МЕСОАМЕРИКА глазами русских первопроходцев

 

 

 

 

 

 


 


 


 

Loading

 

 

 

 

Народы Северного Вудленда >

Жизнь на старом колониальном фронтире. Межплеменная торговля и войны

James M. Volo, Dorothy Denneen Volo. Глава из книги "Daily life on the old colonial frontier".

 

Великое рассеяние индейских народов ирокезами "было культурной катастрофой с широкими последствиями".
Иан К. Стил, историк

 

Махиканы

Алгонкино-говорящие махиканы, которых французы называли лупами, жили на южном берегу озера Шамплейн, у истоков реки Гудзон, возле нынешней Саратоги, штат Нью-Йорк. Согласно традиции, их земли простирались от реки Хаусатоник в Коннктикуте и Массачусеттсе до района к западу от реки Гудзон. Однако, карты того времени указывают, что у них было большое количество деревень на северном берегу Гудзона, возле Олбани, и по крайней мере одна деревня на острове в устье реки Мохок. Махиканы были одними из первых индейцев, начавших торговать с голландцами в этом регионе, и, видимо, в первой четверти семнадцатого столетия, они выступали посредниками в распространении мехоторговли вплоть до долины реки Св.Лаврентия. Индейцы торговали с белыми не только по экономическим мотивам, но и по социальным и политическим, и весьма вероятно, что многие махиканы из Новой Англии оказались в долине р.Гудзон только ради того, чтобы быть поближе от голландским торговцам в Форте Оранж, недалеко от Олбани.

Махиканы ревниво охраняли свой статус посредников голландцев, к большому ужасу тоже вступивших в контакт с голландцами и живущих по соседству мохоков. Мохоки жили к западу от Олбани, и многие важные их поселения располагались в долине реки Мохок. Из-за близкого расположения, мохоки стремились воспользоваться тем, что считали своим исключительным правом на доступ к торговле с голландцами. Махиканов возмущало пристутствие мохоков в и по близости от торгового поста, и они нашли в этом поддержку у голландцев, которые были открыто раздражены участием мохоков в торговле с "французкими индейцами", живущими в долине реки Св.Лаврентия. Исак де Расир, секретарь голландского губернатора, писал директорам Ново-Нидерландской Компании: "Я прошу Вашу честь разрешить мне выступить в экспедицию с 50, или 60 людьми, чтобы отогнать их [мохоков]".

Почти два десятилетия мохоки пытались добиться более высокого положения в существующей торговой системе мирными средствами. Более всего их приводила в ярость взымаемая с них махиканами дань, когда они приходили торговать с голландцами, что называется, у себя на заднем дворе. Наконец, желая положить конец превосходству махиканов и заменить его на свое собственное, мохоки начали с ними в 1624 году торговую войну. Хотя первые схватки остались незафиксированы, очевидно, что агрессорами в последовавшем конфликте, известном как мохоко-махиканская война, были мохоки.

 

Мохоко-махиканская война

В 1625 году, поощряемые голландцами, махиканы напали на самую восточную деревню мохоков, вероятно это была Шанактада (Schaunactada), расположенная возле нынешнего Шенектади, штат Нью-Йорк. Поскольку обе стороны все еще использовали традиционное оружие, нападение было не более чем стычкой. Но так как территориальная целостность и престиж высоко ценились в ходе индейских войн, махиканы получили преимущество, храбро вторгнушись на бесспорно мохокскую территорию. В течение какого-то времени после этого, успех в войне переходил от одной стороны к другой, и махиканы с мохоками несли одинаково тяжелые потери. Голландский наблюдатель того времени заметил о конфликте: "Жестокие убийства следовали с обеих сторон".

Даниэл ван Криккебек, командир Форта Оранж, полагая, вероятно, что его ружья могут помочь махиканам справиться с мохоками, отправил с группой махиканов в 1626 году четверых, или пятерых солдат в очередной рейд. В нескольких милях от форта на отряд напали мохоки, которые, видимо, застигли его в расплох, осыпая шквалом стрел. Командир и по меньшей мере трое из его солдат были убиты, вместе с двумя дюжинами махиканов. Один голландец сбежал, чтобы сообщить о деталях сражения, прыгнув в ближайший водоем. Голландцы были в ужасе, узнав, что мохоки сожгли своих пленников и съели часть одного из голландцев.

Вероятно, исход повлиял на его былой агрессивный настрой, и Исак де Расир изворотливо описал результат, как "катастрофу, вызванную безрассудным предприятием Криккебека".

Теперь махиканы обратились за помощью к индейцам, жившим рядом с французами, но те в большинстве своем отказались помочь, из-за вмешательства французкого губернатора, Самюэля де Шамплена, не желавшего, чтобы война превратилась в региональный конфликт, так как это могло негативно сказаться на объеме пушнины, привозимой в Квебек. Тем не менее, некоторые из алгонкинов Новой Англии оказались вовлечены в нее. Эти народы и раньше были врагами мохоков по разным причинам, но их участие, по-видимому, было ограничено отправкой небольших военных отрядов в южный Беркшир и район озера Джордж.

Почти ничего более не известно о течении мохоко-махиканской войны, потому что индейские народы, вовлеченные в нее, не делали записей, а европейцы больше не вмешивались. Согласно индейской традиции, силы мохоков и махиканов выстроились друг против друга на острове посреди реки Гудзон. Название острова осталось неизвестно, но подобные эпизоды с гладиаторскими схватками не были необычны для индейских войн. Шамплен случайно натолкнулся на подобную стычку между мохоками и монтанье в Кроу-Пойнт в 1609 году. Согласно тем же сведениям, махиканы побеждали в столкновении, пока группа мохоков не выскочила из засады, начав яростную атаку и убив множество махиканских воинов. После чего махиканы попросили мира.

