МЕСОАМЕРИКА глазами русских первопроходцев

 

 

 

 

 

 


 


 


 

Loading

 

 

 

 

Народы Северного Вудленда > Лига Ирокезов >

Экспансионистская политика конфедерации ирокезов на северо-востоке Североамериканского континента

Прокопчук А.В.

 

Конфедерация ирокезов или Лига Пяти Наций в течение XVI–XVII веков вела практически беспрерывные войны. Она покорила и держала в зависимости все основные народы, населявшие территории нынешних штатов Нью-Йорк, Делавэр, Мэриленд, Нью-Джерси, Пенсильвания, Северная и западная часть Виржинии, Огайо, Кентукки, север Теннеси, Иллинойс, Индиану и Мичиган, часть штатов Новой Англии и основную часть Верхней Канады. В результате своих завоеваний Союз ирокезов подчинил себе огромную территорию, населенную многочисленными племенами. «При первом осознании своей растущей мощи они направляли свое долго сдерживаемое негодование против адирондаков, угнетавших их на заре становления как нации»1. После того, как воины Конфедерации истребили адирондаков, они направили свою агрессию на гуронов, нейтралов, эри, оджибва, миссисауга, майами, оттава, иллини, племена Новой Англии и ряд других племен северо-востока Северной Америки2.

Что же толкало Конфедерацию на столь масштабные завоевания? В рамках данного исследования будет предпринята попытка дать ответ на столь сложный вопрос.

В отечественной историографии ирокезские войны XVII века получили название «Бобровые войны», которое подчеркивает главную причину завоевательной политики Конфедерации в стремлении добыть как можно больше пушнины, чтобы обменять ее потом на европейские товары3. Тем самым, активная внешняя политика Лиги связывается с влиянием европейцев на индейские племена и деформацией аборигенной культуры. Данная точка зрения восходит к мнению Дж. Ханта, который объяснял причины указанных войн меховой торговлей и колониальной политикой европейских держав, боровшихся за господство на континенте4.

Но данный подход кажется во многом спорным. На наш взгляд, указанные причины войн, возникшие в более поздний период истории ирокезов, неправомерно экстраполированы на более раннюю эпоху.

Американский историк Д.А. Брандао в своем исследовании логично опровергает гипотезу деформации культуры ирокезов XVII века. Обращая внимание на то, что использование ирокезами европейских товаров (металлические ножи, котлы, иглы, и др.) вместо ранее существовавших эквивалентов из других материалов (глины, кожи, камня) не привело к изменению системы культурных ценностей5. Джеймс Акстел, в своем исследовании «Европейцы и индейцы: очерки этноистории колониальной Северной Америки» так же подчеркивает, что «простое присутствие (европейских) товаров в аборигенном обществе, даже в большом масштабе, не обязательно означало значительные изменения в индейской культуре. Материальные объекты в не меньшей мере, чем люди получают свой культурный статус только благодаря тому, что им передают члены общества. Форма и функция предмета, поэтому, имеют гораздо большее значение для культуры, чем материал, из которого он сделан. Артефакт может быть сделан из нескольких альтернативных материалов, но если его традиционная форма и функция не изменяются, также не меняется его культурное значение»6. Так активные контакты XVII века между европейцами и ирокезами не сделали их общество христианским, патриархальным и иерархическим. Вопрос культурной деформации ирокезского общества важен как точка отсчета - насколько европейские товары были важны для ирокезов, могла ли эта потребность быть столь глобальна, что толкнула ирокезов на экспансию такого масштаба.

Если для ирокезов были важны меха, то они не просто должны были стремиться к присоединению территорий, на которых возможно было бы их добыть (т.е. потратить на это довольно продолжительное время) – но должны были, следуя логике, стремиться к захвату уже готовых – перевозимых для продажи другими аборигенными группами, европейскими торговцами. Опять же Брандао Д.А. проанализировал 465 нападений воинов Лиги против «аборигенов, европейцев, мужчин, женщин, торговцев, охотников, воинов, солдат, фермеров и рыбаков» до 1701 г. на основе наративных источников. Захват товаров или мехов был произведен только в 34 из них, это представляет всего 9.6 % от всех набегов. А захват пленников – 55% от всех случаев. Что в свою очередь свидетельствует, что одной важнейшей целью набегов был захват людей, а меха и товары рассматривались как хорошая добыча – символ удачного набега, наравне со скальпами. В 1666 г. губернатор маркиз де Траси организовал экспедицию против мохоков, в результате которой было награблено большое количество бобровых шкур7 – разве данный инцидент, возможно, рассматривать как борьбу за ценные меха? Грабеж при военных акциях известен на протяжении всей истории человечества на всех континентах. При этом голландские, а позднее английские купцы, торгующие с ирокезами, неоднократно жаловались, что войны и набеги ирокезов приводили к снижению мехоторговли8.

