда до него дошла эта весть, он поклялся, что когда спустится с горы, убьет первого повстречавшегося белого и будет продолжать стрелять до тех пор, пока сам не будет убит. Той же ночью преподобный Джон Робертс, услышав об этом, отправился к типи Вашаки и предложил взять его жизнь за жизнь сына. Вождь отказался от этой жертвы. В то же время он спросил, каким амулетом владеет миссионер, что сделал его более отважным, чем вождь. На следующее утро (24 января) в 3 часа Вашаки был крещен.

После этого Рообертс совершил еще много обращений. Затем он заслужил любовь индейцев, отредактировав и опубликовав два памфлета на их родном языке. Редкие копии их до сих пор высоко ценятся в Винд-Ривере. Хотя много препятствий стояло на пути религиозной аккультурации Шошонов, не миновали трудности и образовательные проблемы. Ирен Киннеар Мид, туземка из долины Винд-Ривер, дает отчет об образовательной аккультурации Шошонов с индейской точки зрения. Ее так живо интересовала школа, что после окончания колледжа в Калифорнии она посвятила всю свою жизнь обучению детей в резервации. Она также осталась в памяти как первая женщина, ставшая членом Шошонского договорного совета.

Ниже приведен фрагмент ее отчета:

«В форте Вашаки паровой свисток в правительственной школе возвещал начало утренних занятий, полдень и время закрытия. Свисток был таким громким и четким, что его было слышно на расстоянии 7-8 миль. Обитатели ранчо Киннеар на р.Бигхорн могли проверять по нему свои часы.

Правительственная школа в форте Вашаки и две миссии (Школа Робертса для девочек и Католическая Школа Св.Стефена) были школами-интернатами, куда индейские дети поступали осенью и оставались на весь учебный семестр. Стол, комната и одежда им обеспечивались. Ни в одной из этих школ не было водопровода. Воду наливали в раковины в общих спальнях для утреннего умывания. В правительственной школе дети принимали свою субботнюю ванну в больших прямоугольных лоханях в прачечной. Кроме школьного обучения, индейских детей учили чистоте - как держать в чистоте руки, лицо и нос - и особенно, как расчесывать волосы. Они также учились натирать сови туфли. Самыми большими проблемами, с которыми столкнулись индейские дети, был отказ от своего родного языка в пользу английского и переход от тягких мокасин к стесняющей твердости ботинок. Это было так же тяжело. Как и тоска по дому. Некоторые индейские родители не хотели расставаться со своими детьми и пытались уклониться от выполнения приказа, став лагерем в отдаленных местах вдоль р.Биг-Винд до того, как начнется школа.

Посещение школы было обязательным и когда кто-нибудь не появлялся, за ними посылали индейскую полицию. Часто видели, как полицейские сажают детей на лошадь позади себя. Дети плакали, а их волосы взъерошивались. Полицейские были чистокровные индейцы, которые одевали голубую форму, носили ружья и плетки и выглядели свирепо, особенно для детей. Обычно при отправке в школу на маленьких мальчиках была только рубаха и пара мокасин. Когда администрация сменилась, правительственная школа приняла вид публичой школы. Автобусы привозили и увозили учеников, а в полдень им подавался отличный горячий ленч. Образование и религия шли все дальше и дальше среди индейцев Вайоминга до тех пор, пока сегодня не отпала большая необходимость в специальных школах».

Возможно Вашаки был более дальновиден, чем кто-либо предполагал, оставив себе худшие земли, примыкавшие к горам Винд-Ривер, Абсарока и Тетон. Его индейцы не были ограждены так, как Арапахо, у которых не было другого выбора, кроме как заниматься земледением. Их первые попытки были безуспешными, а когда начался голод, они ели семена, которые предназначались для посева. Поскольку выданный им скот не был заклеймен, тот, что не попал в стада, которыми владели белые скотоводы, был съеден индейцами. У Шошонов экономика была сравнительно гораздо лучше развити, чем у многих индейских племен сегодня. С одной стороны, имея возможность использовать свои полезные ископаемые, они получают жалование и зарплату за сезонную работу вне резервации, а также деньги, заработанные искусством, ремеслом или другими путями. Они также получают _незаработанный доход_ в виде дивидендов (на душу населения) из племенных фондов, пополняющихся за счет нефте, газа и полезных ископаемых, передачи пастбищных участков, а также сдачи в аренду ферм и пастбищ.

На 1 августа 1963 года ежемесячные дивиденды составили 64 доллара на каждого Шошони и 45 долларов - на каждого Арапахо. Активы держатся в одном месте, а прибыли от них распределяются поровну между двумя племенами; только личные выплаты отличаются друг от друга по той причине, что Шошонов меньше, чем Арапахо.

Один и тот же характер подвижности наблюдается и у Арапахо, и у Шошонов, которые до сих пор любят двительные путешествия, теперь уже на автомбиле. Шошоны обмениваются визитами с Банноками и другими группами их народа, а иногда и с Команчами, а Арапахо любят длительные посещения южных Арапахо и Шайенов в Оклахоме или северных Шайенов и Кроу в Монтане. Иногда они навещают своих старых союзников Сиу в Дакотах.

