МЕСОАМЕРИКА глазами русских первопроходцев

 

 

 

 

 

 


 


 


 

Loading

 

 

 

 

Великие Равнины >

Шошоны - сторожевые Скалистых Гор

В.Тренхолм, М.Карли; перевод Ю. Стукалина

 

ГЛАВА 16. ЛЕЧЕБНЫЕ ВОДЫ

Великий вождь Нации Шошонов Вашаки был замечательным человеком, чья долговечность объясняется его сильным организмом и волей к жизни. Когда один из его друзей попытался объяснить ему, что такое бессмертие, он ответил: «Я хочу остаться здесь с моими друзьями и я не хочу отходить в иной мир». Его простое, но важное для него имущество сквозило достоинстовом и гордостью. Стены его хижины были покрыты картинами его боевых подвигов, которые он при помощи своего сына нарисовал, как бы заново переживал те дни, когда он был знаменитым воином. Говорят, что на своей шляпе с высокой тульей Вашаки носил серебряную гробовую пластинку с надписью «Наше Дитя», которую он купил у сына мебельного дельца за лук и стрелу. Он до конца гордился медальоном и прекрасным седлом, которое ему дал Великий Белый Отец.

Кроме того, ему нравилась его огромная, вставленная в рамку фотография, украшавшая стену лавки «Джеки». У него тоже были картины со своим изображением, но не такие хорошие, как эта. Он, бывало, стоял перед ней и молча восхищался. На картине Вашаки был изображен со своим любимым украшением, которое Дж.К.Мур-младший описал как «красивую розовую морскую раковину», используемую им в качестве держателя своего галстука. Она, очевидно, имела какое-то значение, но никто не знает какое. Его лицо выражало достоинство, волевой характер, и на нем было видно шрам, оставленный стрелой Черноногих, проткнувшей ему нос. А.К.Джоунс, миссионер-учитель, в 1885 году сказал о нем, что у него «приятное и открытое лицо», которое становилось таким подвижным и выразительным во время его выступлений, что на него было по-настоящему приятно смотреть. Его улыбка была словно «луч мягкого света на красивой картине». Густые посеребренные сединой волосы, спадая на плечи, придавали ему почтенный вид. Если Вашаки был столь заметной фигурой в 1885 году, то тем более 11 лет спустя, когда он встретился на совете с белым человеком, чтобы обсудить вопрос по Грейт-Хот-Спрингс (Великие Горячие Ключи). Тогда, когда ему было уже за 90, он пережил всех, кто когда-то хотел после его смерти переместить Шошонов на Индейскую Территорию. Ему было разрешено жить в чудесной стране грез до конца своих дней.

Со времени прихода первого исследователя, белого человека интересовали полезные ископаемые - естественный феномен в северо-западном углу Вайоминга. Джон Колтер описал залежи серы и минеральные ключи в таких фантастических выражениях, что друзья сочли его сумасшедшим. Им не верилось, что могут существовать описанные им условия.

В 1875 году хирург из Кемп-Брауна Томас Маги отправился к Великому Ключу (Термополис, штат Вайоминг), чтобы воочию увидеть те чудеса, о которых он столь часто слышал. Он проследовал вниз по Бигхорну по хорошо протоптанной индейской тропе, пока не добрался до ключа у устье Оул-Крик. Он обнаружил, что ключ образовал залежь протяженностью 400-600 ярдов и разделенную р.Бигхорн. Основная часть на востоке включала огромный ключ, который бил из холма в 75 ярдах от реки. Минеральное месторождение из ключа шло отлого и на север, и на юг от его середины, вдоль которой был проложен искусственный акведук.

Залежь глухо отдавалась под копытами лошадей, однако, как выяснилось, была достаточно прочной, чтобы выдержать и больший вес. Осматривая огромный ключ, Маги обнаружил на его северной и восточной сторонах высокий обрыв из красной и белой глины и стоящий камень, тогда как сразу над кратером находились какие-то большие глыбы песчаника, которые, казалось, держались на краях ключа. Ступив на одну из этих глыб, он оказался на огромном котле с кипящей, бурляшей водой, которая, казалось, хотела вырваться от жара внизу.

Большой объем газа карбоновой кислоты и других газов попадал в Бигхорн по многочисленным подземным каналам большого размера, а также по «акведуку», где он имел глубину в полфута и ширину в 4 фута и шел со скоростью 8 миль в час. Глубина котлована на холме была большой, но неизвестной, имея в ширину около 30 футов и круглую форму. Вода была прозрачной и чистой, хотя в котловане она имела характерный изумрудный оттенок, немного кисловата на вкус и источала типичный запах гейзера.

