МЕСОАМЕРИКА глазами русских первопроходцев

 

 

 

 

 

 


 


 


 

Loading

 

 

 

 

Великие Равнины >

Шошоны - сторожевые Скалистых Гор

В.Тренхолм, М.Карли; перевод Ю. Стукалина

 

ГЛАВА 13

Западные Шошоны на Дип-Крик и в долине Раби показывали «похвальное рвение» в своей сельскохозяйственной деятельности. Они с пользой использовали быков, плуги и семена, которые дал им суперинтендант - он сообщил, что они засеяли сорок акров. Суперинтендант был уверен, что урожай с этого будет им хорошим подспорьем в приближающейся зиме. Поскольку западные и северо-западные общины все еще не имели собственных резерваций, индейцы из небольших поселений делали попытки возделывать землю.

На востоке Шошоны продолжали охотиться на своей земле, где еще водились бизоны. Ежегодно их «урожай» со шкур составлял около двадцати тысяч долларов, так как Тихоокеанская Железная Дорога была все ближе и ближе, росли требования на мясо, которое еще больше должно было истощить и без того скудные запасы.

После создания территории Вайоминг (25 июля 1868 года) восточные Шошоны были переданы восточному суперинтендантству, заправлял которым официально губернатор территории Джон А.Кемпбелл. Под его юрисдикцией находились восточные Шошоны и Банноки, которые временно были приписаны к резервации Винд-Ривер.

Когда Таги вернулся из своего ежегодного охотничьего похода с Вашаки, он задержался в форте Бриджер столько, сколько потребовалось для получения ежегодной выплаты. После этого он и его община отправились в форт Холл, где он сказал, что хочет жить со своим народом. Поскольку резервация, созданная в форте Бриджер, включала Камас-Прейри (неправильно названную в договоре «Канзас-Прейри»), губернатор Баллард и агент Пауэлл разрешили им остаться. Впоследствии исполнительным приказом от 30 июля 1969 года Банноков поселили на постоянное жительство в резервации Форт Холл. Когда в конце концов товары были розданы в форте Холл, Банноки больше не сочли нужным идти в форт Бриджер.

11 июня 1869 года генерал Огур направил Манна в долину Винд-Ривер с целью основания там агентства. Защита была необходима, так как враждебные индейцы незадолго до этого убили 25 Шошонов и 4 белых. В том же сезоне уже сообщалось, что воины Вашаки столкнулись с неприятностями перед тем, как покинуть свои охотничьи угодья. Они пытались вернуть украденных лошадей, когда превосходящие силы Сиу втянули их в битву и нанесли поражение. После этого 45 самых бесстрашных молодых воинов Вашаки пустились на поиски врага. Угнав несколько сот лошадей, они повернули к дому. Индейцы р.Платт выследили их по глубокому снегу и окружили. Армейские револьверы старого образца, бывшие у Шошонов, отсырели и пришли в негодность. По этой причине враг, вооруженный луками и стрелами, перебили почти всех. Трое раненых в конце концов добрались до лагеря, причем один из них 18 миль полз на руках и коленях.

Идя навстречу Вашаки, 28 июля на месте современного Ландера (Вайоминг) был построен вспомогательный пост для форта Бриджер - Кемп-Огур. Он располагался на Биг-Попо-Аги. Сооруженный в форме четырехугольника, он был окружен рвом и укреплен насыпью. Лагерь был примитивный - в здании, которое занимали пехотинцы не было ни пола, ни коек, а кавалеристы расположились по ту сторону частокола. Небольшой плац окружили крытые землей постройки. Командующим был назначен майор Джеймс С.Брискин.

Кемп-Огур позднее был перенесен к реке Литтл-Винд. Там по генеральному приказу он был переименован в Кемп-Браун (28 марта 1870 года) в честь капитана Фредерика Брауна, убитого в ходе резни Феттермана (1866 г.). В этой резне 82 офицера и солдата под командованием полковника Уильяма Дж.Феттермана были уничтожены Сиу на расстоянии 6 миль от форта Фил- Керни в горах Бигхон около Буффало (Вайоминг).

Вскоре после создания резервации Вашаки северные Арапахо, с тоской взирая на нее, выразили свое желание сделать ее своим домом. Губернатор Кемпбелл тоже очень хотел поселить их там, где над ними можно было осуществлять надзор. Однако Шошоны очень подозрительно относились к врагу, который прославился своей жестокостью в этом районе. Вашаки, однако, все-таки разрешил им зимой 1868-69 г. временно делить с ним резервацию до тех пор, пока дела не будут улажены насовсем. 31 марта отряд индейцев, называвшийся по-разному - то Шайенами, то Сиу, то Арапахо - совершил набег на поселение рудокопов на Свитуотере, где они убили 8 человек, а затем ускользнули вместе с их скотом.