Проникновение ирокезов более чем на тысячу километров на север от страны «Длинного Дома», далеко в канадскую тайгу, по сути дела, чуждую их экологической культуре, сложно объяснить только с позиции поиска территорий, богатых пушниной. Тем более нельзя объяснить этой причиной частые военные предприятия в начале века, когда бобры в Ирокезии еще водились, а рынок сбыта пушнины не был еще развит. Следует вспомнить и о том, что, как раз участившимися военными походами ирокезские старейшины объясняли англичанам упадок бобрового промысла9.

Получается, что потребность в пушнине, являвшаяся одним из факторов, двигавших Лигу, на пути внешней экспансии, не являлась среди них главной.

Рассмотрим экономическую обстановку и хозяйственное развитие в ареале проживания ирокезских племен, которые заселяли территории в пределах современного штата Нью-Йорк. «Не слишком большая по площади территория и значительная постепенно увеличивающаяся плотность населения наряду с существованием относительно крупных стационарных поселений вели к нарушению баланса между обществом и природной средой, что толкало ирокезов на завоевание новых угодий»10. Если в первые годы существования Лиги главной причиной военных действий были попытки выстоять и сохранить свою территорию и поселения от многочисленных нападений алгонкинов, то уже к началу XVII века ирокезы, отстояв своё право на существование, стали испытывать необходимость в свободных землях. В это время ирокезы добились огромных успехов в палочно–мотыжном земледелии. Кукурузные поля окружали селения ирокезов в радиусе до 9 км., занимая тысячи гектаров. С естественным приростом населения стали возникать трудности с новыми земельными угодьями. Так У. Ритчи выделял стремление к захвату земель, как одну из причин войн в доколониальной Ирокезии11.

Что бы выявить причины экспансионистской политики ирокезов необходимо рассмотреть роль войны в ирокезском обществе. Война как социо-культурный феномен ирокезского общества, выполняла ряд важнейших функций, являясь системообразующим элементом, имела многоуровневую структуру, что обусловлено переходным состоянием общества, и обслуживала ряд важнейших потребностей ирокезской культуры. Основными целями военных походов было – завоевание престижа, месть, добыча скальпов для ритуальных целей, пленников для пыток, а главное кандидатов для усыновления.

Важность пленников, объясняется той ролью, которую они играли в ирокезском обществе. Пленники, во-первых, использовались для общественной пытки. Несмотря на многочисленные свидетельства, оставленные о ритуальных пытках ирокезов, всестороннего исследования этой практики не появилось12. В большинстве работ на эту тему, исследователи объясняли пытки стремлением внушить страх противнику, эмоциональной разрядкой, мщением, а также поддержанием социального равновесия, обеспечивающего снятие напряжения в обществе13.

Процесс пытки отражал духовные воззрения ирокезов. При определенных элементах каннибализма храброй жертвы (питье крови, помазание ею голов детей, поедание сердец и других органов) передается сила и храбрость врага участникам ритуала14.

В целом охоту за скальпами и пленниками для пыток как социальный феномен трудно объяснить какой-либо непосредственной материальной выгодой. Есть все основания связывать охоту за головами (в нашем конкретном случае за скальпами) с сознательными или неосознанными попытками повлиять на коллективную душу-субстанцию (которой по мировоззрению ирокезов обладал весь народ), искусственно усилить ее, гарантировать ей благоденствие во времени и в пространстве15.

Во-вторых, из числа пленников выбирались кандидаты на усыновление. О важности усыновления, свидетельствуют представления ирокезов о духовном единении каждого человека с природой и другими окружающими его силами. Сила рода зависела от его членов. Каждый раз, когда человек умирал естественной или насильственной смертью – «общая» сила уменьшалась. Восстанавливалась мощь рода естественным способом, либо при усыновлении.