Маги обнаружил, что залежи столь велики, что любой разрыв целостности на краю восстанавливался за несколько часов. Он добыл несколько образцов формации и несколько бутылок воды. В то же самое время он рассказал, как несчастная гремучая змея упала в резервуар и была хорошенько проварена. Не существует письменного описания Колтером чудес, которые он увидел у серного ключа между рекой Шошоне и горой Харт, но для несведующего слушателя рассказ Маги легко мог казаться адским пламенем. Тем не менее бутылки воды, которые он впоследствии подверг анализу, оказались обладающими важными минеральными свойствами. Вашаки часто хвастался своими «лечебными водами», около которых он и его индейцы проводили большую часть времени. Они пили ее и купались в ней, дабы дать облегчение своим суставам, ноющим от старческой немощи.

У белого человека также был ревматизм и другие заболевания мышц, которые можно было бы вылечить. Он вновь бросил алчный взгляд на «маленький клочок земли» Вашаки, особенно в северо-западном углу резервации. Он надеялся отрезать еще один кусок - на этот раз район площадью в 10 квадратных миль. В 1896 году Джеймс Маклафлин (индейский инспектор Соединенных Штатов) был направлен на переговоры с Шошонами и Арапахо. Вашаки написал 31 января 1891 года письмо президенту Соединенных Штатов, в котором говорил: «Эта резервация принадлежит одним лишь индейцам Шошонам и мы не считаем, что у Арапахо есть право хотя бы на один фут этой резервации. Мы хотим продать часть этой резервации правительству для Арапахо, однако до тех пор, пока это не будет сделано, мы будем протестовать против любых мер, которые так или иначе дадут право на какую бы то ни было землю.

Когда Арапахо пришли в эту резервацию, мы не говорили им, что они могут прийти сюда и остаться и мы не давали им землю. Они и Сиу воевали с солдатами и были наказаны; они пришли сюда и мы разрешили им жить здесь. Мы не считаем, что они не испортят землю, живя на ней, но это не дает им право за землю».

Как это ни странно, но у Арапахо было много что сказать по этому вопросу, даже несмотря на то, что они были там так долго, что правительство теперь уже имело дело с двумя племенами как с единым народм. Маклафлин нашел погоду настолько холодной, а дороги «настолько плохими», что ему потребовалось три дня на 150-мильное путешествие из Ролингса, штат Вайоминг, на дилижансе в форт Вашаки. Оттуда трое Шошони, трое Арапахо, два переводчика и мельник агенства сопровождали его до Биг-Спринга и в те в 1000 акров плодородной земли, которая должна была войти в Договор. Маклафлин приводит такое описание: «Главный ключ находится на восточной стороне реки Бигхорн, а горный пейзаж в этом месте великолепен. Этот ключ поистине прекрасен; поверхность имеет около 30 футов в поперечнике, круглую форму, кипящий котлован с температурой 132 градуса по Форингейту и выпускает столб воды, исчисляемой по 1250000 галлонов за каждые 24 часа; ... эта вода не так неприятна на вкус, а с солью и перцем ее вкус во многом напоминает бульон из свежих цыплят».

Полный анализ воды был сделан профессором Шетценбергером из Французского Колледжа по настоянию д-ра Дж.А.Шульке из Ландера, штат Вайоминг. Феликс Бруно в 1872 году заплатил индейцам, вероятно, меньше, чем положено, за каждую оконечность их резервации, но когда они пришли к нему по поводу низкой цены, он не увидел оснований для ее повышения. Маклафлин, изучив Биг-Спринг и прилегающую местность, посчитал, что 50000 долларов, которые он не должен был менять в своей цене, недостаточно. Он поднял цену до 60000 долларов, которые он считал «настояшей стоимостью - не чрезмерной, а справедливой и разумной» за участок, который должен был быть уступлен. На совете Маклафлин объяснил индейцам цель своего визита - щедро заплатить за 10 кв. миль, которые правительство хотело купить. Когда он кончил, Вашаки поднялся и сказал: «Теперь послушай, что я скажу. Много лет назад я часто жил около форта Бриджер, прозванного Пайни. В то время там был человек, который так же, как и ты пришел повидать меня и спросил: «Где твоя страна? Где твоя страна? Здесь ли она, там ли или она за горами, где горячие ключи?» (имеется в виду оба горячих ключа).

Когда я пришел туда, то остался там. Когда ушла дичь, я просил своего агента написать в Вашингтон. Я хочу продать эти ключи. Раньше я ходил к горячим ключам на Оул-Крик (где речка впадает в Бигхорн), когда там была дичь и бизоны, и оставался там. Когда бизонов было много, я зимовал там. Теперь я ушел оттуда и пришел на эти земли. Я боялся оставаться там, где нечего есть. Я пришел сюда, чтобы немного позаниматься земледелием. Одного горячего ключа (тот, что около агентства) достаточно для меня, моих людей и солдат».