В агенстве Винд-Ривер средний человек сегодня может и не отличить Шошонов и Арапахо, хотя первые - чистокровные - более низкие, более коренастые и более смуглые. Один из старожилов в Ландере божится, что может отличить лошадь Арапахо от лощади Шошонов, однако гораздо сложнее отличить их автомобили. Индейцы одеваются одинаково, мужчины - в типичную одежду Запада с левисом, рубашками и туфлями. Только женщины старшего поколения носят ситцевые платья больше стандартного размера, шали и мокасины. Хотя некоторые женщины любят косы, длинные волосы можно увидеть и у мужчин толькол у чистокровных индейцев старшего поколения. Большинство Арапахо чистокровные, но среди Шошонов таких мало. Мужчины и женщины обоих племен для племенных танцев, которые входят в моду, одеваются в свои туземные костюмы с богатой бисерной вышивкой. В церемониальном одеянии бисерная вышивка - цветочный узлор у Шошонов и геометрический - у Арапахо - не всегда последовательна. Иногда широкий пояс может быть типичным для Шошонов, а налобная повязка - свидетельствовать о влиянии Арапахо.

Шошоны находят свое самовыражение в различных формах зрелищ, в том числе в «Даре Вод», ежегодно проводящемся в Термополисе, Вайоминг. Это чисто Шошонское мероприятие, так как оно изображает передачу Большого Ключа (Биг Спринг) белому человеку по Маклафлинскому Соглашению или Договору 1896 года. Шошоны и Арапахо провели свою первую совместную племенную ярмарку в августе 1963 года.

На «Все Дни Американских Индейцев», ежегодное событие, проходящее в августе в Шеридане, Вайоминг, стекаются индейцы со всех концов страны. Здесь у индейцев есть возможность погрузиться на короткое время в свои старые племенные церемонии и танцы. Они часто настолько проникаются духом своих неподготовленных представления, что им труднеор остановиться. Короче говоря, они опять становятся индейцами Равнин, Бассейна, прибрежного региона или Высокго Плато. Они забывают о белом человеке, который смотрит на них. Их лагерь много лет назад был обычным местом встречи равнинных индейцев, которые когда-то сделали войну своим образом жизни. В нескольких милях к северу находится знаменитое Кастеровское Поле, к югу - место Старого Форта Фил-Керни, ненавистного форта на Литл-Пини. Прежняя вражда забыта, ибо племена обмениваются визитами и вспоминают «добрые старые времена», говоря по-английски. Некоторые индейцы приезжают на поезде, автобусе или самолете, однако большинство племен пересекают страну небольшими группами в фургонах, как это до них делали их отцы. Только сегодня машины, грузовики и прицепы заменяют лошадей и траву.

С рубежа XIX-XX веков у всех жителей резервации двойные имена, аднные им агентом Германом Д.Никерсоном. Два года ему потребовалось, чтобы англизировать более 2000 имен. 49 из тех, кто подписывал Договор 1904 года, поставили на документе свои полные имена.

Как мы уже видели, насильственная аккультурация в создавшихся благоприятных условиях шла медленно, но верно. Индейцы гордятся не только своим американским гражданством, но и культурой, которую им пришлось принять. Твердо веря теперь в образование, индейцы Винд-Ривер одни только внесли около 27550 долларов в свои степендиальные фонды. Пользуясь современными удобствами, они понижают дальновидность своего великого деятеля Вашаки, который постоянно утверждал, что образ жизни белого человека легче их собственного.

Расстраивает лишь одно. Поскольку племенной совет проголововал за разрешение продавать спитные напитки в резервации Винд-Ривер, уровень смертельных случае и предступности среди Шошонов не было проведено, однако газетные сообщения показывают, что у них, как и у других индейцев, есть проблема, которую не так-то легко решить. В своем всеобъемлющем труде Омер к,Стюарт, специалисть по поведенческой науке в Колорадском Университете говорит:

«В общенациональном масштабе всякого рода арестов у индейцев почти в 3 раза больше, чем у негров и примерно в 8 раз - чем у белых. Изучение причин арестов показывает, что индейцы особенно часто подвергаются аресту за пьянство и другие преступления, связанные с алкоголем. Фактически пьянством объясняется 71% всех арестов индейцев в 19060 г. Аресты индейцев за преступления, связанные с алкоголем, в 12 раз превышают общенациональный средний уровень и в 5 раз - уровень их у негров».

Стюарт, обобщая проблему, выражает мнение, что _индейцы должны принять нормы и ценности, которые очень важны для них и которые послужат веским основанием для воздержания от излишнего потребления спиртных напитков. Им нужен личный опыт, который можно приборести только со временем_. Спиртные напитки, так же ка и фракционность, это внутриплеменная проблема, которую индейцы должны решить самостоятельно. А между тем старейшины печально качают головой и в глубине души соглашаются с мудростью старого вождя, который сказал много лет назад:

«Не посылай их (спиртные напитки) нам; мы лучше умрем от стрел черноногих. Это лишает нас мужества охотиться и защищать себя от врагов; это порождает распри среди нас; это ставит Вождя ниже его индейцев; их потребление приведет к отупению и краху племени Шошонов».

 

«« назад

наверх

дальше »»

«« Великие Равнины