МЕСОАМЕРИКА глазами русских первопроходцев

 

 

 

 

 

 


 


 


 

Loading

 

 

 

 

Юго-восток >

Александр Макгилливрей, вождь криков

Абакумов А., пер. с англ. 2004.

 

«Индейский император», «алабамский Талейран», «величайший индеец в истории Америки»… Так современники называли Александра Макгилливрея, правившего конфедерацией криков в конце XVIII века. «Его жизнь похожа на волшебную сказку, на авантюрный роман, и, как во всяком романе, здесь тяжело отделить правду от вымысла…» - писал один из биографов Макгилливрея. Однако в отечественной литературе на звание «величайшего индейца» нашлись и другие претенденты, которые потеснили вождя криков на второй план.

Данная компиляция предлагает поближе взглянуть на этого удивительного человека. При ее подготовке использовался ряд изданий справочного характера и материалы сайта Among the Creeks.

Историки даже не знают, когда именно родился человек, с мнением которого затем будет считаться весь Юг. По одним данным, это произошло в 1759-м, по другим - в 1740 году. Более или менее точно установлено только место рождения - селение Литтл-Таласси на реке Куса (территория современного штата Алабама, неподалеку от г. Монтгомери). Индейцы знали Александра Макгилливрея под именем «Хиппо-илк-Мико» (вариант - «Хобои-Хилр-Мико»). Примерно это переводится как «Добрый Принц» (англ. Good Child King).

Александр Макгилливрей

Отец будущего вождя, Лахлан Макгилливрей, был уроженцем Данмагласса (Шотландия) и происходил из богатой семьи. Однако в 16 лет он сбежал из дома и отправился искать счастья в Америку. В Чарльстоне он поступил на службу к некоему торговцу. Рассказывали, что за первый свой вояж он получил от хозяина ножик, который тут же обменял у индейцев на оленьи шкуры и выгодно сбыл их по возвращении. Так или иначе, Лахлан быстро основал собственное дело и разбогател, став владельцем двух плантаций и складов в Огасте и Саванне. Он женился на метиске по имени Сехой Маршан - дочери французского капитана и индеанки из конфедерации криков, принадлежавшей к могущественному клану Ветра.

Таким образом, будущий вождь по крови был индейцем всего на четверть - однако он неизменно именовал себя «индейцем и вождем нации криков». Считавшие родство по материнской линии, крики без труда признали его своим.

Макгилливрею с детства была определена роль «человека двух культур» - он жил то в селении матери, то в отцовской фактории на реке Таллапуса. Когда Александру исполнилось 14 лет, Лахлан с согласия жены увез его в Чарльстон и определил в школу. После того, как он проучился там несколько лет, Макгилливрей-старший устроил сына в бухгалтерскую контору в Саванне. Однако Александр не обнаружил склонности к отцовскому ремеслу, предпочитая, по словам его биографов, проводить время за книгами по истории. Тогда Лахлан вернул его в Чарльстон и передал на попечение своего двоюродного брата, преподобного Фархара Макгилливрея, который обучил Александра древнегреческому и латыни. Завершив образование, Александр вернулся в племя своей матери.

Начало Американской революции круто изменило его жизнь. Макгилливрея-старшего революционеры объявили лоялистом; когда мятежники заняли Саванну и Огасту, Лахлан Макгилливрей спешно собрал все ценное, что успел, и отплыл на родину. Он предполагал, что недвижимость останется его семье, однако революционеры конфисковали плантации и склады.

С отъездом отца Александру предложили место помощника комиссара (проще говоря, владельца) английской фактории в Литтл-Таласси. Управлял ей некто Дэвид Тэйт, сам выходец из Шотландии. Он работал в Южном департаменте по делам индейцев и исполнял обязанности главного комиссара у всех верхних криков. Помимо этого, Александр получил чин полковника английской армии.

Общественная и политическая организация криков была матрилинейной, поэтому Макгилливрей смог воспользоваться широкими связями своей матери. Со своей стороны, Д. Тэйт также обещал ему всяческую поддержку (поскольку, как официальный представитель короны у верхних криков, он обязан был поддерживать с ними самые лучшие отношения). Молодой Александр мог помочь ему поддерживать английское влияние у криков и регулировать торговлю. Немаловажную роль сыграли и острый ум, обаяние и руководительский дар Макгилливрея, высоко оцененные современниками. В 1775 г. он уже входил в число младших вождей криков, даже невзирая на то, что продолжал работать на Тэйта.

