МЕСОАМЕРИКА глазами русских первопроходцев

 

 

 

 

 

 


 


 


 

Loading

 

 

 

 

Народы Северного Вудленда > Лига Ирокезов >

Гуроно-ирокезские нации

Горацио Хейл, глава из книги «Ирокезская книга ритуалов», 1883; перевод Педченко С., 2010

В начале шестнадцатого столетия, когда пять племен или «наций» конфедерации ирокезов стали известны европейским исследователям, они занимали долины и нагорья северного Нью-Йорка, в той живописной и плодородной части, которая простирается на запад от истоков Гудзона к Гинеси. Мохоки, или каниенга - как их следует правильно назвать - владели рекой Мохок, и покрывали озера Джордж и Шэмплэйн своими флотилиями больших каноэ, которыми управляли со смелостью и навыками, сохранившимися в их потомках, и которые все еще делают их лучшими лодочниками североамериканских рек. К западу от каниенга, онейда занимали маленькую реку и озеро, названное их именем - первое в ряду красивых озер, объединенных переплетающимися потоками, которые, казалось, служили природным прототипом политической конституции племен, обладающих ими. К западу от онейда, находились властные онондага, центральная и, в некотором отношении, правящая нация Лиги, обладавшая двумя озерами Онондага и Скенителес, вместе с общим выходом этой внутренней озерной системы - рекой Освего и ее устьем на озере Онтарио. Далее на запад, тропы и реки вели к длинному и изгибающемуся озеру Каюга, вокруг которого были сгруппированы города народа, давшего имя этому озеру; а за ними, на широких просторах холмов и долин, окружающих озера Сенека и Канандаюга, были рассеяны густонаселенные деревни сенека, которых правильнее называть сононтована, или горцы.

Таковы были названия и местожительства союзных наций, членов широко известной Канонсионни, или Лиги Объединенных Домов, которой было суждено стать на какое-то время самым известным и сильным союзом среди индейских племен Северной Америки.

Описанный регион не был, однако, местом происхождения этих наций. Они принадлежали той языковой семье, которая известна этнологам, как гуроно-ирокезская. Эта семья включала гуронов или вайандотов, аттивандаронков или нейтральную нацию, ирокезов, эри, андастэ или индейцев конестога, тускарора, и некоторые меньшие группы. Племена этой семьи занимали вытянутую область неправильной формы, простиравшуюся от Канады до Северной Каролины. Северные нации были сгруппированы у Великих Озер; южные группы владели плодородными долинами, прилегающими к истокам рек, вытекающих с гор Аллегани. Языки всех этих племен были близкородственны. Нет сомнения, что их предки образовывали единую общность, и жили когда-то (как было хорошо сказано относительно предков индоевропейцев), под одной крышей. Существовала гуроно-ирокезская «семейная пара», от которой произошли все эти племена. В какой части мира проживало это семейство - вопрос, на который нет ответа, кроме догадок. Но свидетельство языка, насколько он был исследован, кажется, указывает, что кланы гуронов были старшими членами группы; и ясные и положительные традиции всех выживших племен - гуронов, ирокезов и тускарора - указывают на нижнее течение реки Св.Лаврентия, как на самое раннее известное местожительство этой расы.

Здесь первый исследователь, Картье, нашел индейцев этой семьи в Хочелаге и Стадаконе - нынешних городах Монреаль и Квебек. Согласно индейской традиции, за столетия до этого предки гуроно-ирокезской семьи жили в этих местах, или еще дальше на востоке, ближе к устью реки. С увеличением их числа, возникли разногласия. Улей переполнился, и группа за группой стали уходить на запад и юг.

Распространяясь, они столкнулись с народами других семей, с которыми часто воевали. Их самыми постоянными и наиболее страшными врагами были племена алгонкинской семьи - жестокие и беспокойные народы северного происхождения, всюду окружавшие их. Однако, одно время, если верить соответствующим традициям и ирокезов, и алгонкинов, эти соревнующиеся расы оставили свою борьбу, и объединили силы в союзе против общего и огромного противника. Этот противник был народом, или возможно конфедерацией, аллигеви или таллигеви - полуцивилизованных «строителей курганов» долины Огайо, оставивших свое имя реке Аллегани и одноименным горам, и чьи обширные земляные постройки все еще, после полувека исследований, вызывают недоумение археологов. Последовала отчаянная война, продлившаяся приблизительно сто лет, закончилась полным поражением и уничтожением, или изгнанием аллигеви. Остатки покоренных народов бежали на юг, и, как предполагается, смешались с племенами, занимавшими область, простирающуюся к северу от Мексиканского залива до реки Теннесси и южных отрогов гор Аллегани. Среди этих племен чокто сохраняли, до недавнего времени, обычай создания огромных земляных насыпей в религиозных целях и для жилых построек - обычай, который они, возможно, узнали от аллигеви; и чероки, которые, как иногда предполагают, сохранили в своем имени (тсалаки) и языке признаки частичного происхождения от тех же самых людей. Их язык, показывающий в грамматике и множестве слов явную близость с ирокезами, заимствовал большую часть своего словарного запаса от какого-то другого языка. Предполагается, что этот источник мог быть речью аллигеви. Поскольку язык чероки - явно смешанный язык, разумно предположить, что и сами чероки - смешанный народ, вероятно, являющийся смешением победителей и побежденных, подобно англичанам.