Природная жестокость и военная дисциплина мохоков наконец-то одержали победу над махиканами и эффективно устранили их конкуренцию в торговле с голландцами. Выжившие махиканы были изгнаны в Новую Англию, или нашли убежище у Шагтикока, на реке Хусик в Нью-Йорке. Йонас Михалёс, священник Голландской Реформаторской Церкви в Новом Амстердаме, написал в 1628 году: "Махиканы бежали, и их земли пустуют". Тем не менее, мохоки многие годы продолжали совершать набеги на деревни махиканских беженцев в южном Вермонте и западном Массачусеттсе. Впоследствии, положение махиканов стало еще более сложным из-за их конфликтующих привязанностей к алгонкино-говорящим родственникам в Новой Англии и Новой Франции, и к голландцам, которых они считали друзьями и торговыми партнерами, но которые вскоре объединились с их прежними врагами, мохоками.

 

Монополия мохоков

Территории индейских племен до 1649 года.

Немедленным эффектом от окончания мохоко-махиканской войны на границе стала быстрая дестабилизация баланса сил, существовавшего между индейскими племенами региона. Война свела на нет торговлю пушниной у английских торговцев дальше к востоку, в Новой Англии. Французы, со своей стороны, были недовольны возрастающей силой мохоков, их непримиримых врагов. Деловые голландцы тут же ринулись занимать освободившиеся земли махиканов, и, казалось, избежали какой бы то ни было длительной враждебности со стороны мохоков за то, что подняли на них оружие. На самом деле, победившие мохоки и голландцы образовали торговую коалицию, оказавшуюся выгодной и тем, и другим.

Мохоки старались удержать свою монополию на торговлю с голландцами. Они поставили племена, желавшие торговать с ними, в тяжелые условия, включая народы даже своей собственной конфедерации. Пытаясь подчеркнуть свое новое положение, военные отряды мохоков спускались к озеру Шамплейн для нападений на французкие поселения в долине реки Св.Лаврентия и подрывая северную мехоторговлю. Она атаковали и уничтожили деревню монтанье в Труа-Ривьер, и в последующие два десятилетия военные отряды мохоков постоянно проникали в долины озера Шамплейн и реки Коннектикут, от Агавама до Квебека. В результате, многие приграничные алгонкино-говорящие племена Новой Англии были вынуждены бежать на север к французким миссиям, а те, кто остался в регионе, ушли с дороги мохоков, боясь обидеть их.

Несмотря на то, что они были сильно ослаблены потерями, понесенными в ходе предпринятых усилий, мохоки вышли из этого периода переворотов, как доминирующая на северо-востоке сила. До мохоко-махиканской войны голландцы получали чуть более 5,000 шкурок от ирокезов и алгонкино-говорящих народов, вместе взятых. После войны голландская торговля только с их посредниками-мохоками возросла до более чем 7,000 шкурок в первый год. Через два года было скуплено почти 10,000 шкурок всех сортов, а пятью годами позже эта цифра увеличилась до 30,000 шкурок. Хотя у мохоков не было записей об источниках их мехов, почти наверняка, исходя из их последующих действий, они истощили популяцию бобров и других ценных пушных видов по всей Ироквойе. Именно в этот период положение ирокезов в торговле пушниной приобрело свою беспрецедентную важность.

В этих событиях заключены возникновение и последующие мотивы их политики, альянсов и агрессивных действий в середине семнадцатого века. Подталкиваемые процессами, запущенными мохоками, остальные ирокезы их конфедерации следовали отчаянному курсу, стараясь добиться тотального контроля над мехоторговлей, путем перенаправления потоков пушнины, идущей из отдаленных районов, в свои собственные руки. Эти почти беспрерывные межплеменные конфликты с участием ирокезов, были названы "Бобровыми войнами".

 

Торговая империя гуронов

К юго-западу от Квебека, в большом треугольнике, который сейчас является частью провинции Онтарио, находилась страна гуронов. Это был населенный и богатый регион к востоку от озера Гурон, ограниченный с юго-запада озерами Эри и Онтарио, и увенчанный рекой Оттава на севере. Знания историков о Гуронии почти полностью основываются на сообщениях французких отцов-иезуитов, занимавшихся там миссионерской деятельностью. Очевидно, что в исторический период гуроны стали почти исключительно торговым народом. Отец Jean de Brebeuf сообщал, что летом Гурония была почти "лишена населения". Используя своих соседей в качестве поставщиков провизии и других товаров, гуроны, по-видимому, "проводили весь год торгуя, и приготовляясь к торговле".

Гуроны были большими друзьями французов. И они использовали эту дружбу, чтобы контролировать всю торговлю на севере и на Великих Озерах почти так же, как ирокезы контролировали торговлю с голландцами. Тем не менее, в своей роли самоназначенных хозяев торговли, гуроны, казалось, жили в мире и не испытывали затруднений со своими соседями. Экономика гуронов была почти полностью сельскохозяйственной, и их основными продуктами питания являлись кукуруза и рыба. Гуроны установили прочные союзы со своими соседями, на которых полагались в тех вещах, которые не могли или не хотели производить сами. Легкие условия жизни в Гуронии, с ее множеством озер, рек и плодородных лугов делали поддержание этих договоренносей довольно простым делом. Гуроны настолько успешно поставляли меха, что французкие торговцы ни разу не вступали на территорию Гуронии до середины семнадцатого века.