Поселенцы собрали отряд из 250 вооруженных человек и направились к лагерю Арапахо. По пути они встретили 13 членов этого племени во главе с Черным Медведем. Они убили вождя и 10 его воинов. Граждане утверждали, что рудокопов убили Арапахо; армия возлагала вину на Сиу.

7 мая Арапахо, которые теперь покинули резервацию, попросили разрешения занять район около старого форта Каспар и направить к ним агента. Им отказали, так как тогда они оказались бы слишком близко от тропы и рудникового района Свитуотер. Правительство решило послать Арапахо в агентство Гровантров на реке Милк (Монтана). Отказавшись идти, они поселились в окрестностях форта Каспар, где продолжали доставлять неприятности. В конце концов для защиты лагерей рудокопов встала необходимость постройки около Саут-Пасса форта Стембаф. Он был назван в честь лейтенанта Чарльза Б.Стембафа, который незадолго до этого был убит враждебными индейцами.

Многие из Шошонов, которые выразили желание стать оседлыми, еще не получили резервации. Те, кто хотел заниматься земледелием, не могли найти хорошей пахотной земли, так как большая часть уже была заселена. Госьюты оставались самыми бедными из них, однако было предсказано, что, если западные Шошоны будут продолжать работать в том же духе, когда-нибудь они обязательно «разбогатеют».

В 1872 г. Джеймс Ирвин, второй агент в форте Вашаки, сообщал, что опасность голода миновала и что основана школа, в которую зачислили 10 учеников. Но даже в этом случае он считал, что восточные Шошоны все еще «пребывают в диком состоянии, научившись у белых только грехам».

Актом Конгресса от 1 июня 1972 года президент Соединенных Штатов был уполномочен вести переговоры с Шошонами относительно южной части резервации Винд-Ривер. Конгресс особенно был заинтересован в получении права на Майнерс-Дилайт, который был построен в резервации, и в утверждении права на ряд земель, которые были заняты поселенцами до договора в форте Бриджер. Феликс Бруно, председатель Коллегии Индейских Комиссионеров, был послан уговорить Шошонов на такое соглашение. В обмен им давалось равное количество акров севернее их резервации.

Бруно, которого мало заботило благополучие индейцев, всеми правдами и неправдами заставил Шошонов подписать соглашение, которое много лет спустя было названо «незаконным». Ход совета был таким:

Бруно: «...Если бы белые люди выросли без знания земледелия, они были бы как индейцы; они не знали бы как читать и писать. Вашаки, как и я, понимает это. Возможно, кое-кто этого не понимает; именно поэтому я и говорю все эти слова, хотя они ему известны. Мы берем маленьких детей и посылаем их в школу; у нас много школ и потому туда могут пойти все дети. Сначала они мало что знают, но узнают все больше и больше, и когда вырастают, то знают очень много. Взрослым слишком поздно учиться. Вот почему президент и друзья индейцев хотят иметь школу, чтобы дети начали учиться. Теперь, когда дичь ушла, дети будут знать достаточно, чтобы жить, как белые люди... Я хочу услышать, что скажет Вашаки и другие».

Вашаки: «Мне нечего сказать. Мы хотим, чтобы ты сказал нам, зачем ты сюда пришел».

Бруно: «Я пришел, чтобы услышать ваши слова и донести их до Великого Отца. Но есть еще другой вопрос, касающийся резервации, о котором я скажу завтра. Разве вам нечего сказать об агентстве, зданиях или фермах?»

Вашаки: «Я бы хотел, чтобы дома были здесь; мне нравится жить в типи; я опасаюсь Сиу. Они приходят сюда и охотятся за нашими скальпами в этой долине. Я бы хотел иметь дома. Мы бы хотели поговорить о земле».

Бруно: «Если ты так хочешь, мы поговорим о земле сейчас. Президент много раз слышал о том, что в резервации есть рудокопы, и Конгресс тоже это слышал. Они слышали, что некоторые из этих рудокопов были здесь еще до образования резервации и что до того, как резервация была определена, там жили еще и фермеры. И вот они приняли закон послать человека повидать Вашаки и индейцев, посмотреть, что делается для того, чтобы уладить все трудности. Они приняли этот закон, чтобы попытаться решить всю проблему, так чтобы никогда больше вокруг нее не возникали неприятности.» (Он читает закон).

Туп-се-по-вот: «Я не знал, что здесь были белые люди, когда здесь были бизоны».

