МЕСОАМЕРИКА глазами русских первопроходцев

 

 

 

 

 

 


 


 


 

Loading

 

 

 

 

Великие Озера > Этнография и культура >

Религиозные верования оджибвеев

George Copway (Gaagigegaabo), «The traditional history and characteristic sketches of the Ojibway nation» (1850), отрывок из главы «Chapter XII. Their Religious Belief»; перевод С. Педченко

 

«Щедрый Создатель вселенной,
Который властвует над ветрами, полагает пределы обширному океану,
И очерчивает для плывущих миров их круги».

«Он видит Бога в облаках, или слышит его в ветре».

 

Оджибвейский народ верил в великого Доброго Духа и Злого Духа. У него были так же «бесчисленные боги», среди которых был «бог войны», «бог охоты» и «бог птиц небесных».

Небеса были наполнены божествами, которым они поклонялись, и леса были наполнены их шопотом. Озера и реки были местами их посещений, горы и долины их обиталищем. Все замечательные уголки в стране считались их излюбленными местами. Это были пики скалистых утесов, расщелины скалистых гор. Водопады считались местами их забав.

Небо было обителью бога, который бдительно присматривал за звездами. Индейцы слышали его шопот в легком ветерке, или завывание в буре. Он владел всеми тремя небесами и иногда разлекался сбрасывая звезды со своих мест и заставляя их во время полета на землю превращаться в демонов, чтобы причинять зло и затруднять жизнь людям, которые населяли места их падения.

Созвездия были собраниями богов. Самыми яркими звездами были правящие духи, поставленные Великим Духом хранителями меньших духов. Скопления звезд были многолюдными городами небожителей. В историях, рассказываемых в вигвамах, упоминаются некоторые из этих высоко рожденных персонажей, спускавшиеся на землю и жившие среди людей, а также люди, которые поднимались наверх и становились обитателями небес. Говорят, что животные получили крылья, и некоторые из них с неба.

Если бы все истории, связанные с небесами, были записаны, обнаружилось бы, что с каждой звездой связано какое-либо необычное событие. В соотвествии с индейской традицией, история традиций звезд стала бы настоящей историей, и могла бы попасть в «литературные курьезы».

Земля изобиловала духами всех видов, добрыми и злыми. Духи леса одевались во мхи. Во время ливня или дождя тысячи их укрывались в одном цветке. Оджибвей, лежа под сенью своих лесов, представлял этих богов находящимися вокруг него. Он слышал их тоненькие голоса в жужжании насекомого. С полузакрытыми глазами он видел их тысячами, забавляющимися в луче солнца. Они видны и слышны вечером.

«Вверху, внизу, со всех сторон,
Показывались их маленькие красочные формы
Во всей их нарядной пышности волшебной гордости».

У оджибвеев был особый бог, управлявший наиболее важными растениями земли. Они были подданными этого существа, который зовется богом медицины. Считалось, что мужчина или женщина могут узнать от него свойства целебных корней, и люди часто постились, чтобы получить его расположение. Во время войн они носили с собой определенные коренья, которые, согласно поверию, предотвращали попадание пуль врага...

Оджибвеи питали большое доверие к снам. Для них они - предзнаменование удачи или неудачи. Посты значительной продолжительности выдерживаются, чтобы заполучить расположение бога. Эти посты происходят в различное время. Лето - время поста для детей. Я хорошо помню утомительный пост в четыре или пять дней, через который прошел довольно маленьким, и какой страшный аппетит был у меня после него...

Я не могу лучше отобразить влияние снов на ум индейца, чем рассказав историю индейской девушки, которая согласно обычаю поста, решила провести его в замечательном романтическом месте около Грэнд Айленда. Пещеру с обеих сторон этой бухты можно увидеть и до настоящего дня, с речушкой, спускающейся к берегу озера. Скала образует арку над потоком, подобно естественному мосту Вирджинии, на вершине которой стоит одинокая сосна. В одной из этих пещер находится скалистый уступ, и именно туда отправилась девушка искать расположения богов.

Летом она со своими друзьями ходила по южном берегу, где они каждый вечер разбивали лагерь. Внезапно, как это бывает, она стала задумчива. Она ничего не говорила, и ее родители удивлялись, не зная, в чем причина перемены в ней. Ее мать подумала, что та сердится и спросила, так ли это. Она только улыбнулась и сказала: «Кавин».