Ближайшие соседи гуронов были родственны им и включали в себя петунов, нейтралов и эри. И тогда как эри, казалось, вели себя совершенно независимо от гуронов, петуны, которые жили к западу от гуронов, были полностью починены им, поставляя табак, бобы, кабачки и кукурузу в гуронские деревни. Аттивандаронк, или племена нейтралов, живщие в окрестностях водопадов на реке Ниагара, производили большое количество табака, пеньки и продуктов питания. Они были источником большого количества кремня, которым обменивались с другими племенами, но они не уходили торговать слишком далеко от дома. Гуроны обходились с продукцией петунов и нейтралов как со своей собственной, используя их кукурузу и другие продукты и материалы, как средства обмена в мехоторговле с другими индейцами. Взамен они старательно охраняли своих родичей от возможных захватчиков.

Склонность гуронов к торговле позволила им установить оживленные связи с соседними ниписсингами, которые и сами были хорошими торговцами пушниной далеко на севере и западе, накопляя большие количества бобровых мехов и бизоньих шкур. Они также ловили в озере Ниписсинг бесчисленное количество белой рыбы, которую сушили и которой охотно торговали. Их шкуры, плащи и сушеная рыба менялись у гуронов на кукурузу, бобы и другие продукты питания. Алюметы и ирокеты, контролировавшие перевозы на порогах реки Оттава, оттава верхних Великих Озер и многие другие алгонкинские племена зимовали рядом с гуронами и поддерживали с ними очень дружественные, если не деловые отношения. Монтанье из района реки Сагуэнэй возле Тадюссака добывали в больших количествах оленину и лосиные шкуры и не позволяли торговать с собой ни одному племени, кроме гуронов.

Используя условия, схожие с теми, что существовали между ними и ниписсингами, гуроны ежегодно собирали и доставляли французким торговцам в Квебек всю массу мехов, собранных индейскими народами на огромной территории. "Подобная экономика могла функционировать до тех пор, пока все эти сложные и близкие межплеменные отношения, на которых она основывалась, оставались ненарушенными". Не только гуроны, но и, похоже, все племена-участники нашли свою экономическую нишу в этой системе межплеменных отношений, и каждое из них пыталось поддерживать статус посредников со своими ближайшими соседями. Но только гуроны смогли принять на себя роль главных торговцев, получая меха ото всех народов северных земель и переправляя их на французкие склады в Монреаль, Труа-Ривьер и Квебек по реке Оттава.

Меха бобров, выдр, шкуры бизонов, оленей, лосей и даже тюленей с Гудзонова залива грузились большими тюками на огромные флотилии каноэ. В конце лета и начале осени, по двадцать, сорок, и шестьдесят каноэ одновременно спускались по реке Оттава. У острова Алюмет реку Оттава преграждали опасные пороги, и проход их включал достаточно большой перевоз. Обычаем местных племен алюметов и ирокетов было взымать приличную пошлину с провозимых товаров. Хотя они насчитывали всего 400 воинов, более многочисленные гуроны уважали их, а французы боялись.

 

Межплеменные переговоры

Кажется вероятным, что уже в 1633 году ирокезы хотели образовать торговый союз с гуронами и французами, чтобы стать ключевыми игроками в канадской мехоторговле. Как сложились подобные обстоятельства, неясно. Возможно, это было как-то связано с тем фактом, что Квебек был захвачен сэром Дэвидом Кирком, английским капером, в 1629 году. Ни гуроны, ни ирокезы не имели письменности, и не сделали записи этих переговоров, не существует и сколь нибудь подробных упоминаний европейцев о межплеменной активности во время этой краткой английской оккупации (1629-1633). Некоторые историки обвиняют ирокезов в лицемерии из-за подобных попыток, но ирокезы наверняка пытались как-то приспособиться к недавно вернувшимся французким торговцам. Мохоки, наименее расположенные к французам среди ирокезов, проглотили поражение и оскорбление, чтобы остаться в хороших торговых отношениях с голландцами в 1629 году, и они сделают это еще раз, когда англичане захватят голландцев в 1644м.

Реляции иезуитов, написанные одновременно с этимим событиями, отражают попытки мохоков установить дружеское взаимопонимание с монтанье в 1635 году и мирно договариваться с гуронами даже в 1640м. Следует помнить, что ирокезы достигли своих величайших успехов при помощи продуманной смеси агрессии и дипломатии. Однако, есть все причины полагать, что французы в этих обстоятельствах не заслуживали их доверия. Французы были весьма озабочены мыслью, что крепнущая дружба между этими столь разными индейскими племенами может окончится тем, что ирокезы развернут поток гуронских мехов к голландцам. Поэтому и колониальные должностные лица, и священники стали заинтересоваными инструментами в попытке остановить любое отклонение курса торговли.

Несмотря на случайные рейды мелких групп сенека, мстивших гуронам, открытых боевых действий на границе Гуронии и Ироквойи не было. Но в ответ на просьбы своих священников, гуроны нарушили мир в 1639 году, захватив группу сенека, мирно рыбачивших на озере Онтарио. Двенадцать из них были приведены в деревни гуронов в качестве пленников, где были сожжены. Вскоре после этого гуронские рейдеры одержали победу над большим количеством сенека, собравшихся для защиты своих деревень, многие из которых были уведены в Гуронию для пыток и сожжения. Вся Ирокезская Конфедерация, по сообщениям иезуитских источников, пребывала в большом страхе перед гуронами, начавшими в то время нападать на ирокезские деревни.

Ирокезы снова попытались вступить с ними в торговые переговоры в 1640м, но их предложения были в большинстве своем оставлены без внимания. Гуроны были открыто "бесстрашны и даже высокомерны с ними". В течение года ситуация не менялась. Большинство ирокезских воинов оставалось на страже в Ироквойе, тогда как приграничные военные отряды убивали случайных гуронов. Но ирокезы находились в сложной экономической ситуации. Из-за того, что их собственные источники пушнины иссякли в ходе более чем десятилетия черзмерной охоты, их значимое положение в торговле с голландцами в Форте Оранж оказалось под вопросом. В попытке усились свои позиции, ирокезская делегация сделала предложение о мире французам в Труа-Ривьер. Эта попытка закончилась заверениями французов в дружбе и сотрудничестве "столь неопределенными, что они вовсе не предоставляли ирокезам никаких привелегий".