Бруно: «Меня послали сюда, чтобы рассказать вам об этой земле и заключить с вами сделку на нее... Это ваша земля, и вы имеете право делать с ней все, что хотите... Я думаю, Ваш-а-ки мудр и понимает, что лучше. Я думаю, он хорошо все обдумал, и что другие тоже думали об этом. Вы можете видеть, что у белых людей есть рудники в резервации. Вы знаете, что вы не можете есть камни или золото и что индейцы не могут выкапывать его, и если вы можете избавиться от беды, положив ей конец, вы знаете, что это - лучшее».

После этого комиссионер зачитал письмо от президента, в котором содержались указания сделать все приготовления. План состоял в том, чтобы обменять акр на акр.

Вашаки на мгновение задумался.

Вашаки: «В той долине (которую предлагали уступить) много травы, ягод, прерийных белок и рыбы - изобилие всего. Это хорошая земля. Я не знаю, что с ней делать. В этом вопросе у меня два сердца. Эта земля хорошая; та, что на севере (предлагаемая для обмена) бедна, и я думаю, она принадлежит Кроу. Когда вы были у Кроу, разрешил ли вам вождь продать эту землю?»

Бруно: «Я ничего не говорил об этом Кроу. Это не их дело. Земля не принадлежит им».

Вашаки: «Шошоны думают, она принадлежит Кроу».

Бруно: «Я покажу Вашаки по карте, что она не принадлежит Кроу».

Вашаки: «Та земля принадлежит Кроу, Сиу, и всем. Если бы мы пошли туда, Сиу могли бы прийти и снять с нас скальпы. Я не хочу той земли. Если белые хотят купить эту землю, тогда все в порядке, но я не хочу менять ее на землю, где бы то ни было».

Вождь был непреклонен. Он не будет менять, а продаст на скот тот участок, который хочет правительство. На вопрос о том, знают ли индейцы, сколько скота стоит их земля, Виша, младший вождь ответил, что было бы неплохо иметь коров и пить молоко. Он полагал, что земля могла стоить «около тысячи голов скота». Когда комиссионер спросил, что они будут делать с коровами, Виша ответил, что они загонят их в корраль и будут доить.

Вашаки: «Если у нас будет скот, мы будем держать его здесь и пасти, как мы пасем наших лошадей».

Бруно: «Если у вас будет скот, останется ли кто-нибудь из вас здесь навсегда и будет пасти его?

Вашаки: «Когда бы мы не пошли вверх по р.Винд, нам всегда придется брать его с собой. Мы бы хотели иметь скот. У Ютов и всех других индейцев есть скот; мы бедны и не имеем его.

То-ас-хут: «У нас ничего нет; мы бедны».

Бруно: «Если человек играет в азартную игру с другим и проигрывает свои вещи, у него ничего не может остаться. Если индейцы не будут играть на свой скот и проигрывать его, то через некоторое время у них его будет очень много, а у других не будет совсем».

Вашаки: «Индейцы часто играют».

Бруно: «Забрать ли белым людям у вас скот или вы будете ухаживать за ним и охранять его?»

Дегонда: «Мы будем заботиться о нем так же, как о наших лошадях. Белые не лишат нас его».

Вашаки: «Сиу, Шайены и Арапахо могут прийти, убить и съесть его... Некоторые подлые Сиу сейчас в горах Паудер-Ривер. Это они приходят и приносят несчастье. Вы можете найти их там почти в любое время».

Количество затронутых акров не было определено, но Шошоны согласились отдать свою резервацию южнее северного притока Биг-Попо-Аги за сумму в 25,000 долларов, которая должна была выплачиваться по 5,000 в год скотом в течение 5 лет. Вашаки надлежало получать за тот же период ежегодно 500 долларов жалования. Большинство тех, кто подписал договор, поставили свое индейское имя. Некоторые из них при переводе являют собой яркий образец индейской именной терминологии; Грязная Спина, Потная Лошадь, Дед Лошади, Плачущий Кролик, Хватает Вас И Бросает Об Землю, Чубатый Петух, Много Собак, Стоит И Смотрит, Горбатая Рыба и Эмигрантская Дорога.

После этого комиссионер отправился в форт Холл. Там ему показали 200 акров успешно культивируемой земли с посадками пшеницы, овса, картофеля, турнепса и других культур. Агент полагал, что они дадут такой урожай, который позволит индейцам в резервации существовать зимой.