Время, прошедшее с поражения аллигеви, оценивается по-разному. Самая вероятная догадка помещает это период приблизительно за тысячу лет до настоящего момента. Очевидно, вскоре после их изгнания, племена гуроно-ирокезов и алгонкинов рассеялись по широкой области к югу от Великих озер, освободившейся таким образом для заселения. Наш интерес в настоящий момент занимает только первая семья. Индейская традиция ее переселений была кратко рассказана индейцем тускарора, Дэвидом Кусиком, получившим достаточное образование, чтобы стать баптистским проповедником. Он оставил нам, в своих «Очерках древней истории Шести Наций», отчет исключительной ценности. Его путанный и несовершенный стиль, английский полуобразованного иностранца, его простая вера в самые дикие легенды, и его абсурдная хронология, заставили упустить реальную ценность его книги, как хроники индейских традиций. Но везде, где лингвистические свидетельства, лучшее из всех доказательств в этнологических вопросах, могут быть применены к его утверждениям относительно происхождения и связи племен, они неизменно подтверждаются. Используя его сведения, свидетельства языка, и различные сторонние подтверждения, ход миграции может быть прослежен с достаточной точностью. Их первая остановка или отправная точка, находилась на южной стороне Озер, в устье реки Освего. Продвигаясь на юго-восток, эмигранты натолкнулись на реку Гудзон, и, согласно истории Кусика, последовали вдоль ее русла на юг, к океану. Здесь произошло разделение. Часть осталась, и продолжила путь на юг; но большинству не понравились непривлекательная земля и бурные волны, и, помня привлекательность долин, озер, и потоков, через которые они уже прошли, они пошли обратно, той же дорогой на север, пока не достигли реки Мохок. И их первым местом жительства стали берега этой реки и верхнее течение Гудзона. Здесь они оставались до тех пор, пока, как замысловато и правильно отмечает их историк, «их язык не изменился». Язык гуронов стал языком ирокезов, в том виде, в каком на нем говорят каниенга, или мохоки. В традиции ирокезов, и в конституции их Лиги, нация каниенга занимает место «самого старшего брата» семьи. Сравнение диалектов доказывает, что эта традиция имеет основание. Язык каниенга самый близкий к гуронскому, и несомненно является источником, от которого произошли все другие диалекты ирокезов. Кусик положительно заявляет, что другие «семьи», как он их называет, ирокезской расы, оставив мохоков в их исконном месте жительства, продолжили шаг за шагом двигаться на запад. Онейда остановились на своей реке, онондага - в своих горах, каюга - на своем озере, и сенека или сононтованы, народ Великого Холма, на возвышенности, которая поднимается к югу от озера Канандаюга. В свое время, согласно его подробным записям, снова произошло то же самое, что случилось с каниенга. Язык каждого племени «изменился»; возможно, ему следовало добавить, что все же не так сильно, так как все племена все еще могли поддерживать общение, и понимать речь друг друга.

Более обширная изоляция и, как следствие, несколько большее изменение языка, случалась с «шестой семьей». Следуя своим курсом на запад, они дошли до озера Эри, и отсюда повернули на юго-восток, дойдя до реки Аллегани. Кусик, однако, не знает ее под этим названием. Он называет ее Огайо, - в своей неуклюжей орфографии и с добавлением частицы локатива, Оа-вэ-йо-ка, - что, как он говорит, означает «главная река, современная Миссисипи». Это утверждение, непонятное на первый взгляд, очень точно. Слово «Огайо» несомненно означало на древнем ирокезском языке, и все еще означает в современном тускарора, не «красивую реку,» а «большую реку». Названную так, потому что она является главным потоком, который принимает притоки долины Огайо. В представлении ирокезов этот «главный поток» начинается с того, что мы называем рекой Аллегани, продолжается тем, что мы называем Огайо, и затем впадает в то, что мы называем Миссисипи, и для чего, с их точки зрения, верхняя Миссисипи - просто приток. В ирокезской гидрографии Огайо - великая река древних владений аллигеви - является центральной рекой, к которой стекаются все реки великого Запада.