Для захвата пленников – кандидатов на усыновление организовывались специальные походы, обычно по просьбе матерей рода. Не большие отряды проникали в глубь вражеской территории. Воины во время нападения захватывали пленных столько, сколько могли благополучно довести до своего селения, остальных же ждала немедленная смерть. Те пленники, кто были оставлены в живых, следовали в страну ирокезов со связанными сзади руками и обычно подвергались по дороге незначительным мучениям (по сравнению с тем, что испытывали у пыточного столба). Чтобы уберечь пленника от нападения разъяренных женщин в момент возвращения в деревню, человек, принадлежащий к роду, которому необходим был кандидат на усыновление, шёл перед пленником и охранял его от избиений16. Чаще всего пленник долгое время находился в неведении о своей судьбе, выполняя определенные хозяйственные работы, пока семья (род) не решит: принимать этого человека на место умершего либо предопределить его на медленную смерть у пыточного столба17.

Окончательное решение относительно судьбы пленника принималось только деревенским советом18. Французский торговец и исследователь Пьер Радиссон, усыновленный мохоками, попытался сбежать. Когда он был возвращен, его «родители» признали его на окраине деревни, и приемная мать быстро увела его. Но, она не развязала рук и не позволила ему возвратиться к его прежнему семейству до тех пор, пока его «отец» выступая за его жизнь, не добился разрешения деревенского совета19.

С пленником, которого усыновили, обращались так, как будто он был рожден ирокезом; при усыновлении он обретал все права и привилегии умершего20. Пленники включались в родственную структуру семьи и путем расширения уз – в род и племя. С момента «перерождения» его верность и привязанность принадлежали отныне принявшей его нации21. Уильям Фентон отмечал, что адоптированные чужаки вскоре становились большими ирокезами, чем сами ирокезы22. Утверждение Ю.П. Аверкиевой, что «усыновлявшиеся в племя в большинстве своем становились гражданами второго сорта в ирокезском обществе»23 является спорным. Ритуал усыновления демонстрировал смерть человека как врага и рождение как ирокеза, члена общества и семьи, на которого распространялся в равной мере Великий Обязательный закон (конституция Лиги) и право участия в походах. Участие в походах давало каждому шанс стать вождем, так как это зависело от личной доблести и отваги.

Развитая система адаптации давала союзу пяти племен политическое преимущество над остальными этническими общностями северо-востока Северной Америки. Она являлась источником поддержания, а возможно, и увеличения военного потенциала Лиги путем пополнения ее новыми воинами взамен погибших. По данным Брандао к 1701 г. ирокезы захватили от 6 087 до 6 971 человек24.

Потери ирокезов были обусловлены не только естественной смертью или в результате потерь в войнах, но главное – потерь в результате масштабных эпидемий 1634–1690 гг., о которых свидетельствуют иезуиты в своих отчетах. Первое свидетельство о эпидемии оспы относиться к 1634 г. среди мохоков25. В 1661 г. отец Моин крестил более 200 детей онондаго, из которых более 120 умерло26. Отец Фремин, занимался миссионерской деятельностью среди сенека в 1668 г., когда там бушевала инфекционная болезнь, крестил 120 человек, из которых 90 умерло, так же он упоминает о смерти 150 некрещеных27. О масштабах эпидемий можно судить по 1690 г., когда мохоков поразила оспа, которая унесла около 500 жизней28. Такие исследователи как К. Шлезьер29, Д. Рихтер30 и Б. Триггер31 предприняли попытку составить полный перечень эпидемий и подсчитать потери индейцев от инфекционных заболеваний, но вследствие того, что источники не фиксировали все эпидемии и не всегда подробно описывали количество смертей, а чаще всего оставляли данные только о крещенных, пришли лишь к условным цифрам.

Фактически на протяжении XVII–XVIII вв. происходило уменьшение военных походов с целью захвата пленников - для пыток, и увеличение количества экспедиций за кандидатами для усыновления. Это было обусловлено большими потерями при эпидемиях, в военных походах (против народов северо-востока континента, в борьбе с Новой Францией) и, следовательно, уменьшением численности боеспособной части населения, что грозило потерей территорий и независимости, как со стороны индейских народов, так и европейских колонизаторов. Согласно Лафито, потребность замещения погибших родственников и укрепления рода, сделала войну «необходимым упражнение для ирокезов»32.