Проходил вечер за вечером, и каждый вечер она совершала свою обычную прогулку вдоль берега, собирая сердолик, который можно найти там в больших количествах. Однажды вечером ее увидели стоящей на вершине разноцветных скал. И когда солнце садилось за горизонт, а волны яростно плескались, было слышно, как она в первый раз пела. Ее длинные черные волосы развевались на ветру, а ее голос был слышен сквозь шелест листьев и шум воды. Когда наступила ночь, ее больше невозможно было видеть. Она укрылась в скалистой пещере, откуда возносила свои обращения к богам.

Люди зажгли березовые факелы и обошли лес, но не могли обнаружить ни малейшего признака присутствия девушки. Они были вынуждены ждать до утра. Наконец наступил рассвет, солнце постепенно поднималось. Ее родители и другие люди отправились на ее поиски. Они осмотрели все места в лесу, на полянах, на берегу в пещерах и скалах, и все-таки не смогли найти ее. День прошел. Наступила ночь. Они звали ее по имени: «Шаванокуэ» (Южная Женщина), но она не отвечала. Они ушли в большом горе, строя догадки об ее положении. Следующий день прошел так же, но с тем же успехом. С наступлением вечера, им показалось, что они услышали ее голос. Все они прислушивались. «Да», - сказал отец, - «это Шаванокуэ». Голос, казалось, звучал с такого большого расстояния среди скал, что они не могли бы добраться до него до наступления ночи, и голос пропал.

В беспокойстве люди ожидали наступления дня, и когда он настал, со всей возможной скоростью поспешили в направлении, в котором слышали ее голос. Не видя никакой тропы, оставленной ее следами, они решили, что это был не ее голос, но что они слышали голос духа, и что Великий Дух, чей след* был виден на скалах, забрал ее.

На следующую ночь, когда солнце садилось, они снова услышали голос, исходивший словно от скалистых утесов. Они смотрели в том направлении, когда заметили потерявшуюся девушку стоящей на высокой вершине, смотрящей на садящееся солнце и поющей свою вечернюю молитву богам ее отцев. Родители были уверены, что форма, которую они увидели, не могла быть духом, и это действительно их дочь. На следующее утро снова были предприняты поиски, которые окончились нахождением ее сидящей в пещере, с покрывавшими ее голову плащами из меха и находящимися вокруг нее кедровыми ветвями. Она не ела со дня, когда покинула дом, и хотя речушка с чистой водой протекала у ее ног, она не прикасалась к ней.

Ее спросили, почему она не рассказала друзьям о своем положении. Она ответила, что хотела поститься, и для того чтобы сделать это, лучше всего было оставаться здесь в одиночестве. Ее мать хотела, чтобы та отправилась с ней в их вигвам, но девушка отказалась сделать это, пока боги не сжалятся над ней.

На следующий ее мать снова навестила ее и спросила, посещали ли ее боги со времени их последнего разговора. Она ответила что нет, но что она решила оставаться тут, пока они не сделают этого. Затем она накрыла голову мехами и легла. В пещере, на скалистом уступе, она ждала посещения бога войны, бога растительного царства и бога вод, которые, как она ожидала, посетят ее во сне или в видимой форме и поговорят с ней.

Тем вечером волны яростно бились и выл ветер. Она уснула. Она увидела приближающимся молодого воина, который встал над ней, глядя как ее волосы цвета ворона развеваются на ветру. Склонившись над ней, он сказал: «Икуэ! (женщина) Я наблюдал за тобой эти три дня, и теперь пришел поговорить с тобой. Чего ты хочешь? Меха леса, перья редких птиц, или знание свойств диких цветов?» «Юноша!» - сказала она. - «Я знаю, твои отцы - невидимые духи земли. Я не хочу ни мехов, ни перьев, ни животных. Я хочу знание кореньев, чтобы я смогла облегчить страдания народа и продлить жизнь стариков, что живут среди нас». «И это то, ради чего ты постилась так долго и так преданно?» «Да. Леса привлекали меня, когда я была маленькой, но теперь долгие стенания моего народа от скопившихся над ним несчастий звучат в моих ушах. Лес родит прекрасные плоды, а берега озер украшены галькой различных оттенков. Я любила собирать лилии и цветы, до того как узнала, что в них есть жизнь и сила наделять ею. Тогда я поспешила в это уединенное место, ожидая прихода твоих отцов, чтобы они научили меня». «Тогда жди их», - сказал молодой человек, - «потому что они скоро придут».