 

Бобровые войны

Получив отказ у французов, ирокезы достаочно осознанно предприняли серию торговых войн с их индейскими союзниками. Они начали с нападений на торговые отряды, плывшие по реке Оттава, и атаковали в 1642 году маленькую гуронскую деревушку, находившуюся на отшибе. Хотя блокада Оттавы была успешной, гуроны перешли в контрнаступление, обратив 500 ирокезских воинов в бегство. Тогда ирокезы распространили свои военные действия на ирокетов, согнав их с их земель на нижней Оттаве, позволявших контролировать реку. Ирокеты бежали на зиму под защиту гуронов. На следующий год ирокезы полностью перекрыли доставку мехов по Оттаве. К лету 1644го только одна меховая флотилия из четырех добиралась до Квебека. Гуроны попытались изменить маршрут, проходивший по Оттаве, обходя ее по суше с севера, но все отряды гуронов, оказывавшиеся возле Ироквойи, уничтожались.

Ответом французов на эти события была военная поддержка гуронов в виде двадцати солдат, отправившихся вглубь страны и перезимовавших в гуронских деревнях. Солдаты вернулись летом с флотилией, нагруженной мехами почти на 40,000 ливров. Ирокезы, "узнав о присутствии французких солдат", отменили все нападения, планировавшиеся на эту флотилию, дав понять, что примут любое послание мира, отправленное французами. И французы, и гуроны были серьезно озабочены успехом мохокской блокады и оказались в правильном расположени духа, чтобы возобновить переговоры.

Результатом этой расположенности к миру стало великое совещание с ирокезами, на котором присутствовали французкий губернатор, Шарль де Монманьи, гуроны, монтанье, алюметы и прочие племена. До этого совещания французкая позиция относительно всеобщего мира заключалась в том, что он должен распространяться на всех их алгонкино-говорящих союзников. Ирокезы в прошлом демонстрировали заметное отсутствие энтузиазма по этому вопросу, и их отношение ничуть не изменилось при нынешних обстоятельствах. Тем не менее, французы жаждали заключить мир, который покончил бы с препятствиями их торговле. Как следствие, они включили в договор условия, по которым оставляли алгонкинские народы на произвол ирокезской агрессии. Алюметы на Оттаве особенно опасались мохокской агрессии и сомневались в их искренности.

Этот хрупкий мир какое-то время оставался ненарушенным, даже для алюметов. В 1646 году самая большая меховая флотилия в истории мехоторговли прибыла из Гуронии в Монреаль. Более восьмидесяти каноэ, полностью груженных лучшими мехами, прошло по Оттаве без малейшего намека на нападение со стороны ирокезов. За время ирокезского террора было отложено столько тюков с мехами, что торговцы истощили запасы доступных товаров.

Ирокезы вступили в торговый договор с надеждой улучшить свое собственное положение, но они ничего не выиграли от возобновления торговли. Единственной причиной принятия договора для них было увеличение объемов торговли и собственного экономического влияния, но оказалось, что условия договора не улучшили их положения. Пока гуроны удерживали район залива Джорджиан-Бэй и озера Симко, они контролировали почти всю мехоторговлю Северо-Востока. Очевидно, что у ирокезов не было возможности торговать с другими народами, не нарушая договор. Если торговля пушниной будет продолжаться в том же виде, что и раньше, а ирокезы будут вынуждены стоять в стороне и смотреть на это, то они скорее разорвут договор.

Гуроны не были едины в принятии мира. Их политика в отношении ирокезов долгое время заключалась в их экономическом окружении и изоляции. Когда мохоки услышали, что гуроны договариваются об альянсе против них с саскуэханоками Пенсильвании, проживающими к югу от ирокезов, и пытаются расколоть Ирокезскую Конфедерацию, пытаясь вовлечь онондага в отдельное соглашение, они стали смотреть на договор с окончательным недоверием.

В 1648 году договор был нарушен. Заручившись поддержкой сенека, которые все это время продолжали проводить отдельные ответные рейды на гуронов, мохоки перехватили и убили гуронских послов к онондага. Между тем сенека заняли стратегическую позицию на гуронской границе и перерезали все связи между Гуронией и саскуэханноками. Затем мохоки напали на торговую флотилию гуронов в виду Монреаля, но были отбиты. Эта флотилия из пятидесяти шести каноэ с 250 воинами на борту стоила четверть миллиона ливров. Это поражение было чем-то вроде компенсации за успешное нападение сенека на приграничную гуронскую деревню.

 

Великое рассеяние

Территории индейских племен до 1649 года.

Первоначальная стратегия, состоявшая из нападений мохоков на реку Св.Лаврентия и рейдов сенека на приграничные районы Гуронии, не принесла желаемых результатов. Поэтому в марте 1649 года мохоки и сенека предприняли индейский аналог блицкрига. Вместо того, чтобы быть простым, яростным и неорганизованным, разработанный ими план войны был тонким, хладнокровным и тщательно спланированным. Он был основан на серии внезапных, беспрестанных и массовых нападений, которыми так прославились ирокезы.