Хотя с виду все шло гладко, между Шошонами и Банноками назревали неприятности по поводу ежегодных поставок. Агенту и индейцам в форте Холл казалось, что правительство не выполняет до конца все условия договора у форта Бриджер. Горечь по поводу исчезновения дичи и несоблюдения правительством своих обязательств привели к тому, что однажды Таги потерял терпение. В раздражении он крикнул, что больше не намерен терпеть подобное обращение.

Для того, чтобы избежать возможной войны, пришлось выделить 3,000 долларов из фондов Территории Айдахо на покупку одеял. Хотя правительство создало резервации для того, чтобы держать индейцев под контролем, плохое управление, невыполнение условий договоров и общее равнодушие свели на нет все усилия для достижения цели, ради которой и образовывались резервации.

Смерть Таги во время охоты на бизонов в 1871 году - за год до посещения Бруно - была утратой как для белых людей, так и для индейцев. Силой своего влияния он держал Банноков в строгости многие годы. Он оставил только младшего сына Тю-ю и никто другой, видимо, не претендовал на его должность. Когда приехал Бруно смешанные общины Банноков и Шошонов временно находились без вождя. В то время Тендой все еще оставался единственным признанным вождем всех Банноков. Согласно сообщению постоянного агента, он выразил желание примкнуть к индейцам форта Холл.

Особое впечатление на Бруно произвел Капитан Джим, вождь Шошонов, который мог говорить по-английски весьма хорошо. У него было несколько акров земли, засаженных картофелем, и он очень хорошо за ним ухаживал. Он также выразил желание получить дом и клочок земли, на котором cмог бы выращивать все виды культур. Он хотел купить коров и перестать ходить за камасом и бизонами. Кроме того, он хотел повидать Вашингтона (президента).

Покателло, который лишь совсем недавно приехал в резервацию, настаивал на том, чтобы остаться. Он и его община считались усердными работниками, хотя он и признался Бруно, что никогда не принимался за земледелие. Агент заявил, что если им понравилось, то Покателло и Капитан Джим могут привести в резервацию тысячу индейцев, у которых нет постоянного дома. От Капитана Джима мы узнаем кое-что о политическом положении смешанных общин;

Капитан Джим (комиссионеру): «Твои слова я вложил в свои уши и взял в свое сердце. Некоторые индейцы плохи и их надо заставить остаться в резервации. У них (Банноков) нет вождя, а они должны его иметь, чтобы он заботился о них. Я всего лишь маленький вождь. Все большие вожди умерли. Остались только малые вожди. Таги, великий вождь Банноков, мертв. Тин-а-дор (Тендой) - величайший вождь Банноков. Вашаки - большой вождь. Я небольшой вождь. Мои слова правдивы».

Бруно: «Предположим, Вашаки пришел в форт Холл жить, станет ли он большим вождем?»

Капитан Джим: «Это зависит от того, что скажет Вашингтон (президент). Капитан Джим ли великий вождь или Вашаки великий вождь - что скажет Вашингтон».

Бруно: «Предположим, Вашингтон сказал, что Вашаки - вождь всех индейцев; это будет правильно? Или если Капитан Джим станет вождем над всеми, останется ли здесь Покателло?»

Капитан Джим: «Ты можешь судить об этом так же, как и я».

Бруно: «Захочет ли Тин-а-до-ре прийти сюда?»

Капитан Джим: «Он хочет остаться в Леми, так же как Вашаки хочет остаться на р.Винд, где они получают там свои ежегодные товары. Сколько там резерваций Шошонов и Банноков?»

Бруно: «Резервация Вашаки (Винд-Ривер), Тин-а-доре (Леми) и эта (Форт- Холл)».

Комиссионер заговорил с вождем Шошонов на предмет образования. Капитан Джим ничего подобного не слышал.

Бруно: «Знаешь ли ты, что такое школа белого человека?»

Капитан Джим: «Мы не знаем, что это».

Бруно, объяснив: «Если агент откроет школу, пошлешь ли ты своих детей?»

Капитан Джим: «У меня только маленький мальчик и я не хочу посылать его сейчас».

Бруно: «Когда твой мальчик вырастет, ты должен послать его в школу, и он будет учиться и обретет здравый смысл».

Капитан Джим: «Я не очень хорошо понял, что такое школа. Когда ее откроют, я узнаю о ней больше и лучше ее пойму».

Тем временем из агентства Кламат шли приятные новости. Суперинтендант утверждал, что хотя два года назад индейцы были дикарями в шкурах, раскраске и перьях, теперь они управляют лесопилкой. Они носили одежду белого человека. Это имело огромное значение, поскольку агенты были одержимы идеей, что одежда сделает индейцев цивилизованными.

