МЕСОАМЕРИКА глазами русских первопроходцев

 

 

 

 


 


 


 


 

Loading

 

 

 

 

Майя > История и культура >

Ранние вождества в юго-восточной Мезоамерике

Беляев Д.Д.

В такой важной области историко-антропологических исследований как политогенез данные из Нового Света всегда занимали очень важное место - это второй, наряду с Древним Востоком, регион спонтанного, «чистого» возникновения сложной социально-политической организации. Поэтому процессы, происходившие во II - I тыс. до н. э. и приведшие к становлению первых сложных обществ, подлежат тщательному изучению.

Традиционная схема происхождения цивилизации в Месоамерике в доклассический или формативный период (2000 г. до н. э. - 200 г. н. э.) связана с так называемой «ольмекской проблемой»1. Культура ольмеков, сформировавшаяся на побережье Мексиканского залива, считалась «культурой-матерью», первой достигшей порога цивилизации, а затем распространившей «свет прогресса» в остальные регионы. Все другие общества получили название «ольмекоидных», возникших под влиянием «метрополии».

Археологические исследования в 1970-1980-е гг. существенно изменили старое понимание проблемы. Стало ясно, что сложные общества формировались параллельно в разных регионах Мезоамерики на общем культурном субстрате архаического периода. В настоящее время модель «материнской культуры» сохраняется лишь как анахронизм2. Как отмечает Майкл Лав, «лишенные привилегированного статуса самых сложных обществ, очага высокой культуры, социумы побережья Мексиканского залива теперь кажутся лишь часть целой группы ранних сложных обществ, которые были объединены в единую сеть общим стилем, иконографией и символизмом»3.

Участники симпозиума «Региональные перспективы в ольмекской проблеме» в 1983 г. предложили использовать термин «ольмеки» только в узком значении: общество и археологическая культура, существовавшая на южном побережье Мексиканского залива во II - I тыс. до н. э.4 Именно в этом значении он будет применяться в данной работе. Для периода 1150-850 гг. до н. э., когда во многих регионах Мезоамерики распространяются схожие иконографические мотивы, будет использоваться термин «Ранний горизонт».

Начиная с 1960-х гг. доминирующей в изучении формативных мезоамериканских обществ стала концепция вождества. Первыми, кто применил ее в мезоамериканистике были Уильям Сандерс и Барбара Прайс, а также Кент Флэннери5.

В современной науке существует два основных направления в изучении вождеств6. Первое восходит к Э. Сервису, введшему это понятие в широкий научный оборот. Сервис делал акцент на ранговой природе вождества7. М. Фрид считал термин «ранговое общество» более точным, чем «вождество»8. В таком плане основной характеристикой вождеств является социальная стратификация и связанные с ней феномены. Второе направление базируется на работах К. Оберга и Р. Карнейро и рассматривает вождества с точки зрения политической организации. Карнейро, основываясь на идеях Оберга, определяет вождество как «автономное политическое образование, объединяющее несколько деревень под постоянным контролем верховного вождя»9. Критикуя первый подход, он отмечает, что ранги возникают как результат формирования иерархической политической структуры во главе с наследственными вождями10. Принимая в целом точку зрения Карнейро, тем не менее, следует отметить, что поселенческая иерархия не является единственным археологическим индикатором вождеств. Необходимо комплексно рассматривать всю структуру поселенческой организации, включая микроуровень (отдельные комплексы внутри поселений) и мезоуровень (структура поселений целиком).

В археологии Нового Света одним из важнейших критериев формирования сложной социально-политической организации является монументальная архитектура. Один из классиков доколумбовой археологии Гордон Уилли в 1964 г. писал: «… несомненно, организация доколумбовых обществ значительно варьировалась во времени и пространстве, но появление площадей, храмов и других общественных построек в любой локальной или региональной мезоамериканской культурной последовательности является наиболее существенным моментом для того, чтобы постулировать начало изменений, которые вели от относительно недифференцированного к относительно высоко дифференцированному обществу»11. Даже простые вождества Больших Антильских островов12 оставили после себя ряд церемониальных памятников, таких как площадки для игры в мяч на Пуэрто-Рико и Кубе, а также найденная в Сан-Хуан-де-Магуана мощеная камнем площадка с вертикально установленным блоком13.