Благодаря своему «двойственному» положению, в 1777 г. Макгилливрей случайно узнал, что революционеры из Джорджии собираются руками нижних криков (симпатизировавших колонистам) убить Тэйта. Макгилливрей своевременно предупредил шефа, и тот успел бежать. После этого Макгилливрей сам стал главным комиссаром фактории.

Говорили, что во время операций в долине р. Камберленд и восточном Теннесси он привел на английскую службу более 10 тысяч воинов. Среди них были не только крики, но и индейцы из других племен (в частности, чероки) и даже белые авантюристы. Среди последних самой яркой и известной фигурой, несомненно, был Леклерк Мильфор, молодой француз, который приехал в восставшие колонии в 1776 г. и встретился с вождем криков в военном лагере Ковуэта. Макгилливрей приблизил Мильфора к себе и выдал за него свою сестру. Мильфор оставил воспоминания о жизни среди криков, которые, правда, вызывают у исследователей неоднозначную оценку. В частности, Т. Рузвельт (который, помимо военной и политической карьеры, занимался еще и историей) охарактеризовал француза как «самого беззастенчивого лгуна из всех».

В январе 1779 г., во главе отряда воинов криков, Макгилливрей участвовал в английском вторжении в Джорджию. Есть мнение, что эта кампания могла бы стать переломной в ходе революционной войны на Юге. В Джорджии высадился английский десант, который одержал над мятежниками ряд побед. Планировалось, что королевские войска закрепят и разовьют успех при поддержке местного ополчения и индейских союзников. Однако подвела плохо налаженная связь - глава Южного департамента по делам индейцев Д. Стюарт узнал о кампании слишком поздно, чтобы успеть повлиять не ее исход. Тем не менее, крики Макгилливрея несколько месяцев оставались при королевской армии в качестве вспомогательных сил.

В 1780 г. союзные революционерам испанцы осадили английский город Пенсакола - столицу Западной Флориды, где находилась и штаб-квартира Южного индейского департамента. На помощь защитникам Пенсаколы Макгилливрей привел 1700 индейских воинов. Испанский военачальник Б. Гальвес распорядился отступить и впоследствии вспоминал, что именно приход «лесных солдат» - индейских союзников Англии - повлияли на его решение.

Однако в отношениях между криками и англичанами не все было гладко. Один историк сравнил британского главнокомандующего во Флориде Дж. Кэмпбелла с тем героем басни, который все время кричал «Волк!». Когда он действительно увидел волка, уже никто его не слушал. Так случилось и сейчас. Нежелание англичанина вступать в бой и отсутствие конкретных приказов вконец рассердили криков. Имелся и более весомый аргумент - Кэмпбелл систематически не выплачивал индейским союзникам обещанное вознаграждение. Поэтому в следующем, 1781-м году даже Макгилливрею не удалось убедить их вернуться в Пенсаколу, когда испанцы осадили ее во второй раз; в боях за город участвовало всего 100 криков и 400 чокто. В результате англичане проиграли одно из главных сражений революционной войны.

После капитуляции англичан у Йорктауна, Макгилливрей поселился в Пенсаколе, которая по условиям Парижского мирного договора перешла к Испании. Там вождь криков вступил в масонскую ложу и стал сотрудничать с торговой компанией «Пэнтон, Лесли и Ко». Ее глава У. Пэнтон стал его близким другом.

Затем, весной 1782 г., предводитель верхних криков Эмистисигуо погиб в бою с американцами в Джорджии. В 1783 г. индейцы избрали Макгилливрея его преемником.

Макгилливрей верно рассчитал, что вскоре американцы вторгнутся на испанскую территорию, угрожая как испанским, так и индейским интересам. Срединные территории США развивались очень быстро и усиливали давление как на испанцев, так и на индейские народы. Племя чероки прогнали на северо-восток, между Миссисипи и Кентукки. Земли криков оспаривали друг у друга Виргиния и новые штаты Южная Каролина, Северная Каролина и Джорджия. Американцы теснили криков в Западную Флориду и долину р. Миссисипи, уже занятые племенами чокто и чикасо. Последним идти было некуда - на западе начиналась испанская Луизиана. Губернатор Луизианы Э. Миро осознал всю сложность положения и предложил индейским народам оборонительный союз. Испанцы и индейцы должны были образовать дружественные приграничные государства или даже одно большое государство.