Год спустя после визита Бруно Ирвин сообщил, что Шошоны Винд-Ривер приняли решение осесть и отбросить свою привычку к миграциям. На улучшение их положения указывает то, что они вырастили приблизительно 1,200 бушелей пшеницы и от 2 до 3 сотен бушелей картофеля, моркови, свеклы, лука и других культур. Сорок мальчиков посещали школу, и индейцы просили построить им дома.

Одновременно с этим изменялась к лучшему и их внешность. Они выглядели «опрятными, радостными и здоровыми», а не «грязными, убогими и больными». По словам агента, соседние племена послали гонцов убедиться, действительно ли Шошоны осели. Даже Кроу направили поздравления в связи с их улучшившимся положением. Бродячие Шошоны (46 типи) явились с пожеланием, чтобы резервация стала их домом.

Оптимистический тон отчета агента был полной противоположностью саркастческому мнению доктора Л.С.Тассона, главного хирурга форта, который занес свои наблюдения в Книгу Записей. Пессимистически относясь к аккультуризации Шошонов, он сказал, что летом индейцы Вашаки отправятся на север на свою ежегодную охоту и пробудут там в зависимости от того, каковы будут их успехи. В 1873 году с огромной помощью служащих агентства индейцам удалось вспахать землю и посеять немного зерна, но «как правило, они были медлительны, ленивы и грязны». Когда не на своей ежегодной охоте, маленькие общины, посещали железную дорогу и долину Соленого озера. С мормонами, утверждал Тассон, «они были крепкими друзьями, наведывались в их небольшие города и проводили время, прося подаяние и собирая сплетни, чтобы по возвращении рассказать их в своем племени».

Неспособность восточных Шошонов к приспособлению можно объяснить главным образом частыми набегами Сиу и Арапахо. Хотя присутствие войск могло предотвратить тотальную войну, нападения совершались исподтишка и прежде чем узнавали об их присутствии, агрессоры уже были далеко. Попытки угнать правительственный скот обычно пресекались. Однажды воины опрометчиво налетели на индейский лагерь в агентстве. В ходе этой смелой затеи они не добыли скот, но убили одного мальчика.

В начале 1873 года на дороге в резервацию было совершено два нападения на путешественников. В первом индейцы захватили четырех лошадей, которых они специального распрягли и отпустили на волю. Они не стали причинять вреда погонщикам и отбирать их оружие. Во втором они не добились ничего. Получив залп от погонщиков, правивших обозом, они исчезли так же быстро, как и появились.

Несмотря на то, что неподалеку располагался гарнизон, враждебные индейцы совершили нападение на маленькое поселение (ныне Ландер, Вайоминг) в 11 часов утра. Убив двух белых женщин, они ограбили их дом и уничтожили все, что им было не нужно. Забрав с собой лошадь и мула, они спокойно уехали, не причинив больше никому в долине неприятностей. Те немногие белые поселенцы, которые отправились в горы за дровами, были слишком разбросаны, чтобы предпринимать какие-то совместные действия против грабителей.

Месяц спустя один индеец из общины Вашаки сообщил, что он был на охоте один и в 60 или 70 милях от поста обнаружил лагерь примерно из 200 типи, откуда, видимо, враждебные и приходили. Он сообщил, что они устраивали грандиозный Танец Скальпа. Так как ни о каких скальпах в агентстве известей не было, индейцы, очевидно, совершили нападение в другом месте.

Рассказ вызвал большое возбуждение и одному лейтенанту и 15 солдатам было приказано стоять лагерем недалеко от резервационных индейцев каждую ночь до тех пор, пока тревога не кончится. После этого агент послал гонцов к Вашаки, который охотился на бизонов примерно в 60 милях оттуда. Они велели ему немедленно возвращаться, чтобы с одной стороны наведаться на свое поле, а с другой - помочь защитить своих людей.

Лейтенант Джеймс Вилан со своим отрядом, который только что вернулся из экспедиции против налетчиков на поселение, проследовал от Литтл-Попо-Аги, пока не напал на след военного отряда численностью около 300 человек. Он пошел по следу до каньона Винд-Ривер, расположенном в сотне миль. Когда он не обнаружил ничего, кроме продолжающегося следа, он вернулся в форт за подкреплением и разрешением возобновить поиски.

Шошоны вернулись с охоты днем 25 числа. На следующее утро Вашаки, забыв про то, что за урожаем надо ухаживать, ступил на тропу войны. Он надеялся напасть на след и пройти по нему некоторое расстояние, в каком бы направлении он не шел. На другой день индейцы начали стекаться обратно в Кемп-Браун. Около 25 вернулись с жалобами на то, что они больны, голодны или что у них только одна лошадь. Не проявляя сочувствия, Тассон полагал, что они боятся лишиться скальпов. Враждебным индейцам, очевидно, удалось ускользнуть от Вашаки, так как о его походе больше нет никаких упоминаний.