Тысяча воинов сенека и мохоков тихо покинула Ироквойю маленькими группами осенью 1648 года, и охотилась в Онтарио всю зиму. В конце зимы они собрались в лесах Гуронии и напали на гуронскую деревню у французкой миссии Сен-Игнас. Напав на рассвете, по последнему таящему снегу, ирокезские воины застали гуронов совершенно врасплох, захватив множество пленных и убив всех, кроме троих гуронских воинов. Нападавшие тут же сделали бросок через лес к деревне у Сен-Луи, находившейся в трех милях от Сен-Игнаса, и совершили еще одно успешное нападение до наступления ночи. К рассвету следующего дня они находились перед главной гуронской крепостью. До того, как они успели предпринять третью атаку за чуть более, чем двадцать четыре часа, гуроны, предупрежденные отступившими выжившими из Сен-Игнаса, контратаковали. Обремененные более чем сотней пленных и нагруженные добычей, ирокезы отступили, понеся умеренные потери. Всю дорогу обратно в Ироквойю их преследовали 700 петунов, союзных гуронам.

Гуроны были соврешенно не готовы к нападению такого размаха. Ирокезы атаковали самое сердце Гуронии с устрашающей целеустремленностью и организованностью. Никогда до сих пор в Северной Америке не видели армию индейских воинов такого размера. Их план был настолько хорошо скрыт, что они вошли в Гуронию, собрали свои силы и быстро перешли в наступление, без малейшего предупреждения со стороны гуронов, или их союзников. Тем не менее, гуроны выгнали, убив приблизительно 200 воинов, то сопоставимо с приблизительно 300 гуронами, убитыми при защите деревень. Петуны, откликнувшиеся на нужды своих союзников, не понесли потерь.

Помня эти факты, кажется совершенно невозможным найти убедительное объяснение тому малодушному ужасу, который объял после этого весь народ гуронов. Страх, казалось, отнял у них в этом кризисе и здравый смысл и способность к стратегическому суждению, так как "они тут же разбежались во всех направлениях". К маю 1649 года пятнадцать деревень гуронов были покинуты, а 6,000-8,000 беженцев столпились на острове Сен-Жозеф, где находилась миссия иезуитов. И ничто, казалось, не способно было заставить их покинуть выбранное убежище - ни голод, ни смерть. Еще до наступления следующей зимы гуроны начали голодать. Тысячи людей умерли. Выжившие остатки племени, около 500 человек, отступили следующей зимой к Квебеку, чтобы поселиться в Лоретте. Остальные беженцы ушли на территории петунов, нейтралов, или эри, где быстро утратили свою племенную идентичность.

Петуны, нейтралы и эри были совершенно поражены последствиями ирокезских атак, но не стали тут же опасаться за свою собственную безопасность. Затем, в декабре 1649 года, они получили известие от своих друзей и союзников, что мохоки и сенека снова в деле. Петуны храбро отправились на поиски захватчиков, но не смогли их найти. Двумя днями позже деревня петунов у Сен-Жана была атакована в отсутствие воинов. О подробностях этого нападения известно мало, так как европейцы в деревне были убиты. Здравый смысл и осторожность, происходящие из опыта, теперь лишили отваги и петунов. Племя рассеялось с той же скоростью, но без хаотической неупорядочности гуронов. Некоторые из петунов ушли к Сен-Жозефу, но многие решили искать защиты у народа оттава, что оказалось более мудрым решением. И петуны, и оттава затем бежали перед лицом ирокезской угрозы к заливу Грин-Бей в Висконсине.

После рассеяния гуронов, нейтралы оставили своей нейтралитет в пользу ирокезов и захватили гуронских беженцев в рабство и плен. К несчастью, нейтралы предоставили свою территорию для переговоров, которые мохоки и сенека считали гуроно-саскуэханнокским заговором. Это сделало их угрозой для конечной ирокезской цели - тотального контроля над мехоторговлей. Мохоки и сенека рассудили, что лучше разбить нейтралов незамедлительно, пока они не смогли втянуться в другой подобный заговор.

В 1651 году, почти 600 ирокезов набросились на деревню нейтралов, убивая старых и малых и разогнав почти 1,600 человек. Нейтралы попробовали контратаковать, захватив сенекскую деревню на границе Ироквойи и скальпировав 200 сенекских воинов в качестве предупреждения ирокезам. Несмотря на эту браваду, в третий раз за эти годы, желание индейского народа продолжить конфронтацию с ирокезами испарилось, и нейтралы разбежались. Многие бежали к соседним эри. Другие пошли к оттава у Грин-Бея. По иронии судьбы, большая часть территории нейтралов, известная своим плодородием и хорошими условиями для жизни, многие годы после этого оставалась практически необитаемой и служила охотничьими угодями для ирокезов.

Эри - наименее известный из ирокезо-говорящих народов, населявших Гуронию. До времени рассеяния ни один белый человек не посещал их. Полагают, что они занимали северо-западный берег озера Эри, но к моменту рассеяния они фактически жили к югу и западу от озера, гранича с сенека на востоке. Почему они ушли, неизвестно. Сообщалось, что у эри было около 2,000 воинов, и они были известны, как храбрые и дисциплинированные бойцы. Они были агрессивны в своих отношениях с Ирокезской Конфедерацией, но пополнение из беженцев гуронов, петунов и нейтралов, вероятно, ослабило их желание идти на войну против своих соседей сенека.

К лету 1754 года для эри стало очевидно, что они будут следующей мишенью ирокезской военной машины. До них дошли сведения, что величайшая индейская армия, когда-либо собиравшаяся в Ироквойе, готовиться обрушиться на них. Собралось более 1,800 ирокезских воинов, и на этот раз туда вошли воины из всех племен конфедерации. Часть этих воинов, около 700 человек, напала тем летом на главное поселение эри. Эри защищали свои палисады с большой храбростью. На месте действия, более соотвествующем происходящему перед каким-нибудь средневековым европейским замком, ирокезы построили свои контр-палисады и использовали лестницы, чтобы взобраться на укрепления эри. Когда частокол был проломлен, ирокезы бросились на эри, и те, кто не погиб и не был захвачен в плен, бежали из региона.