Индейские территории могли выставить около 12 тысяч воинов: крики - 6 тысяч, чокто - 4 тысячи, чероки - 2 тысячи, и чикасо - 600. Поэтому, объединившись, при военной помощи испанцев, они могли создать эффективный фронт против американской экспансии. Э. Миро, и барон Коронделе уже вели переговоры с индейцами.

Макгилливрей выступил со встречной инициативой; к тому времени он уже был уже признанным вождем криков по всему побережью Мексиканского залива. Ему даже приписывают план объединения индейских племен Юга (до Джорджии, Кентукки и Теннесси) при поддержке Англии и Испании в союз, который заставил бы молодую республику США уважать свои границы. Некоторые исследователи, скептически относясь к этому направлению деятельности вождя, упоминают о его безуспешных попытках привлечь на свою сторону вождя чокто Тишоминго и знаменитого воина чокто Пушматаху. Да и среди чероки его самым активным его сторонником был предводитель немногочисленного «военного» крыла племени, Тянущий Каноэ, которого другие вожди чероки считали раскольником. Однако ничего не говорится о том, какое место эти люди действительно занимали в планах Макгилливрея - как и о том, считал ли он себя «Индейцем», подобно Текумсе, или только «Криком».

Он предложил организовать встречу в Пенсаколе, и 1 июня 1784 г. он, Э. Миро и губернатор Западной Флориды А. О`Нейл подписали документ, озаглавленный «Положения о сотрудничестве, торговле и мире». В соответствии с ним Испания принимала криков под свое покровительство (но только тех, которые проживали на подвластной ей территории) и обязалась поддерживать торговлю на должном уровне. Вождь криков получил от испанцев титул «императора криков и семинолов» и чин полковника испанской армии. Но главным дипломатическим успехом Макгилливрея было то, что он убедил испанцев торговать английскими товарами, при посредничестве английского торговца У. Пэнтона.

Конгресс Соединенных Штатов, со своей стороны, направил на переговоры с «алабамским Талейраном» специальную комиссию во главе с Э. Пикенсом. В письме от 5 сентября 1785 г. вождь в самых изысканных выражениях поблагодарил американскую сторону за столь лестное предложение, однако посетовал, что оно запоздало: «...Когда мы узнали, что американская независимость - факт решенный, то ожидали, что новое правительство незамедлительно озаботится тем, чтобы уладить разногласия между собой и индейцами, предложить им свое покровительство и подтвердить их право на охотничьи угодья... В этом случае вышеупомянутые индейцы с готовностью приняли бы дружбу Соединенных Штатов». Есть свидетельства того, что Макгилливрей предлагал включить территорию криков в республику на правах самостоятельного штата.

На самих переговорах, которые состоялись в 1787 г., Макгилливрея не было - криков представляли только два вождя и 60 воинов. К чести американцев, они даже попытались перенести встречу, посчитав индейскую делегацию слишком непредставительной. Однако делегаты от Джорджии подписали с присутствовавшими вождями соглашение о земельных уступках. В письме правительственному агенту у криков Д. Уайту от 8 апреля 1787 г. Макгилливрей объяснял, что американцы пришли вооруженными и буквально вырвали у индейцев подписи под дулом ружья. При поддержке испанцев, Пэнтона, криков, чероки и чокто Макгилливрей считал себя вполне независимым правителем, который вправе диктовать американцам собственные условия. В то же время он успешно - если требовалось - отстаивал племенные земли с оружием в руках. В войне с поселенцами долины Камберленда и Джорджии воины-крики достигли таких успехов, что власти Джорджии предложили Макгилливрею компенсацию в 100 тысяч долларов за имущество, конфискованное в ходе революции. Со своей стороны, испанцы, узнав о сепаратных переговорах, прекратили поставлять Макгилливрею оружие (в 1789 г. поставки возобновились, однако прежнего взаимопонимания уже не было).