Весной следующего года (1874 г.) войска оказались не в состоянии справиться с враждебными индейцами. Когда налетчики угнали нескольких лошадей и обстреляли одного белого человека, солдаты и индейцы пошли по следу, который, как выяснилось, вел в направлении Бивера, небольшой речки на западном склоне гор Бигхорн. Добравшись туда, они обнаружили, что враждебные индейцы, опережая их на 70 миль, бежали на восток. Бросив след, капитан А.Э.Бейтс, командующий офицер, вернулся в Кемп-Браун. Он отметил Вашаки за его услуги достойной наградой.

Такого рода набеги вносили такую сумятицу, что у правительственных чиновников, очевидно, опустились руки. По крайней мере, они составили план переселить племя в безопасное место. Тассон подтверждает это словами: «Правительство некоторое время вело переговоры с ними (Шошонами Винд- Ривер) в надежде получить их согласие сменить резервацию, выразив желание правительства переселить их на Индейскую Территорию, но пока Вашаки остается в нынешней его должности вождя племени, его согласие получить невозможно. Сейчас среди них несколько группировок, и потому сложно предсказать, кто займет его место после его смерти. Для менее значимых вождей идея переселения не кажется такой уж неприглядной».

Тем временем у бассейновых индейцев были неприятности. Многих из них выгнали с их маленьких ферм белые люди, которые захватили еще и их собственность. Пи-ан-нумп, брат Каноша, вождь Пахвантов, был одним из немногих индейцев во всей области, который мог похвастаться тем, что сам обеспечивает себя. Теперь западные Шошоны были разбиты на 31 общину. Только около четверти их получили выгоды от договора в долине Раби (1863 г.). Ожидая от правительства помощи в решении своих проблем, многие Шошоны нанимались работниками на фермы, чтобы не умереть с голоду.

Томас Дж.Маги, приемник Тассона, писал о Шошонах с сочувственным пониманием, возможно, потому что работал с ними более тесно, чем Тассон. Он присоединялся ко многим их экспедициям. Весь лагерь был поднят на ноги, когда два солдата, помогая прокладывать дорогу на Верхний Винд (вероятно, в окрестностях Дюбуа, Вайоминг) были захвачены враждебными индейцами. Создав впечатление смелых людей, белым удалось спастись. Однако налетчики разграбили тайник с маисом, принадлежавший бригаде прокладчиков, недалеко от озера Динвуди. Маги и Вашаки были среди тех, кого послали вдогонку за виновными индейцами. Переправившись через р.Биг-Винд, они обнаружили 12 покинутых викиапов, что указывало на 120 воинов. Их следы шли на восток к Бигхонам.

На Маги произвело впечатление искусно сделанное снаряжение Вашаки и его воинов - «их яркая украшенная бисером одежда и светящиеся попоны сияли на солнце.» Проследовав далее к Драй-Крик, они наткнулись на покинутый лагерь, где еще тлел костер. Разбросанные жезлы для счета подвигов и другие предметы указывали на то, что индейцы могли бросить все в спешке. Солдаты и Шошоны рано утром опять уже были в седлах и двинулись с Мадди-Крик. Так как следы далее уходили за горы на востоке, они вернулись к устью Литтл-Форка, опять пересекли Биг-Винд и вернулись в Кемп- Браун, без толку пройдя 110 миль.

Хотя с точки зрения армии поход прошел впустую, несколько воинов Шошонов - в том числе Дик Вашаки (сын Вашаки), Барни и Снеглтус Пит не повернули назад. Они преследовали врага до его лагеря. Взобравшись на вершину холма, они посмотрели вниз на большой лагерь Арапахо, «где были красивые травяные луга, много речек и ручейков, которые окружали горы и головокружительные скалы» - где-то в Бигхонах. Типи врага жались друг к другу, а неподалеку паслось 2,000 лошадей. Каждому воину удалось, оставшись незамеченным, увести по одному свежему скакуну.

Впоследствии выяснилось, что в июне Сиу проводили в своей резервации в Дакотах великий Танец Солнца, когда Шайены и Арапахо согласились присоединиться к ним для набега на Шошонов Винд-Ривер. Экспедиция началась и все шло хорошо, пока они не пересекли Бигхоны. Тогда начались разногласия по поводу цели набега. Некоторые индейцы заявляли, что целью было убийства и захват военной добычи; другие - что кража лошадей. Не достигнув единодушия, Арапахо отказались участвовать в экспедиции. Тогда Сиу и Шайены продолжили путь, оставив Арапахо в лагере.