При этом, однако, следует принимать во внимание, что монументальные сооружения появляются достаточно рано и необязательно связаны с существованием надлокальной организации14. Как правило, это святилища, строившиеся силами нескольких групп и служившие культовыми центрами прилегающей округи. В Америке хорошо известные примеры такого типа сооружений - это маунды домиссисспипского времени на Юго-Востоке США.

Оптимальным в реконструкции вождеств является привлечение археологических материалов, характеризующих все его характеристики. Классическим примером подобного исследования является статья Кристофера Пиблза и Сюзан Кус, посвященная Маундвиллю - одному из миссиссиппских вождеств Юго-Востока США15. Авторы использовали для характеристики общества Маундвилля следующие критерии: 1) различия в погребениях; 2) поселенческая организация; 3) характер ремесленного производства; 4) организация торговли.

Наиболее распространенная типология вождеств делит их по уровню иерархической сложности: простые, сложные и суперсложные, или, в терминологии Р. Карнейро, простые, компаундные и консолидированные16. Простое вождество состоит из центрального поселения - резиденции вождя - и подвластных деревень. Сложное вождество объединяет под властью верховного вождя несколько простых, сохраняющих своих лидеров. Таким образом, сложное вождество имеет трехуровневую иерархию поселений. В суперсложных вождествах верховный вождь смещал правителей завоеванных областей и сажал на их место лиц по своему усмотрению, как правило своих родичей.

В раннеформативное время Мезоамерика была поделена между двумя большими культурными традициями: «горной», распространенной в Центральной и Западной Мезоамерике, и «равнинной», охватытвавшей Юго-восточную Мезоамерику. Для первой характерны посуда красно-желтых тонов (кувшины, чаши и бутыли), а для второй - текомате (кувшины без горла) с двуцветным ангобом или с желобчатым или сетчатым орнаментом17.

Юго-восточная Мезоамерика включает территорию ряда современных мексиканских штатов (юг Веракруса, Табаско, Чиапас, Кампече, Юкатан, Кинтана-Роо), Гватемалу, Белиз, Гондурас и Сальвадор. Эта обширная зона включает три историко-культурных региона: побережье Мексиканского залива, область перешейка (Центральночиапасская впадина, горные районы Чиапаса и Гватемалы, тихоокеанское побережье) и область майя. Социально-политическая эволюция низменностей майя автором уже рассматривалась18, поэтому этот регион будет исключен из нашего исследования.

Юго-Восточная Мезоамерика была одним из первых центров архаической культуры в Мезоамерике. Пещера Санта-Марта, Чиапас19. Здесь же располагался и важный очаг формирования сложных обществ. Для формативного периода более удобно несколько иное культурно-географическое деление интересующей нас территории: 1) побережье Мексиканского залива; 2) тихоокеанское побережье Центральночиапасская впадина и горные районы Чиапаса и Гватемалы.

В лингвистическом отношении Юго-Восточная Мезоамерика представляла собой контактную зону между языковыми семьями майя-киче и михе-соке. Восточную границу Юго-Восточной Мезоамерики (Сальвадор) занимали носители языков шинка-ленка.

Конфигурация ареалов майя и михе-соке была иной, чем в эпоху конкисты. Диалекты прото-михе-соке занимали побережье Мексиканского залива, тихоокеанское побережье Чиапаса и Гватемалы и Центральночиапасскую впадину. Вся долина Усумасинты и междуречье рек Чишой и Пасьон также занимали михе-соке, а майя пришли сюда позже20.

 

Побережье Мексиканского залива (Ольман)

Как показали археологические исследования, самые ранние следы обитания в районе Ла-Венты относятся уже к концу III тыс. до н. э. Первые поселенцы освоили экологические зоны речных эстуариев и создали комплексную экономику с использованием земледелия (маис, дававший три урожая в год, бобы, авокадо), морских и речных ресурсов. Первые поселения представляли собой небольшие деревни в орошаемых зонах. В раннеформативной последовательности выделяются три фазы: ранний Бари (2250-1750 гг. до н. э.), средний Бари (1750-1400 гг. до н. э.) и поздний Бари (1400-1150 гг. до н. э.)21. В последнюю фазу в этом районе располагалось четыре небольших поселения, а центр области, видимо, располагался в Сан-Андресе. Между 1400 и 1150 гг. до н. э. произошло наводнение, вероятно, затопившее Сан-Андрес, где выше слоя 10 идет чистый ил22. Это, видимо, привело к возвышению Ла-Венты. В Сан-Лоренсо наиболее ранние слои относятся к фазам Охочи (1500-1350 гг. до н. э.), Бахио (1350-1250 гг. до н. э.) и Чичаррас (1250- 1150 гг. до н. э.).