Если в начале XVII века усыновление проходило в индивидуальном порядке, то к середине века обрело масштабные черты, и в состав того или иного ирокезского племени включались как отдельные семьи, так и целые роды и селения покоренных племен. Таким образом, ирокезы стремились не только к восстановлению утраченной силы, с помощью усыновления на место погибших, но к «принятию» (в принудительном порядке) в Лигу больших контингентов индейцев соседних племен, для обеспечения боеспособности Конфедерации. Эта практика позволяла ирокезам сохранять достаточно большую численность, чтобы оставаться мощной политической силой вплоть до 1700 года, несмотря на потери, которые ирокезы несли в постоянных военных экспедициях33. Иезуитские реляции свидетельствуют, что в июне 1660 г. «ирокезские гуроны» («Iroquoised Huron») напали на территории близь Квебека34. А в 1665 г. гуроны советовали маркизу де Траси, что для победы над ирокезами первоначально необходимо переманить пленников (т.е. усыновленных). «Сила ирокезов основывается на людях, которых ирокезы захватили, что бы они боролись в их защиту»35. Гуроны в 1650-х годах жаловались французам, что ирокезы хотят включить оставшихся в живых гуронов, потому что они желали «усилить себя нашей группой, и заставить нас, когда мы - с ними, браться за оружие против Вас [французов]»36.

Отличный способ гарантировать поражение и деморализацию врага состоял в захвате как можно большего количества мужчин и мальчиков, при этом, уничтожив всех тех, кто мог жаждать отмщения. Уже 1643 г. отец Джоугз, находившийся среди мохоков, пленивших его, информировал французов, что причиной войны ирокезов против гуронов было стремление завоевать и подчинить их Конфедерации37. В 1667 г. иезуиты сообщали, что мохокская деревня, где был убит отец Джогуес, состояла только на третью часть из мохоков, две другие трети составляли гуроны и алгонкины38. К 1660 г. ирокезы захватили и включили так много людей в Конфедерацию, что иезуит Лалемант писал, что ирокезы «во многом, только скопления различных побежденных племен»39.

Традиционно считают, что стремление Лиги включить новые народы в ирокезский Длинный дом является центральной целью ирокезской политики по отношению к другим народам40.

Принятие представителей других племен в Союз помогло не только значительно укрепить ряды ирокезских воинов, но и улучшить экономическое положение племен Союза. Адаптация ирокезами пленников и ассимиляция их в своей среде, все большая централизация руководства социальной и обрядовой жизнью в Совете Лиги размывали племенную ориентацию ирокезов, способствуя становлению ирокезской народности – ходенасауни41. «Чувство принадлежности нации было у ирокезов сильнее их членства в определенных родах»42.

Удачные военные экспедиции ирокезов против народов северо-востока привели к изменению целей. Если первоначально покоренные народы вливались в Лигу по средством усыновления и наделялись всеми правами, то в последствии покоренные народы “принимались” в Лигу на правах побежденных данников. К концу XVII века Лига стала создавать “колонии” двух типов – смешанного типа, где проживали ирокезы совместно с покоренные народы и с населением только из покоренных племен, находящихся под контролем Союза. Для надзора над покоренными племенами выделя¬лись специальные надсмотрщики. Например, онейда контролировали алгонкинские племена: делаваров, нантикоков, шауни. В середине XVII века эти функции перешли к сенека. Часть народов принималась в лигу на правах «младших» братьев, которые не были полноправными со «старшими» братьями (не имели права голоса на совете конфедерации), как, например, тутелло43.

Некоторые исследователи предполагают, что когда говорят об установлении ирокезами власти на территории, например, Мичиган или юго-восточной Канады, речь идет вовсе не о прямом подчинении ирокезам живших там народов. Просто обитатели этих регионов жили в постоянном страхе перед набегами ирокезских военных отрядов44. Ирокезы не устанавливали свое управление на подавляющем большинстве подвластных им территорий, а утверждали свое главенство посредством постоянных военных походов. Логично предположить, что племена, постоянно находящиеся в состоянии ужаса в ожидании нападения кровавых ирокезов, предпочитали откупаться от очередного нашествия, посредством определенной дани.

В скором времени в Лиге оформляется разделение функций между племенами, и мохоки наделяются обязанностью взимания дани. Существуют свидетельства о том, что ирокезы переселяли некоторые покоренные племена на другие земли, используя их в качестве буфера между Союзом и внешними врагами45.

В ирокезском обществе развивается экзоэксплуатация соседних народов в форме грабежа и принуждения к данничеству, что является необходимой чертой развития общества с военной организацией.