Разведчики Шошонов, вернувшись в резервацию, позвали агента Ирвина, которому дикой жестикуляцией рассказали о том, что было. В Кемп-Брауне они увидели «что везде переполох и суета и полно военных», так как только что приехали генерал П.Х.Шеридан и генерал Э.О.Орд. Как только войскам сообщили о данных индейцев, был созван совет. Присутствовали генералы Шеридан и Орд, армейские офицеры, находившиеся в форте, вожди и младшие вожди Шошонов и Ирвин. Было принято решение немедля отправиться в поход против налетчиков.

Капитан Бейтс был назначен командиром ударной силы, а 125 Шошонов были выбраны сопровождать войска, которые теперь были годны для активных действий. Помимо солдат и Шошонов, там было еще несколько штатских, в том ччисле Маги и Том Косгроув (ветеран гражданской войны из Техаса), который стоял во главе индейских разведчиков, в Вашаки помогали Норкук, Ванапиц, Рота, Тоашшур и Весо.

Бейтс предложил двинуть свой отряд в начале дня, однако Шеридан был против. Погода был сухая и жаркая. Он сказал, что если они будут идти днем, враги смогут увидеть поднимающуюся пыль за сорок миль. Потому они выступили к ночи, и индейцы в авангарде издавали «особый звонкий клич», чтобы сообщать разведчикам о своем местонахождении.

Наконец скауты вернулись, чтобы сказать, что селение снялось с места. Они показали предметы, которые подобрали на месте, где был лагерь. Разведчики опять уехали, а индейцы и солдаты провели совет. Вашаки был уверен, что враг где-то поблизости. За несколько часов до этого Шошоны видели сбежавших лошадей Арапахо. По словам Маги, вождь «с поднятым вверх пальцем, с застывшими в сосредоточенном внимании глазами и с ниспадающими волосами и смуглым лицом, в окружении волевых лиц и роскошных форм офицеров» представлял поразительное зрелище.

В скором времени вернулись скауты и сообщили, что видели селение в узком ущелье недалеко оттуда. Было 4 июля 1874 года. Капитан Бейтс, осведомленный о рельефе местности, отдал приказания своей маленькой армии. Солдаты должны были пойти в прямую атаку, а Шошоны - подняться по склону холма и подойти к обрыву, чтобы перерезать врагу путь к отступлению.

Воины, уже раздевшись и раскрасившись в боевые краски, сели на своих лошадей и ждали, что скажет вождь. Бейтс приказал своим солдатам напасть с ходу, чтобы сохранить за собой преимущество внезапности. Однако Шошоны, вопреки приказу, не поднялись на холм. Возможно, они не так его поняли. Это вполне вероятно, так как переводчик (Норкук) жаловался, что Бейтс говорил так быстро, что он не мог понять или он специально исказил его приказания. Предполагалось, что Шошоны растерялись от отчаянной атаки и стрельбы. Так как на них не было отличительной одежды, они боялись, что солдаты примут их за врагов и будут стрелять. Это может служить объяснением тому, почему Норкук неправильно перевел приказ.

112 типи в селении Арапахо были расположены в порядке, удобном для защиты. Поднятые суматохой, многие из врагов выскакивали из своих одеял и бросались к лицевой части обрыва. Другие забирались в ущелье, где бой был ожесточенный и эффективный. Селение, казалось, полностью попало в руки нападавших, так что хирург мог устроить свой полевой госпиталь в типи и приступить к оказанию помощи раненым.

В ущелье было убито 17 воинов и 2 женщины Арапахо. Пятеро было убито в селении, а трое на холме. Пе-а-квит, один из воинов Шошонов, прорвался в самый жаркий участок битвы, где получил смертельную рану. Он хладнокровно воткнул свой жезл для счета подвигов и запел песню смерти. Другой Шошони пал в рукопашной схватке перед типи, трое же других были ранены. Храброму воину Агине прострелили запястье и пуля, пройдя через кисть, отсекла средний палец, оставив его с боевым шрамом, которым он мог хвастаться всю оставшуюся жизнь.