Хотя маленькие группы эри продолжали сражаться в течение нескольких последующих лет, их племенная идентичность была уничтожена ирокезками точно так же, как племенная идентичность гуронов, петунов и нейтралов. Принимая во внимание то, что гуроны, бежавшие на юг, к долине реки Огайо, стали известны, как вайандоты, мингва (или минго) терроризировавшие западную Пенсильванию в восемнадцатом столетии, несомненно были остатками эри. Некоторые из нейтралов в конце концов забрались так далеко на юг, что стали частью народа катоба в Каролинах. Беженцы-петуны сохранили гораздо бОльшую часть своего племени, чем все рассеянные народы, бежав к оттава и перебравшись к Грин-Бею. Позже, с основанием Детройта почти полстолетия спустя, они снова попали в историю межплеменной мехоторговли.

К концу периода рассеяния, ирокезы, и мохоки в частности, казалось, достигли всех своих военных целей. Мохоки и сенека продемонстрировали, что серия объединенных разрушительных ударов, направленных на одну цель, может поразить широкий спектр потенциальных врагов. Как и с войной махиканов, их упорство и готовность поступиться своей гордостью на время, чтобы добиться достижения более великой цели, хорошо послужили ирокезам.

 

Первая война саскуэханноков

В 1651-52 годах мохоки также пытались осуществить молниеносное завоевание саскуэханноков, но не смогли принудить их ни к здаче, ни к рассеянию. Мало что известно о Первой войне саскуэханноков, так как европейцы не были вовлечены в нее, а иезуитов среди саскуэханноков не было. Наверняка саскуэханноки получали огнестрельное оружие от шведских колонистов в заливе Дэлавэр. Сообщалось, что их деревни были снабжены несколькими маленькими пушками, полученными из этого источника. Однако, когда голландцы захватили Новую Швецию в 1655 году, саскуэханноки стали их клиентами, и активная агрессия между этим народом и мохоками, казалось, утихла.

 

Один длинный дом

Посреди всего этого смятения, губернатор Новой Франции, Жан де Лозон, созвал в 1653 году большой мирный совет с народами ирокезов, и иезуиты согласились основать миссию среди онондага, которые и предложили провести мирные переговоры. Вскоре в Квебеке появились представители мохоков, чтобы выразить протест основанию миссии среди онондага и потребовали, чтобы вместо этого она была основана среди мохоков. Согласно присутствовавшим иезуитам, мохокские дипломаты описали Ирокезскую Конфедерацию в терминах традиционного для них длинного дома:

"Мы, пять ирокезских народов, составляем единый длинный дом: у нас один очаг; и с незапамятных времен мы живем под одной и той же крышей. Что же, разве не войдете вы в длинный дом через дверь, расположенную рядом с полом? Тогда вам следует начать с нас, мохоков: Начиная с онондага, вы пытаетесь войти через крышу и дымоход. Не боитесь ли вы, что дым ослепит вас, ведь наш огонь не угас, и что вы можете свалиться сверху вниз, не имея прочной почвы под ногами?"

Именно после этой речи образ единого длинного дома начал символизировать для европейцев Пять Наций Ирокезов. Мохоки были хранителями восточной двери. Онондага - хранителями центрального очага, а кайюга и онейда - младшими братьями, жившими среди них. Результатом этой конференции стал всеобщий мир, который распространялся на весь мехоторговый северо-восток, и все пять ирокезских наций свободно передвигались по долине реки Св.Лаврентия, торгуя с французами.

 

Оттава выходят на сцену

В 1654 году большая флотилия каноэ, груженных мехами, появилась на Великой Реке, направляясь в Монреаль. Ее привели в большинстве своем вездесущие оттава. Именно с тех времен Великая Река стала известна, как река Оттава. Мохоки были особенно поражены этим событием, но им снова были рады в 1655, когда вовсе не было флотилий каноэ. Тем не менее, в 1656 году два французких торговца, Медар Шуарт де Грозелье и Пьер Эспри Радиссон, которые отправились на северо-запад самостоятельно скупать пушнину, появились на реке Оттава с пятьюдесятью каноэ, груженными пушниной, и опять ими правили гребцы-оттава. Это оказалось судьбоносным достижением.

В 1658 году французкая политика в отношении ирокезов внезапно изменилась под властью нового губернатора д'Аржансона. Прямо перед его прибытием были убиты три француза, а их фермы разграблены. Подозрение пало на военные отряды ирокезов, и д'Аржансон немедленно возглавил бесплодное преследование по лесу. Было очевидно, что губернатор отреагировал на ситуацию слишком остро. Иезуитская миссия у онондага в Сен-Мари была поспешно отозвана назад, и д'Аржансон приказал "арестовать во французких поселениях всех ирокезов, какие объявятся, откуда бы они ни пришли". Несколько мохоков были схвачены в Труа-Ривьер и отправлены в Квебек.

Мохоки посчитали, что заключение их людей под стражу было несправедливым, и стали готовиться к войне. Однако сенека, бышие их главными союзниками в войнах рассеяния, незадолго до этого заявили, что устали от войн. Понимая, что атака без помощи сенека нецелесообразна, и вооружившись новым договором с голландцами, мохоки начали блокаду реки Оттава. Они сделали это так успешно, что торговле Новой Франции почти пришел конец. Один из современников сообщал, что их 360 каноэ, попытавшихся пробиться, прошли только 7.

Монреаль находился в состоянии постоянной тревоги все время, пока мохоки блокировали Оттаву. Небольшие банды, бросая наблюдение за рекой, терроризировали французких поселенцев, уничтожая их скот и угрожая одиноким фермерам. По всему северу не только торговля была прервана, но и поселение оказалось под угрозой. Зимой 1659-1660 годов большое количество групп мохоков зимовало на реке Оттава, и французы, зная о новых методах ирокезской стратегии, ожидали к весне нападения на свои поселения.