Он ушел. Наступила ночь, темная ночь, и ей приснилось, что ее поставили на край высокой скалы, нависающей над великими прериями запада, и что перед ней многие народы собрались, чтобы объединиться в великой игре в мяч. Она стояла, наблюдая за ходом игры и заметила, что женщины были самыми быстрыми, и что она из них на самом деле выиграла приз. Незнакомец снова стоял рядом с девушкой. «Там», - сказал он, - «не видишь ли ты девушку среди толпы?» Она ответила, что видит. «Так твой народ будет выглядеть для тебя, когда собравшиеся множества присоединяться к народной игре в мяч. Если это тебя удовлетворит, иди, возвращайся к твоей матери». Он снова покинул ее, и в большом волнении она проснулась от своего полного событиями сна.

Наступило утро, когда ее мать снова спросила, посетили ли ее боги. Она не ответила. Ее мать ушла, но вскоре снова вернулась и безуспешно пыталась уговорить ее покинуть пещеру.

В ту ночь ветра были яростны, а воды с большой силой бились о разноцветные скалы. Земля дрожала, когда раскаты грома раздавались над ней, и почти постоянно сверкающие молнии заставляли потоки воды выглядеть как расплавленное золото. Несмотря на грохот природы, девушка уснула. Многочисленные существа окружали ее. Один был одет в багрянец, другой в синий цвет, еще один в черный, и еще один в белую одежду. Они пели песню, затем ушли, за исключением одного, который как выяснилось, остался, чтобы открыть ей то, что она видела. Он был старым и довольно лысым. «Носис!» (дитя) - сказал он, - «ты знаешь кто приходил и пел тебе?» Она ответила, что нет. «Отчего же», - продолжал он, - «все они мои дети - они птицы, которых ты видишь в лесах - они всегда будут петь для тебя. А я - их родитель», - сказал великий Лысый Орел, расправляя свои крылья и внезапно взлетев.

На следующее утро эти самые птицы прилетели и запели у ее изголовья, пока она размышляла о своем приятном сне. Красногрудая зарянка, ярко красные птицы, синие сойки и крошечные колибри были вокруг нее. Она подумала, что боги были благосклонны к ней, и ее сердце исполнилось чувствами благодарности.

Когда пришло следующее утро, она обнаружила, что ее сила быстро покидает ее. Ее мать снова пришла со своими обычными мольбами, но она оставалась безмолвна к ним, и по-видимому не замечала ни ее, ни их.

У нее было много замечательных снов. В одном из них она видела двух существ, которые пришли проводить ее на холм, откуда она могла видеть равнины внизу. Поднимаясь на холм, они взошли по многим кручам, и когда она стояла на вершине одной из них, ее сопровождающие предложили ей оглянуться и посмотреть, что они миновали. Она обернулась. Что за вид! Облака клубились под ней, наверху все было чисто. Она увидела тропу, по которой шла, и вокруг ее заметила вспышку молнии. «То, что перед тобой, с границей на большом холме - детство. Оно приятно, но опасно. Скалы представляют опасные времена в жизни. Но продолжай двигаться, не гляди назад, пока не достигнешь самой высокой вершины». Наверх, наверх они шли. Путь был разным - иногда безопасным, иногда опасным. Когда они наконец поднялись, они увидели с одной стороны глубокий широкий океан, а с другой высокие многочисленные горы запада. Океан, сверкающий на солнце, - природа, возносящая свои битвы до небес. Один из спутников девушки дотронулся до ее головы, когда половина ее волос стала белоснежной. Затем она проснулась очень изнуренной.

На следующее утро, когда пришла ее мать и как прежде, хотела чтобы та сопровождала ее, мать решила, что если в ее следующее посещение та откажется, она заберет ее из пещеры силой.

В своем последнем сне девушка видела каное, плывущее по Верхнему Озеру. Оно подплыло к тому месту, где она стояла, и ее попросили войти в него. Она сделала это, когда один из ее посетителей начал петь песню:

«Бабамашийан нибингэ,
Бабамосэ акингэ».

«Я иду по волнам моря,
Я иду по холмам и долинам».