Сам Макгилливрей считал криков независимым суверенным народом, территориальные права которого Парижский мир 1783 г. никоим образом не мог ущемить. Свою позицию он неоднократно подчеркивал в своей переписке, но яснее всего выразил ее в письме к А. О`Нейлу, испанскому губернатору Западной Флориды, от 10 июля 1785 г. Там он изложил свою точку зрения, озвученную на недавней конференции вождей криков, чикасо и чероки:

«Мы… самым решительным образом выражаем протест против любых территориальных претензий или требований, которые американский Конгресс может предъявить по отношению к нам в соответствии с договором о мире между королем Великобритании и Штатами Америки. Мы заявляем, что поскольку мы не участвовали в переговорах, то намерены оспорить решение, которое британские представители вынесли при рассмотрении вопроса о новых границах. То, что при территориальных уступках в пользу Штатов Америки затронуты наши интересы - бесчестно, и это хорошо известно всем заинтересованным сторонам. Его Британское Величество никогда не владел ни по праву покупки, ни по праву завоевания теми землями, которые отчуждаются от нас по последнему договору. И мы не собираемся отказываться от нашей независимости и наших естественных прав в пользу вышеупомянутого короля Британии, чтобы предоставлять ему полномочия принимать такие решения».

С принятием Конституции, правительство США получило возможность лучше строить отношения с иностранными государствами и индейскими племенами. В 1789 г. президент США Джордж Вашингтон отправил для переговоров с криками опытных дипломатов. В письме Пэнтону вождь не скрывал своего торжества: «Согласен ли ты, что мне есть чему радоваться - привести сюда этих «завоевателей Старого Света и хозяев Нового», как они себя называют, униженными и молящими о мире тех, кого еще недавно презирали и ни во что не ставили? ». Биографы вождя называют 1789-й год звездным часом «императора криков», пиком его славы. Он заявил, что от торгового соглашения откажется, и, если американцы не предложат ему больше, чем испанцы, он просто прогонит их. «Мне слишком дорого обошлось возвращение того, что они у меня конфисковали», - писал он Пэнтону.

Макгилливрей дал согласие на встречу 15 сентября; переговоры прошли на Рок-Лэндинг, на р. Окони, и продолжались два дня. Американскую делегацию снова, как и два года назад, возглавлял генерал Пикенс. Макгилливрей тепло принял послов и даже допустил их на церемонию «черного напитка».

Американская сторона предложила Макгилливрею принять покровительство США и определить четкую границу между владениями обеих сторон (правда, при этом к американцам отходила часть охотничьих угодий криков). Но к тому времени вождю удалось уладить разногласия с испанцами, и он ответил отказом. Не добившись компромисса, индейская делегация удалилась. «Мы искренне желаем мира, но не собираемся платить за него такую цену», - объяснил вождь свою позицию.

После провала переговоров президент Вашингтон собирался даже объявить крикам войну, но отказался от этого намерения, когда узнал, что кампания обойдется в 15 миллионов долларов. Тогда он решил встретиться с Макгилливреем лично и поручил устроить встречу полковнику М. Уилетту. Тайному агенту президента удалось пригласить вождей криков в Нью-Йорк на переговоры с членами правительства, где они заключат соглашение, «прочное, как горы, и вечное, как реки».

Узнав об этом, испанцы пытались сорвать встречу, отправив Макгилливрею крупную взятку, однако «император» со своим «двором» все же поехал в Нью-Йорк. Макгилливрей вместе с военным секретарем Г. Ноксом разработали условия нового договора. 7 августа 1790 г. он был ратифицирован нижней палатой Конгресса.

Крики, проживавшие в пределах территории США, признавали американское покровительство, а граница между владениями криков и Джорджии проводилась по р. Алтамаха. Макгилливрей принял чин бригадного генерала армии США с жалованием 100 долларов в месяц, но не обещал торговать с американцами - кроме чрезвычайных обстоятельств, таких, как внешние войны. Помимо этого, крики соглашались посылать своих юношей учиться на Север.

Для демаркации границы к крикам направился пенсильванский квакер Э. Эллиот вместе с новым суперинтендантом у криков Дж. Сигроувом. Однако Макгилливрей не спешил решать этот больной вопрос. Неожиданно перед ним встала куда более серьезная проблема - впервые его заставили всерьез опасаться за свою власть.