 

Защита Лонг-Су

В попытке предтвратить приближающийся удар, Доллар дез Ормо собрал группу молодых людей и французких индейцев и поднялся по реке Оттава, чтобы напасть на ирокезов. На участке реки, где находились пороги, под названием Лонг-Су, Доллар и его люди построили грубое укрепление - чуть более чем траншею, укрепленную несколькими бревнами. Там они и стали пожидать ирокезов. Когда индейцы проносились через пороги, Доллар открыл по ним огонь с берега. Сначала ирокезы отступили, но их все возрастающее число заставило его и его людей отойти под прикрытие укрепления. Восемь дней Dollard и его небольшая группа волонтеров храбро сражались. Но, в конце концов, были побеждены.

Тех французов, что не были убиты в битве, пытали и сожгли у столбов с видом на реку. Свидетельства того времени сообщают, что семнадцать памятников этих пыткок украшали берег. Тем не менее поптыка Доллара была героической, и ирокезы понесли такие тяжелые потери, что отступили на свою собственную территорию и оставили Монреаль в покое на время. Более того, местные алгонкино-говорящие племена были впечатлены этой обороной, и французкая политика терпимости по отношению к агрессивным торговым войнам ирокезов в большинстве своем окончилась. Обычно полагают, что французы столкнулись бы с победой ирокезов и широкомасштабным использованием их собственных военных хитростей, если бы не нависшая над ними смена губернаторов в 1661 году с агрессивного д'Аржансона на в целом неуспешного Дюбуа д'Авогура (1661-1663).

 

Ирокезы усмирены

В 1663 году колония Новая Франция оказалась под королевским надзором, и новая форма управления была введена при первом королевском губернаторе, господине де Мези (1663-1665). Хотя администрация де Мези просуществовала недолго, прибытие Кариньян-Сальерского полка, получившего широкую известность в Турецких Войнах, было специально предусмотрено для того, чтобы положить конец ирокезской агрессии. Второй королевский губернатор, Даниель де Реми, сир де Курсель (1665-1672) передал полномочия военному вице-королю, маркизу де Траси, на время пребывания вице-короля в колонии, но рассмеялся, когда де Траси не смог немедленно приступить к устранению ирокезской угрозы.

В 1666 году де Курсель возглавил разработанный им самим и с треском провалившийся рейд на территорию мохоков, тогда как де Траси возглавил более организованную кампанию в 1667 году, с армией из 1,100 человек. Он сжег множество мохокских деревень и уничтожил их поля, но человеческих потерь было мало, так как жители благоразумно отступили. Тем не менее, нападение принесло желаемый эффект. Напуганные предвидением будущих несчастий и надвигащеюгося голода, мохоки присоединились к другим членам своей конфедерации в смиренной просьбе о мире. Несмотря на сомнения и подозрения с обеих сторон, на большом собрании в Монреале в 1667 году с церемонией и обменом подарками был торжественно заключен мир.

 

Великий мир

Более чем два десятилетия ирокезы находились в мире с французами. И что более важно, по всему северу воцарился мир, и мехоторговля велась беспрепятственно. Даже махиканы, которые сражались с мохоками более четырех десятилетий, не устояли перед ирокезской дипломатией. Между тем, англичане тихо сместили голландцев в Новых Нидерландах в 1664 году, и тоже были рады миру. Устранение голландского суверенитета, ставшее перманентным при помощи договора в 1667 году, не устранило в тот же миг торговцев этой нации. Хотя со временем они были вытеснены более сильными английскими конкурентами, выступавшими в той же роли, и еще не демонстрировавшими того экспансионизма, который характеризовал английскую политику в восемнадцатом веке.

Было бы ошибкой полагать, что ирокезы были принуждены к одностороннему мирному соглашению решительностью французов. Все это время европейские наблюдатели, казалось, не могли разобраться в сложностях межплеменных дипломатических и экономических манипуляций. Ирокезская политика редко была так пряма, чтобы включать в себя простую одностороннюю сдачу. Одним из тех, кто понимал это, был Жоликур Шарль Бонин, французкий солдат, служивший с Северной Америке, который писал: "Характер этих людей - это смесь простоты и хитрости, благородства и низости, тщеславия и учтивости, доброго нрава и предательства, храбрости и трусости, человечности и варварства".

Овечидно, что ирокезы реагировали на множество обстоятельств, заключая мир в 1667м. Среди них были сообщения иезуитов о недавней эпидемии, которая опустошала деревни Ироквойи и убила многие сотни воинов. К тому же, коалиция северных племен продемонстрировала замечательное сопротивление ирокезам, "полностью уничтожив" большой отряд мохокских воинов в Новой Англии. Два этих обстоятельства оставили ирокезов, которые могли, вероятно, выставить не более 2,500 тысяч воинов в лучшие времена, в ослабленном с военной точки зрения положении. С другой стороны, ирокезы могли просто пересмотреть свои позиции из-за английской оккупации голландских территорий. Тем не менее, несмотря на неопределенность этих обстоятельств, кажется очевидным, что ирокезы использовали свое новое согласие с французами, чтобы снова занятся войной со своими южными соседями, саскуэханоками.

 

Вторая война саскуэханноков

Саскуэханноки были известны, как грозные враги сенека, воевавших с ними и до этого, но не сумевших добиться определенного результата. Несмотря на то, что они, предположительно, населяли большой район в современной Пенсильвании, саскуэханноки были народом с широким радиусом действия, и посылали военные отряды и на запад к реке Огайо, и на север к озеру Онтарио. Сенека и саскуэханноки постоянно досаждали друг другу мелкими вторжениями в попытках патрулировать границы своих территорий и предотвратить вероятность скрытых вторжений.