Таким образом, экспансионистская политика Конфедерации ирокезов была обусловлена рядом взаимопроникающих факторов: кровная вражда между ирокезами и алгонкинскими народами, возникшая за долго до прибытия первопоселенцев; потребность восстановления Лиги после масштабных эпидемий и потерь в военных экспедициях посредством усыновления пленников; необходимость в землях для развития земледелия; развитие экзоэксплуатации; потребность в европейских товарах (развитие мехоторговли); ментальные установки (война как один из главных элементов ирокезской культуры); борьба за престиж. Вследствие этого войны Лиги Пяти Наций XVI–XVII веков не правомерно, следуя устоявшейся традиции в отечественной и зарубежной историографии, называть «Бобровыми войнами». Активная внешняя экспансия Конфедерации была обусловлена факторами внутреннего развития общества ирокезов, а не европейским влиянием. Именно благодаря своей развитой и четко отлаженной политической организации Конфедерация, не имевшая государственных институтов, изначально сформированная как форма военной организации общества, смогла добиться столь выдающихся результатов в своей внешней политике.


1 Морган Л.Г. Лига Ходеносауни, или ирокезов / Пер. Е.Э. Бломквист. М.: Наука, 1983, с. 13.

2 Либенштейн А., Ясенко О. “Индейцы Великих Озер в XVII веке: расселение и войны” // Первые Американцы. С-Пб – М., 2000, №6, с.37–43.

3 Аверкиева Ю.П. Индейцы Северной Америки. М.: Наука, 1974, с. 223.

4 Hunt G.T. The wars of the Iroquois. A study in intertribal trade relations. The university of Wisconsin press, 1972, p. 4–12.

5 Brandao J. A. “Your fyre shall burn no more”: Iroquois Policy Towards New France and Her Native Allies to 1701. Ontario: History York University North York, 1994, p. 132–150.

6 Axtell J. The European and the Indian: Essays in the Ethnohistory of Colonial North America. New York: Oxford University Press, 1982, p. 256.

7 [Le Mercier's] Relation of 1665–1666 // The Jesuit Relations and Allied documents: travels and explorations of the Jesuit missionaries in New France, 1610–1791. 73 vols. Cleveland: Burrows, 1896–1901. Vol. 50, p. 141?145, 203.

8 Jonas Michalelus to A. Smoutious, [Aug. 11], 1628 // Jmeson J.F., ed. Narratives of New Netherland. 1609–1664. New York: Barnes and Noble, 1959, p. 131; Stuyvesant to Directors, April 26, 1664 // O'Callaghan E.B., ed. Documents Relative to the Colonial History of the State of New York. 15 vols. Albany: Weed, Parsons and Co., 1856–1883. Vol. 13, p. 372–373; Information furnished by...Mr. Miller... [to Commissioners for Trade and Plantations], Sept. 4, 1696, ibid. Vol. 4, p. 183.

9 Воробьев Д.В. “Ирокезы (XV–XVIII вв.)” // Цивилизационные модели политогенеза / Ред. Д.М. Бондаренко, Ф.В. Коратаев. М.: Институт Африки РАН, 2002, с.174.

10 Там же. С.172.

11 Ritchie W.A. The archaeology of New York State, 1965, p. 280.

12 Knowles N. “The Torture of Captives by the Indians of Eastern North America” // American Philosophical Society. Proceeding, 82, 2 (March 1940), p. 151–225; Trigger B. The Huron: Farmers of the North. Toronto: Holt, Rinehart and Winston, 1969, p. 47–53.

13 Wallace A.F.C. The Death and Rebirth of the Seneca. New York: Vintage Books, p. 44–48.

14 Radisson P.E. The Explorations of Pierre Esprit Radisson. Minnesota: Ross and Haines, 1961, p. 21;

15 Шнирельман В.А. “У истоков войны и мира” // Першиц А.И., Семенов Ю.И., Шнирельман В.А. Война и мир в ранней истории человечества. 2 т. М.: РАН. Институт этнологии и антропологии, 1994, т. 1, с. 145.

16 Bréhant de Galiné, René “Ce que s'est passéde plus remarquable dans le voyage de M.M. Dollier et Galinée (1669–1670)” // Ontario Historical Society. Papers and Records. Vol. 4. Toronto, 1903, p. 30; Lafitau J.F. Moeurs des Sauvages Ameriquains Comparée Aux Moeurs des Premier Temps // Fenton W.N., ed., Customs of the American Indians Compared with the Customs of Primitive Times. 2 vols. Toronto: Champlane society Publication. Vols. 48–49, 1974 and 1977. Vol. 2, p. 152.