Угроза для «императора» исходила от некоего У. Боулса, который прибыл к крикам и объявил себя посланцем английской короны. Ненавидя как самого Макгилливрея, так и его партнера У. Пэнтона, Боулс даже пытался составить против них заговор. Он доказывал индейцам, что ни Испания, ни США не в праве вмешиваться в их дела, а Макгилливрей - предатель, который хочет продать землю своего народа иностранцам.

Выдержав поток оскорблений, Макгилливрей отбыл в Новый Орлеан на очередной раунд переговоров с испанцами. Боулс незамедлительно расценил это как «бегство», но он слишком рано списал вождя со счетов - находясь в отъезде, Макгилливрей распорядился взять Боулса под стражу. Его в цепях доставили в Новый Орлеан, а затем выслали в Европу.

На переговорах с испанцами вождь криков денонсировал Нью-йоркское соглашение и восстановил союз с Флоридой. Испанцы согласились выплачивать ему 2000 долларов ежегодно (затем повысили до 3500) и не требовать никаких земельных концессий. Крики обещали изгнать американцев из своих земель, испанцы - обеспечить территориальную целостность в своих пределах и предоставить индейцам необходимую военную помощь (правда, Макгилливрей счел целесообразным до этого не доводить). Сам вождь получил должность «генерального суперинтенданта у криков на испанской службе».

На обратном пути, зимой 1793 г., Макгилливрей заболел лихорадкой, которая надолго приковала его к постели. Он и раньше не отличался хорошим здоровьем, его часто мучили приступы головной боли, подагры и ревматизма. Вождь криков скончался 17 февраля 1793 г. в Пенсаколе на 34-м году жизни, в доме торговца Пэнтона. Тот схоронил его в своем саду. Ни Пэнтон, ни испанцы не смогли найти Макгилливрею достойного преемника, хотя его политический курс не был свернут и неплохо послужил крикам.

Оценивая личность и правление Александра Макгилливрея, почти все его биографы признают за ним несомненный политический и лидерский талант. Вождь криков хладнокровно встретил обрушившийся на американский Юг вихрь перемен - Испания перестала быть единоличной хозяйкой Америки, а старые друзья-англичане проиграли войну с колонистами, от которых индейцы не могли ждать ничего хорошего.

Хотя Макгилливрей и не считался великим воином, его повсеместно уважали как политика, дипломата и бизнесмена. Более десяти лет Макгилливрей искусно маневрировал между испанцами и американцами - более того, держал и тех, и других в почтительном отдалении (и, как добавляет в своей «Истории Алабамы» Пикетт, «в лихорадочном ознобе»). Как вождь криков, он смог примирить враждующие группировки Красных и Белых Прутьев и заставить их всех служить общему делу. В то же время он продолжал работать на компанию «Пэнтон, Лесли и Ко», которая настаивала на бесперебойных поставках товаров. В течение многих лет он ухитрялся быть одновременно императором и вождем криков, английским генералом, американским генералом и испанским полковником. Среди европейцев у него не было друзей - только интересы, как родного племени, так и личные. Очень привлекательный внешне, с наружностью и манерами аристократа, вождь криков, по рассказам очевидцев, «сочетал в себе утонченность француза, лицемерие испанца, холодный ум шотландца с хитростью и неувядающей ненавистью индейца».

Несомненно, сам Макгилливрей заметно выиграл от такой работы. Он владел большими площадями плодородной земли, у него было более 60 рабов. Растущее благосостояние Макгилливрея вызывало зависть соседей - как белых, так и индейцев. Говорили, что «почти каждый, решивший заняться бизнесом на границе старого Юго-запада между 1783 и 1793 гг., должен был считаться с Магкилливреем». Он дважды был женат, имел от второго брака сына (тоже Александра) и двух дочерей. Макгилливрей состоял в переписке с многими известными людьми того времени.

Однако лучше всего его запомнили как «первого и последнего великого вождя криков». Как писал Дж. О'Доннелл, «судьба благоволила ему, но возвысился он в первую очередь благодаря собственному уму и дипломатическим способностям. Он был первым в ряду вождей-метисов, и никто из его преемников не смог сравняться с ним. Никто не смог заменить его как «Великого Любимца Криков».

 

«« назад