Они плыли на каное, пока земля не скрылась из виду и воды вокруг них не стали нидвижимы. «Когда будет тихо», - сказали они, - «спой это, и ты услышишь наш шепот тебе». Затем они вернули ее на берег.

Когда она проснулась, буря все еще бушевала, и голоса богов были слышны в ветрах среди деревьев. Веря, что она получила расположение духов, для встречи с которыми она уединилась, она позволила, когда пришла ее мать, чтобы ее забрали в вигвам. Это был десятый день ее поста, и ее сила почти покинула ее.

«Через этот пост я получила расположение богов», - сказала она друзьям, столпившимся вокруг нее. «Я прошла путь жизни, и узнала, что не умру пока половина моих волос не побелеет».

С тех пор я видел эту девушку только однажды. В 1842 году, плывя вдоль Верхнего Озера, на его южном берегу, я довольно неожиданно увидел группу вигвамов, где я видел Шаванокуэ и слушал с большим интересом ее рассказ о снах ее детства. Я дал ей несколько диких уток из свой поклажи дичи и ярд красной материи - ткани, которая очень высоко ценится индейскими женщинами. Я сделал это, чтобы отплатить за те ранние впечатления, которые она оставила в моем уме, приведя меня к вере, что благородны только те поступки человека, которые совершаются во благо других. И что добродетель будет вознаграждена в будущем, находится ли она на землях язычников или в христианских храмах.

Есть один Правитель, которого мы называем Кишэ-манидо «Благосклонный Дух», или Кичи-манидо, «Великий Дух». Это существо находится во всей вселенной одновременно, управляя всеми под разными именами, такими как «бог войны», «бог рыбы», и т.д.

Солнце - вигвам Великого Духа, и индейцы видят это светило жилищем этого существа. Очень немногие из северных индейцев полагали, что солнце - это объект поклонения. Когда проводились большие советы или шаманские церемонии, если день был ясен, индейцы думали, что Великий Дух улыбается им. Если было облачно, полагали, что Великий Дух недоволен.

Никому из индейской молодежи не было позволено произносить имя Великого Духа без должных признаков почтения. Было время, когда они не упоминали имя бога всуе, но некоторые этот обычай приобрели после того как стали цивилизованны! Суровые, хотя и не слишком суровые правила, которые они приняли, должно быть удерживали зло от привхождения вместе с добром во время их контактов с белыми. Однако, есть дети, которые, как только их языки придут в форму, используют их, чтобы поносить своего Создателя. Я никогда не слушал богохульствующего человека без того, чтобы не похолодеть от ужаса. Потому что, бледнолицый, позволь мне сказать тебе, что Злой Дух свят для такого человека.

А этот культ индейцев называется «культ Мидэ» и проводится так:

Когда построен вигвам, его длина пропорциональна количеству людей, которые будут в нем находиться. Его ширина обычно двадцать шагов. Длинные шесты, которые соединяются вершинами, вставляются в землю на расстоянии приблизительно двух футов друг от друга. На них делается навес или крыша. В центре вигвама находится шест, который называется шестом собрания, или Мидэватик. На нем нарисовано изображение Великого Духа. Стены вигвама покрыты ветвями и циновками. В большой шаманский барабан бьют три дня и три ночи перед временем совершения обряда. Те люди, что получали наставления год или больше, приводятся и ставятся в центре. Священник или главный шаман, с порошком в руке, поет в конце вигвама песню. Закончив это, он идет в другой конец и повтряет ее. Затем они нацеливают удар на своего ученика, который падает на землю, как если бы потерял сознание, что с ним может и случиться после такого урока. Учитель снова поет, после чего отметка делается в центре груди ученика, куда, как предполагается, войдет шаманская раковина. Эту раковину, которую, как сказано, учитель бросает в ученика, и которая, как ему говорят, останется с ним в течение всей его жизни, мы называем Мидэ-мигис (ракушка).

Вскоре инициируемого ставят на колени пред шаманской сумкой, которая считается священной. Затем человек подходит к стоящему на коленях и открывает пояс вампума, или ракушек, из которых он берет связку, эмблему жизни. Одна загнута, остальные прямые. Различные вещи, которые нужно будет использовать, затем открываются и все объясняются.

В течение двух дней до обряда делаются большие приготовления. Детей наряжают, стар и млад фантастически украшаются перьями, красками и шкурами диких зверей.