К этому времени Арапахо захватили высоты, откуда начали осыпать солдатов и Шошонов свинцом. Молодой лейтенант был серьезно ранен, тщетно пытаясь занять обрыв, который не удалось захватить Шошонам. Косгроув не дал ему попасть в руки врагов, бросившись ему на помощь. Капитан Бейтс немедленно возглавил колонну и с помощью Вашаки, Тиги и нескольких других воинов смог перенести его в безопасное место. После того, как Джеймс М.Уокер и Питер Т.Энгелл (двое штатских) были убиты, а три других белых ранены, Бейтс приказал хирургу перейти в более безопасное место. Теперь враг начал подавать дымовые сигналы, чтобы призвать на помощь Шайенов и Сиу. Солдаты понимали, что еще осталось, вероятно, двести Арапахов целыми и невредимыми, а патроны кончались. Капитану Бейтсу сообщили, что некоторые Шошоны, «которые по совету Норкука весь бой простояли в стороне», решили уходить.

Теперь, когда Арапахо заняли стратегическую позицию, Бейтс был вынужден отдать приказ об отступлении, который стал всеобщим, так как солдаты и индейцы направились домой. Арапахо, хотя и были сурово наказаны, но при виде отступления решили, что битва могла решиться в их пользу. Спешно собравшись, они хотели было преследовать врага, но не смогли этого сделать, так как солдатам и Шошонам удалось угнать их лошадей.

Тюк с постельными принадлежностями, который был наполнен также всеми лекарствами войска и хирургическими инструментами, в ходе отступления был оставлен на поле боя. Обнаружив это, Бейтс послал одного из своих людей за жизненно важными препаратами, однако враги отогнали его и забрали их себе. Хирург, лишенный всего, кроме бумажника и льняного носового платка, вез раненых на лошади 60 миль до устья р.Литтл-Винд, где его встретила санитарная повозка с медицинскими принадлежностями.

Потери Арапахо остались неизвестными, но впоследствии было выяснено, что Черный Уголь (в то время равный Острому Носу вождь) был серьезно ранен. Помимо того, что под ним была застрелена лошадь, он получил ранение в грудь, а три пальца ему оторвало пулей. Позднее в резервации Винд-Ривер он был известен под именем Таг-ге-та-те - Оторванные Пулей Пальцы.

Гонец принес известие об исходе битвы сначала в форт, потом оно дошло и до индейцев. Одна Шошонская женщина, рыдая и размахивая руками, пришла к воротам агентства: «Ма-бейк; ма-бейк! - причитала она. - Шошоне ма-бейк, шурд Пампа-зим-и-па!» («Они убили; они убили: те Сиу убили Шошонов!»).

Лично Вашаки сожалел о потере прекрасного серого коня, который был захвачен. Он взвалил на его спину джутовый мешок со скальпами Арапахо. Конь вырвался и, вернувшись к врагу, увез с собой и боевые трофеи.

Маги и другие, участвовавшие в битве, сообщили, что Шошоны «хорошо поработали», но Бейтс совсем не отдавал им должное. Ирвин, который решительно защищал их, заявил, что все врученные ему отчеты убедили его, что они сражались так же, как и белые люди. Он считал, что то, что Бейтс не оценил их, объясняется его молодостью и тем, что это была его первая битва. Логично было бы предположить, что он не мог ни простить, ни забыть измены Норкука, который не позволил ему по его тщеславию лично прославиться, одержав решительную победу.

Джеймс Петтен, который находился во время схватки в резервации в качестве учителя, говорит о том, что было после битвы. Он сказал, что после того, как Сиу и Шайены покинули Арапахо, они направились в северном направлении, как будто возвращаясь в свое агентство. Вместо этого они сделали круг на запад, очевидно, решив «во что бы то ни стало проучить» Шошонов и белых в долине р.Винд. В Тенслипе они пересекли долину и по склону гор Оул-Крик вышли в окрестности горы Блейк. Оттуда они направились прямо в агентство Шошонов.

Воины взошли на вершину холма к западу от Кемп-Брауна - «не больше мили от флагштока на плацу». Тогда они провели совет, во время которого увидели что-то, что восприняли как дурное предзнаменование. Совет тотчас же закончился и враждебные индейцы ускакали домой. Они не останавливались до тех пор, пока не повстречали расстроенных Арапахо. От них они узнали о битве и ее исходе. Вместо того, чтобы посочувствовать своим союзникам, они высмеяли их за нерешительность и отказ от нападения, которое они первоначально замышляли.

Через две недели после битвы Бейтса на холмах заметили дымовые сигналы. Следуя предложению генерала Шеридана о ночном марше, капитан Бейтс и его отряд отправились к старому месту рандеву примерно в 60 милях к востоку от Пасифик-Спрингс, там они обнаружили свежие следы большого лагеря. Пройдя по следу, скауты увидели восемь Сиу. Они бросились за ними и настигли их. Когда скауты вернулись, у них было семь лошадей, один мул и один скальп.

 

 

наверх

дальше »»

«« Великие Равнины