Первые свидетельства сложения надобщинной социально-политической организации в ольмекском регионе относятся к ХII в. до н. э. Наиболее полные данные происходят из Сан-Лоренсо (штат Веракрус).

Археологические исследования в долине р. Коацакоалькос выявили трехуровневую поселенческую иерархию. Первый уровень представлен Сан-Лоренсо. Второй уровень (тип 6 в классификации проекта Сан-Лоренсо) - это поселения с террасами и площадью до 25 га23. Их насчитывается четыре (Сан-Антонио, Ауатепек, Лома-дель-Сапоте и безымянное поселение у холма Пенья-Бланка) и они располагаются на возвышенностях примерно на одинаковом расстоянии друг от друга. Третий уровень составляют многочисленные деревушки и изолированные домохозяйства24.

Сан-Лоренсо между 1150 и 900 гг. до н. э. превратился в обширное поселение, занимавшее вершину и склоны невысокого плато. Его площадь определяется по-разному: 52,9 га25, 300 га26 и даже 690 га27 (последняя цифра явно преувеличена). Однако Сан-Лоренсо разительно отличается от более поздних мезоамериканских отсутствием монументальной архитектуры. Хотя на вершине плато располагался традиционный архитектурный комплекс из площади и искусственных земляных холмов, исследования показали, что они датируются среднеформативным временем28. В связи с этим была выдвинута гипотеза, что все плато представляло собой искусственную постройку, которая, по мнению Майкла Ко, имела форму «летящей птицы»29. Это широко распространившаяся идея была опровергнута раскопками проекта Сан-Лоренсо в 1990-е гг. Плато оказалось естественным, хотя его склоны действительно были модифицированы, чтобы создать многочисленные жилые террасы.

Все высокостатусные постройки, обнаруженные на городище в 1990-е гг., располагались на невысоких, не более 2 м, платформах. Самой важной из них был так называемый «Красный дворец». Это было большое длинное здание со стенами из утрамбованной земли и из известняковых и песчаниковых плит. Под полом находился акведук из базальтовых желобов. Судя по анализу почв, крыша «дворца» была из пальмовых листьев. Центральной опорой для крыши служила базальтовая колонна30. Другая важная постройка (D4-7), длиной 12 м и апсидальная в плане, стояла на платформе из глины размерами 75 на 50 м.

По-видимому, в раннеформативных мезоамериканских обществах существовали иные стили власти и иные идеологические модели, не связанные с воздвижением земляных или каменных платформ-насыпей. Д. Гроув отмечает сходство ольмекской архитектуры этого времени с центральной постройкой (Здание 6) Сан-Хосе-Моготе (Оахака)31. Очень похоже выглядел и Маунд 6 в Пасо-де-ла-Амада (тихоокеанское побережье Чиапаса).

Вопрос о функции этих строений остается неясным. «Мужской дом» в Сан-Хосе-Моготе, представлял собой святилище на невысоком (около 40 см) основании, размерами 4 на 6 м32. Маркус и Флэннери предполагают подобную же роль и для Маунда 6 в Пасо-де-ла-Амада, но по археологическим данным оно было резиденцией местного вождя33.

Место монументальной архитектуры в общественной идеологии ольмеков играла монументальная скульптура. Обширный корпус Сан-Лоренсо включает 10 колоссальных голов из базальта, алтари/троны и несколько десятков различных антропоморфных и зооморфных изваяний. В меньших количествах монументы были обнаружены и в окружающих поселениях. Однако колоссальные головы встречаются только в Сан-Лоренсо, а в поселениях второго уровня находят лишь алтари/троны (например, в Потреро-Нуэво) и статуи сидящих мужчин со знаками высокого статуса (ожерелья, серьги) в сложных головных уборах34.