Привилегия присоединиться к этому культу даруется старшими членами. Некоторым детям позволяют сделать это, хотя они очень малы. Когда они очень больны, старейшины проводят совещание и вносят предложение инициировать больного, так как через это они получают расположение Великого Духа и идут на поправку. Обычно, однако, наставления даются кандидатам на инициацию в течение года или двух, во время которых их учат обязанностям, которые они принимают.

Я думаю, этот «культ Мидэ» обычен среди большинства индейских племен на западе и севере. Он напоминает в некоторых деталях, так называемые в Соединенных Штатах, тайные общества. Члены разных племен, когда встречаются, допускаются в вигвам, в зависимости от их знаний о нем, даже несмотря на их незнание языка друг друга, что делает необходимым использование знаков для понимания.

Пока проходит шаманский обряд, рядом с большим ставится маленький вигвам, где глава хранит все свои шаманские сумки, песни и эмблемы. В этом вигваме даются подготовительные наставления, а так же когда инициация закончена, инициируемый допускается с песнями, которые он выучил. Никому из неинициированных не разрешается входить внутрь. Несколько лет назад, джентельмена, заехавшего в деревню сиу ниже Сент Пола, остроумный индеец попросил войти внутрь и покурить со стариком. Конечно, он вошел, и как только он сел, началась схватка. Один сорвал его шляпу, другой вышвырнул его из вигвама, и когда он спросил где его шляпа, то обнаружил, что ее выкинули раньше него. Решив действовать по-своему, он опять вошел, или попытался сделать это, когда будучи встречен на входе, был сбит с ног и тревожась за свою жизнь и шляпу, пожертвовал концом своего плаща индейскому парню, который ловко отрезал его. Он не мог понять причины такого обращения, пока я не объяснил ему ее. Он решил, что они грубы. Я тоже так решил. Но он посмеялся над этим, и наконец заключил: «Это была хорошая шутка», о которой ему часто напоминал конец его плаща и мех на шапке.

Исток индейской веры в этот шаманский обряд следует искать в следующей традиционной истории, которую обычно рассказывают любому, кто собирается присоединиться к клану. Я получил ее сам, пройдя тяжелое мистическое испытание.

Когда Кишэ-манидо создал красных людей, он создал их счастливыми. Люди были больше, быстрее бегали, были более ловки в играх и доживали до более преклонного возраста, чем сейчас. Лес изобиловал дичью, деревья ломились от плодов, а птицы, которые сейчас покрыты черными перьями, все были одеты в чисто белый. Птицы не ели мяса, потому что широкие прерии были покрыты фруктами и овощами. Рыбы в воде были большими. Манидо наблюдал с небес за сверканием огней в вигвамах, и они были так же бесчисленны, как звезды в небе.

Посетители с небес спускались раз в каждые несколько дней, и спрашивали у индейцев все ли хорошо. Находя их счастливыми и довольными, они возвращались в свои небесные дома. Это были боги-хранители, и они советовались с мудрецами различных деревень и советовали никому не подниматься по лозе, которая росла на земле, и вершина которой достигала неба, так как это была лестница по которой духи спускались на землю, чтобы благословить красных людей.

Один из этих духов-посыльных близко подружился с одним из молодых храбрецов, который жил в хижине со своей бабкой, и проявлял к нему благосклонность предлагая ходить вместе с ним по различным деревням в округе. Расположение, оказываемое этим богом молодому человеку, породило зависть среди его собратьев, и в отсуствие его видного друга, этому человеку сильно досаждали его соседи, которые завидовали его положению. Однажды, когда это преследование стало невыносимым, он решил покинуть свою страну, и если возможно, сопроводить духа на небо.

Людям было предписана единственная обязанность удерживаться от любого желания или любой попытки подняться по лозе, чьи ветви достигали небес. Им было сказано, что это принесет им тяжкие наказания.

Дух, найдя молодого человека очень опечаленным, спроив и узнав истинную причину его горя, и взяв его с собой, поднялся на небо. Старая женщина кричала, чтобы он вернулся: «Носис, би-гивэн, би-гивэн». «Дитя мое, вернись, вернись!» Он не вернулся домой, и женщина, приведя в порядок все свои домашние дела, после наступления ночи направилась к лозе и начала подниматься по ней.