Причина возникновения большого конфликта между этими двумя родственными народами на данный момент неизвестна из-за того же недостатка прямых свидетельств, которое влияет на изучение всех межплеменных войн семнадцатого столетия. Однако, кажется очевидным, что причины конфликта крылись в преградах, чинимых торговле пушниной в 1663 году. Важность этой войны была в том, что английские колонии Мэриленд и Дэлавэр в первый раз приняли активное участие в межплеменном торговом конфликте и значительно повлияли на его исход.

Саскуэханноки все больше досаждали сенека, по мере того, как те пытались провозить меха через район, сейчас являющийся границей Нью-Йорка и Пенсильвании. Сенека везли свои бобровые меха к Олбани "с большими неудобствами и по длинным и опасным маршрутам", а саскуэханноки сидели в засадах на них по всему пути точно так же, как мохоки вдоль реки Оттава. Чтобы защитить свои караваны, сенека, по сообщениям иезуитов, отправляли половину своих воинов в качестве эскортов.

В последовавшей войне саскуэханноки опять воспользовались огнестрельным оружием и маленькими пушками, ранее полученными от шведов. Пушки не использовались тактически, но были большой стратегической ценностью, являясь защитой главной деревни саскуэханноков. Мэриленд сразу послал пороху и пятьдесят человек, чтобы помочь удержать их главное поселение. В союзе с саскуэханноками находились остатки эри, после ставшие известными как минго, и шауни, которые впервые появились в качестве агрессивной силы в межплеменных войнах во время этого конфликта.

Сенека были не одиноки в своих несчастьях. Кайюга, "младшие братья" сенека, видимо, тоже понесли большой урон от рук саскуэханноков. Многие кайюга бежали на север со своих племенных земель, в освободившийся регион к северу от озера Онтарио. Онондага занимали территорию, прилегающую к кайюга, и считали себя вынужденными тоже принять участие в войне. По иронии судьбы, мохоки, казалось, проигнорировали трудности союзных им племен, и онейда поначалу отказались помогать сенека.

Тем не менее, по сообщениям, сенека и их союзники в 1663 году, для вторжения на территорию саскуэханноков собрали армию от 800 до 1,600 человек. Из-за неприступного частокола и пушек нападение сенека на главное поселение саскуэханноков было неудачным. В попытке добиться уступок путем дипломатии, а не силы, сенека отправили в деревню двадцать пять представителей, чтобы договориться с ее защитниками. Они были схвачены и сожжены у столбов, поднятых над частоколом в виду осаждающей армии сенека. Сенека в отчаянии отступили.

В течении нескольких лет сенека продолжали борьбу, проводя постоянные серии мелких рейдов. Наконец, в 1664 году к ним присоединились онейда, и, к ярости должностых лиц Мэриленда, атаковали союзников саскуэханноков - дэлавэров, живших у Чесапикского залива. Наконец, снова произошло вторжение на территорию кайюга, а помощь сенека, отправленная к ним, была разбита. Стало очевидно, что сенека просто не могут справиться с саскуэханноками. Сенека неоднократно обращались к французам, но Фронтенак, королевский губернатор на то время, отказывался им помочь.

Внезапно, в 1675 году сообщается, что саскуэханноки разбиты. Точные причины их поражения неясны, но похоже они включали вмешательство англичан. Один из сценариев предполагает, что силы ирокезов разбили саскуэханноков в битве, и что выжившие бежали на юг, вдоль границ Вирджинии и Мэриленда, где были униточжены, или проданы в рабство белыми. Вполне возможно, что решающая битва между ирокезами и саскуэханноками могла остаться незамеченной. Вездесущие иезуиты, по-видимому, ничего не знали о деталях рассеяния саскуэханноков, кроме того, что они бежали, оставив свое внезапное исчезновение тайной. Однако сообщалось, некоторые саскуэханноки все еще жили в восточной Пенсильвании в 1763 году.

 

Конец Бобровых войн

За исключением нескольких незначительных экспедиций против племен на западе, к 1684 году с попытками ирокезов добиться монополии на торговлю пушниной было покончено. В ходе всех своих войн они были помешаны на идее торговли пушниной в Олбани. Когда англичане захватили Новые Нидерланды у голландцев, ирокезы искусно переключились с одной группы торговцев на другую. Они также быстро увидели, что английские товары лучше французких и намного дешевле. Тем не менее, индейские народы Великих Озер более невозможно было заставить признать ирокезов в качестве посредников. Пять Наций Ирокезов, и мохоки в частности, растратили жизни своих юношей в войнах и, по иронии судьбы, истощили свою способность использвать войну, как инструмент экономического успеха.

Что более важно, в последние десятилетия семнадцатого века французы стали подниматься вверх по рекам вглубь континента, чтобы торговать напрямую с индейскими трапперами. Медар Грозилье, Пьер Радиссон, Луи Жолье и Жак Маркетт, и в особенности Робер Кавелье де ла Саль, продемонстрировали индейцам выгодность ведения дел непосредственно с французами. Активное вмешательство французов, или любых европейцев, в торговлю пушниной, подорвало основы столетия межплеменных торговых войн и усложнило картину мира ирокезов вплоть до невозможности переделать его по своему вкусу.

Тем не менее, ирокезы были проницательными политиками, тонкими дипломатами и решительными стратегами, доказавшими, что они не сдадутся при малейшей неудаче. Они стали обдумывать более мудрую политику. Не сослужит ли принятие нейтралитета между французами и англичанами в будущем лучшую службу, чем война? Они никогда прежде не пытались играть на вражде конкурентов друг к другу, тем не менее это станет их позицией на большую часть восемнадцатого века. Это решение ознаменовало конец ирокезских попыток добиться торговой монополии чисто военными методами, и открыло новую фазу искусной дипломатии и балансирования на грани войны.

 

«« назад