Когда вождь кончил речь, в котрой он еще раз пытался заверить, что никогда не делал ничего дурного, инспектор пригласил выступить Острого Носа. Вождь Арапахо ответил: «Если ты скажешь мне, сколько ты даешь, тогда ты через некоторое время услышишь, что мы хотим. Мы затем-то сюда и пришли, чтобы поговорить о ключе».

Когда Маклафлин сказал, что после изучения местности он понял, что индейцам нужно выдать 60000, а не 50000 долларов, Вашаки ответил, что весь предыдущий день он безуспешно пытался сосчитать 50000 долларов. Маклафлин спросил, говорил ли он с Диком, Епископом и другими предводителями племени о сделке. Вождь заявил: «Я - вождь, и что бы я ни сделал, остальные согласятся с эти. У другого племени (Арапахо) слишком много вождей».

Было очевидно, что он был несерьезен и нетерпелив. Несколько раз он произносил: «Я бы хотел знать, когда заплатят деньги»; «Я старею и не смогу ими воспользоваться, если они не придут скоро» и «Я бы хотел видеть кое-какие деньги».

Острый Нос был более практичен, так как ему были нужны пайки и скот, а не деньги. Вождь Шошонов ответил, что боится, что произойдет то, что было в прежние времена - два племени не договорятся. Он сказал: «Я всегда думал, что земля принадлежит мне, но теперь я думаю, что кто-то всегда опережает меня. Я первым пришел сюда и думаю, что первым получу то, что хочу.» Приковав Маклафлина к цифрам, Вашаки обнаружил, что сумма не превышает 5,73 доллара на человека для 1744 индейцев, бывших в тот момент в резервации, ежегодно в течение периода в 10 лет. Когда соглашение, такое как предлагал Острый Нос, было заключено, Вашаки сказал: «Я отдал тебе ключи; моему сердцу хорошо».

На это Острый Нос ответил: «Я очень рад слышать, что ты (Маклафлин) говоришь, и все, что ты ни делаешь, мне нравится. Я хочу копию этого соглашения, так как раньше у меня никогда его не было. Я действительно этого хочу. Я никогда не лгу. Я хочу помочь Великому Отцу. После этого я хочу, чтобы были взвешены пайки каждого человека; больше никаких совков и лопат. Мне всегда нравился Великий Отец и я хочу делать то, что он хочет. Если он хочет, чтобы я работал, я буду работать».

Вашаки также попросил копию договора. Затем старик, который сильно постадал от троп и железной дороги белого человека, спросил, собирается ли правительство пустить туда вагоны. На это Маклафлин ответил, что, возможно, будет проложена одна ветка железной дороги в этом направлении. Ответ Вашаки записан не был, но это мало что меняет, так как его дни были сочтены и никто не знал это лучше, чем он сам. Когда он в последний раз поставил свой «Х» на бумаге белого человека, он сказал: «Я подписываю это; я никогда не лгу.» Острый Нос поставил свой «Х» после Вашаки, так как Черный Уголь умер в 1893 г. Осталось несколько старых индейцев, среди которых Норкук, Одинокий Медведь, Тиги и Джон Инос. Среди небольшого количества английских имен, например, Вильям Шекспир и Фримонт Артур, были Валяющийся Бык, Сидящий Орел, Маленький Щит, Ружье, Бежит Через Реку, Спинная Кость Медведя, Голодный Волк, Бежит Сзади, Горный Баран, Лопатка, Большой Кузнечик и Чарли Маленький Муравей.

Во время последнего путешествия Вашаки повидать «Джеки» в торговом посту, Дж.К.Муру-младшему пришлось помогать ему садиться на лошадь. Старый вождь уехал во время урагана, который забил ему глаза песчинками, отчего он потерял зрение. Он больше не мог видеть свои любимые горы или целебные воды. О его последних днях лучше всего расскажут епископ Талбот и преподобный Джон Р.Робертс, которые многие годы знали Вашаки. Когда Робертс навестил его в госпитале, куда его поместили после удара, Вашаки жаловался, что его кровать слишком мягка. По его просьбе миссионер снял дверь с петель и положил ее вместо матрацев.

Когда пришло время старому вождю умирать, на сердце у него было тяжело, так как он боялся, что обидел Великого Духа, приняв религию белых, и тот неразрешит ему присоединиться к своим людям, которые умерли до него. Один из его друзей объяснил, что Дам Апуа и Бог одно и то же, и это несколько успокоило его. Последнее свое послание на языке жестов, он направил Талботу, когда был слишком слаб, чтобы говорить: «Скажи доброму другу, который ушел на Восток, что Вашаки встал на верную тропу».

 

«« назад

наверх

дальше »»

«« Великие Равнины