17 Boucher P. Histoire veritable et naturell de moeurs & productions du pays de la Nouvelle France, vulgairement dite le Canada. Paris, 1664, facsimile reprint, Société Historique de Boucherville, 1964, p. 125-126; Lafitau J.F. Op.cit. Vol. 2, p. 156.

18 Radisson P.E. Op. cit. P. 69; Lafitau J.F. Op.cit. Vol. 2, p. 153.

19 Radisson P.E. Op. cit. P. 16–24.

20 Le Roy de La Potherie C.-C. Histoire de L'Amerique Septentrionale. 4 vols. Paris, 1972. Vol. 3, p. 46, 47; Lafitau J.F. Op.cit. Vol. 2, p. 171–172.

21 Морган Л.Г. Указ. соч. С. 180.

22 Фентон У. Ирокезы в истории // Североамериканские индейцы / Ред. Ю.П. Аверкиева. М.: Прогресс, 1978, с. 128.

23 Аверкиева Ю.П. Указ. соч. С.230.

24 Brandao J. A. Op.cit. P. 200.

25 [van den Bogaert],“Narrative of a Journey into the Mohawk and Oneida Country, 1634–35” // Jmeson J.F., ed. Narratives of New Netherland. 1609–1664. New York: Barnes and Noble, 1959, p. 139–162.

26 [Lalemant's] Relation of 1661–1662 // The Jesuit Relations…. Vol. 47, p. 193.

27 [Le Mercier's] Relation of 1669–1670 // The Jesuit Relations… . Vol. 54, p. 79, 81.

28 Brandao J. A. Op.cit. P. 367.

29 Schlesier K. “Epidemics and Indian Middlemen: Rethinking the Wars of the Iroquois, 1609–1653”// Ethnohistory, 23, 2 (Spring 1976), p. 129–145.

30 Richter D.K. The Ordeal of the Longhouse: The Peoples of the Iroquois League in the Era of European Colonization. Chapel Hill: University of North Carolina Press, 1992, p. 58–59;

31 Trigger B.G. “Early Iroquoian Contacts with Europeans” // Handbook of North American Indians. Vol. 15. The Northeast. Washington: Smithsonian Institution, 1978, p. 352.

32 Lafitau J.F. Op.cit. Vol. 2, p. 98.

33 Le Roy de La Potherie C.-C. Op.cit. Vol. 3, p. 43-44; Lafitau J.F. Op. cit. Vol. 2, p. 172.

34 Journal des Pgres Jesuites // The Jesuit Relations…. Vol. 45, p. 155, 157.

35 [Le Mercier's] Relation of 1664–1665 // The Jesuit Relations… . Vol. 49, p. 233.

36 [Le Mercier's] Relation of 1653–1654 // The Jesuit Relations… . Vol. 41, p., 49.

37 [Vimont's] Relation of 1642–1643 // The Jesuit Relations… . Vol. 24, p. 297.

38 [Le Mercier's] Relation of 1667–1668 // The Jesuit Relations… . Vol. 51, p. 187.

39 [Lalemant's] Relation of 1659–1660 // The Jesuit Relations…. Vol. 45, p. 207.

40 Hale H. The Iroquois Book of Rites. Philadelphia: D.G. Brinton, 1883, facsimile reprint, 1972, p. 88–89, 95; Parker A. C. The Constitution of the Five Nations. New York state Museum Bulletin 184, (Albany, 1916), p. 50–52.

41 Шибалов Г.Ю. “Ирокезы – римляне Лесов. Шесть Наций у истоков государственности” // Первые Американцы. С-Пб – М., 2002, №10, С. 29.

42 Beauchamp W.M. “Permanence of Early Iroquois Clans and Sachemships” // Proceedings of the American Association for the Advancement of Science. Salem, 1886, p. 384. – Цит. по Шибалову Г. Ю. Указ. соч. С. 29.

43 Tooker E. The League of the Iroquois: Its History, Politics and Ritual // Handbook of North American Indians. Washington, 1978. Vol. 15, p.428.

44 Воробьев Д.В. Указ. соч. С.173–174.

45 Шибалов Г.Ю. Указ. соч. С. 29.

 

«« назад