Утром индейцы обнаружили что дом, в котором она жила, пуст, и вскоре заметили, что она поднимается по лозе. Они кричали ей: «Шэ! авас би-гивэн, маджи-мидимойэйиш!» «Эй, вернись назад, ты старая ведьма». Но она продолжала подниматься вверх, вверх, вверх. Собрался совет чтобы решить, что сделать, чтобы вернуть ее. Они слышали ее рыдания о внуке. «Нига-вабама носис». «Я еще увижу мое дитя».

Страх и ужас наполнили сердце народа, потому что один из них не послушался Великого Духа. Возмущение и ярость были видны в действиях воинов, и свет горящего вигвама нарушительницы бросал вокруг свои пылающие лучи. Женщина почти достигла верхушки лозы, которая обвилась вокруг одной из звезд неба, и готова была ступить в это место, когда лоза обломилась, и она полетела вниз с обломленной лозой, которая прежде была лестницей между небом и землей.

Народы, проходя мимо нее, когда она сидела посреди причиненного ею разрушения, опустив свою склонившуюся голову, говорили: «Ва, кинамадаби маджи-миндимойейиш». «Вот сидишь ты, старая ведьма». Некоторые ударяли ее, другие таскали за волосы,** выражая этим свое осуждение. Все, кто будут жить после тебя, будут звать тебя Икуэ (женщина).

Новость об этом несчастье быстро распространялась от деревни к деревне. Это странным образом отразилось на некоторых мужчинах, женщинах и детях. Некоторые жаловались на боль в голове, другие на боль в различных частях тела. Некоторые не могли ходить, некоторые не могли говорить. Они думали, что некоторые из этих людей уснули, потому что не знали, что такое смерть. Они никогда не видели ее присутствия. Глубокая скорбь начала свое правление во всех деревнях. Не было больше охоты, не было игр, не пелись песни, чтобы проводить солнце на его вечерний отдых. Это было наказание, последовавшие за нарушением. Болезнь была следствием того, что обломилась лоза. За ней последовала смерть.

Однажды среди своего горя, они решили посоветоваться друг с другом, чтобы решить, что можно сделать. Никто не знал. Они внимательно следили не спустятся ли те существа, что бывало посещали их - и наконец они пришли. Каждый старался рассказать свою историю. Вскоре они обнаружили, что посетители были тихи и грустны. Они спросили народы, что они хотели бы рассказать Великому Духу в своем горе.

Первый предложил, чтобы лозу между небом и землей заменили. Второй попросил чтобы Великий Дух сделал так, чтобы болезни покинули их. Третий попросил, чтобы убили старуху, так как она была причиной такого большого несчастья. Четвертый пожелал, чтобы Великий Дух дал им много дичи. Пятый и последний попросил, чтобы Великий Дух проислал им то, что успокоило бы их и облегчило горе.

Услышав это, посетители ушли, сказав, чтобы индейцы подождали, пока они узнают, что Великий Дух скажет каждому из просивших. Каждый день их отсутствия казался месяцем. Наконец они пришли и собрались вокруг страждущих людей. Они сказали им, что люди должны умирать, потому что лоза, соединявшая землю и небо сломана. «Но Великий Дух послал нас утешить вас и сказать, что вы должны делать дальше».

Затем гости собрали все цветы на равнинах, озерах и по берегам озер. И высушив их в своих руках, подули на листья своим дыханием, и они разлетелись по всей земле - где они падали, они проростали и становились целебными растениями для лечения всех болезней.

Индейцы учредили танец и вместе с ним форму обряда. Те несколько, что встретились там, были первыми, кто построил Шаманский Вигвам. Они получили свои правила от Великого Духа, и так возник «Шаманский Культ».

Посетители передали им эти слова и ушли:

«Нет такого цветка, который цветет, каким бы маленьким он ни был, который не имеет мудрого назначения.
Нет такой травинки, как бы ничтожна она ни была, которая не требуется индейцу.
Изучая это и поступая в соотвествии с этимим истинами вы принесете себе добро и угодите Великому Духу»

То, что написано выше - всеобщее верование северо-западных индейцев о том, как возникли болезнь и смерть и как был создан Шаманский Культ.


КОММЕНТАРИИ

* Знаки на разноцветных скалах считаются следами Великого Духа.

** Одна из моих знакомых леди тонко заметила, когда я рассказал ей эту историю: «Да, джентельмены продолжают делать это с тех пор!»

 

«« назад