Этот поток эмигранты попытались пересечь. Они нашли, согласно индейскому летописцу, грубый мост в виде огромной виноградной лозы, протянувшейся через реку. Часть людей прошла по ней, а затем, к сожалению, виноградная лоза сломалась. Оставшиеся, неспособные перейти, остались на ближней стороне и стали впоследствии врагами перешедших. Кусик готов к тому, что его история о виноградной лозе может показаться некоторым невероятной; и спрашивает с забавной простотой, «почему это менее вероятно, чем пересечение израильтянами Красного моря посуху?» В то, что этот инцидент, которому так искренне приписана чудесная природа, действительно имел место, мы не обязаны верить. Но то, что эмигранты гуроно-ирокезской семьи прошли на юго-восток вдоль хребта Аллегани, и что некоторые из них остались у реки этого названия, является бесспорным фактом. Те, кто таким образом остался, стали известны под различными именами, главным образом произошедшими от одного корня - андастэ, андастоге, конестога, и т.п. - и сыграли достаточно запоминающуюся роль в ирокезской и пенсильванской истории. Те, кто продолжал свой путь за реку, не находили места достаточно привлекательными, чтобы остановить свое движение, пока не достигли плодородных долин, которые простираются, пересеченные многими прозрачными потоками, между реками Роанок и Ньюс. Здесь они обосновались и стали предками могущественной нации тускарора. В начале восемнадцатого столетия, как раз перед ее разрушительной войной с колониями, эта нация, согласно инспектору Каролины, Лосону, насчитывала пятнадцать городов, и могла выставить тысячу двести воинов.

Эри, которые жили к западу от сенека, вдоль южного берега озера, носящего теперь их имя, были, согласно Кусику, ответвлением племени сенека; и нет никакой причины для сомнения относительно правильности его утверждения. После их поражения от ирокезов, в 1656 году, многие эри были приняты в нацию своих предков, и внесли свой вклад, наряду с гуронами и аттивандаронками, в увеличение ее численности, далеко превосходящей другие народы конфедерации.

Чтобы завершить обзор группы гуроно-ирокезов, далее следует сказать кое-что о состоянии родительского племени, или скорее группы племен, - так как семья гуронов, подобно ирокезам, оказалась разделена на несколько племен. Как и ирокезы, они тоже не испытали недостатка в летописце своей собственной расы. Индеец вайандот, Питер Дойентэйт Кларк, который эмигрировал с основной частью своего народа на Индейскую Территорию, и впоследствии возвратился на время к остаткам своего племени, живущего возле Амхерстбурга, в Канаде, опубликовал в 1870 году маленький том, названный «Происхождение и традиционная история вайандотов».

Английское образование автора, как и у историка тускарора, было недостаточным; и было очевидно, что его народ, в своих многочилсенных скитаниях, утратил большую часть своих легенд. Но тот факт, что они проживали в древние времена около нынешнего Монреаля, вблизи от ирокезов (которых он называет по имени их самого большого племени - сенека), зафиксирован, как хорошо запомнившаяся часть их истории. Причиной бегства вайандотов на северо-запад объявлена война, вспыхнувшая между ними и ирокезами. Это утверждение противоречит общему мнению, приписывающему изгнание гуронов с их восточного местожительства враждебности алгонкинов. Однако, это, вероятно, правильно; поскольку гуроны отступили вглубь территории алгонкинских племен, с которыми их и нашел Шамплейн в состоянии дружбы и даже союза, в то время как они были вовлечены в смертельную войну с ирокезами. Место, к которому они отступили, было укромным уголком в заливе Джорджиан-Бэй, где их прочно укрепленные палисадом города и хорошо обработанные поля вызвали восхищение великого французского исследователя. Их цель, очевидно, состояла в том, чтобы отделить себя от своих заклятых врагов как можно более широким пространством. К сожалению, как известно, эта предосторожность, и даже помощь их алгонкинских и французских союзников, оказалась недостаточной, чтобы спасти их. История их губительного поражения, прослеженная мастерской рукой Паркмэна, является одним из самых мрачных моментов аборигенной истории.

Единственный народ этой семьи, который осталось отметить - аттивандаронки, или нация нейтралов. Они жили к югу от гуронов, на северных рубежах озер Эри и Онтарио. У них было, в действительности, несколько городов за этими озерами, расположенных к востоку от Ниагары, между ирокезами и эри. Они получили свое имя «нейтралы» из-за того, что в войне между ирокезами и гуронами оставались в мире с обеими сторонами. Эта политика, однако, не спасла их от судьбы, которая настигла их друзей гуронов. В 1650 году ирокезы выступили против них, разрушили их города, и рассеяли жителей, уведя большое их количество, по своему обычаю, для ассимиляции в свое собственное население. Об их языке мы знаем лишь, что он немного отличался от языка гуронов. Были они ответвлением гуронов или ирокезов, неясно. Возможно, что их отделение от родительской семьи имело место ранее, чем отделение ирокезов, и что им, таким образом, позволили какое-то время избежать вовлечения в ссору между двумя большими подразделениями их расы.

 

«« назад