Колоссальные головы, очевидно, изображали верховных вождей. Их незначительное количество и концентрация в центральном поселении дополнительно свидетельствуют в пользу этого. Хотя головы не являются индивидуальными портретами, но они отличаются друг от друга. Кроме того, каждая голова имеет свой особый шлем. Известно, что в Мезоамерике головной убор служил основным показателем статуса человека. Более того, в классический период в головные уборы часто вписывались именные иероглифы царей и знати. Хотя у ольмеков письменности еще не было, но уже существовала сложная символическая иконографическая система35. По аналогии с позднейшей традицией можно предположить, что символы на шлеме могут передавать имена и титулы вождей.

Как показал Д. Гроув, так называемые «алтари» в действительности представляли собой троны36. Трон, по-видимому, был символом власти вождя. Находки тронов в поселениях второго уровня, таким образом, говорят о существовании иерархии вождей. Дж. Портер продемонстрировал, что многие головы были высечены из тронов37. Он полагает, что они использовались в рамках одного цикла: трон (использовался инаугурации) - голова (посмертный портрет?). Но это происходило лишь с тронами Сан-Лоренсо и других центров первого уровня.

Статуи сидящих мужчин, по мнению Дж. Кларка, изображают второстепенную элиту, не принадлежавшую к роду верховных вождей. Следовательно, распределение монументов отражает политическую иерархию.

Социальная стратификация в Сан-Лоренсо прослеживается по материалам домашней архитектуры. На вершине плато располагались большие жилища, в сооружении которых использовался камень, а на террасах по склонам - небольшие дома со стенами из глины и утрамбованной земли. Таким образом, можно говорить о выделении двух рангов - элиты и общинников. При этом общинники имели доступ к таким «престижным» материалам как резная и расписная керамика и обсидиан38.

Ремесло, в частности изготовление каменных орудий и керамики, практиковалось на домашнем уровне. Однако изготовление каменных скульптур происходило не на общинном уровне. Исследованные археологами мастерская по обработке базальта и по переделке монументов располагались недалеко от «Красного дворца» и были с ним связаны39. Очевидно, эта сфера контролировалась элитой.

Раннеформативная история Ла-Венты (фаза ранняя Ла-Вента, 1150-800 гг. до н. э.) исследована хуже. Тем не менее, наличие здесь колоссальных голов говорит о том, что уже до 900 г. до н. э. она стала центром другого важного вождества.

Третий центр, где были найдены головы - Трес-Сапотес. В некоторых последних работах он более не рассматривается как ольмекский центр40. Тем не менее, колоссальные головы не позволяют отнести это поселение ко второму уровню иерархии. Раннеформативная керамика была обнаружена при раскопках в Лагуна-де-лос-Серрос41, но все монументы с этого городища относятся, скорее, к среднеформативной эпохе.

Насколько раннеформативное ольмекское общество соответствует модели вождества? Поселенческая иерархия из трех уровней, социальная система, состоящая из двух рангов, изображения лидеров в камне, символы власти - все это характерные признаки вождеств. Однако, как показали исследования в Оахаке, в горной Мезоамерике в это же время продолжала развитие другая форма политической организации - сложные общинные объединения. Так Маркус и Флэннери42 полагают, что общество долины Оахаки до 1150 г. до н. э. состояло из независимых территориальных общин. Р. Блэнтон и его коллеги же полагают, что о вождествах в Оахаке нельзя говорить вплоть до начала фазы Росарио (ок. 700 г. до н. э.)43. В долине Мехико нет сведений о формировании надлокальной организации вплоть до конца II тыс. до н. э.44 По-видимому, первые вождества и общинные объединения достаточно длительное время сосуществовали.

Около 900 г. до н. э. заканчивается эпоха расцвета Сан-Лоренсо. Этому предлагались как исторические (завоевание, социальная борьба), так и природные (вулканическая активность, изменение речного русла) объяснения. Однако сам центр заброшен не был (фаза Накасте, 900-700 гг.). Именно к среднеформативной фазе относится монументальная архитектура - земляные холмы и платформы, расположенные вокруг площадей. Изучение поселений вокруг также показывает, что упадок был относительным. Поселенческая иерархия по-прежнему состояла из трех уровней: 1) Сан-Лоренсо; 2) поселения с террасами, площадью до 25 га и несколькими земляными насыпями-платформами; 3) небольшие деревни без монументальной архитектуры. Центры второго уровня в некоторых случаях поменяли свое местоположение45. В целом количество поселений в непосредственной округе Сан-Лоренсо уменьшилось, а на периферии выросло46. Все это говорит о том, что сложное вождество Сан-Лоренсо, хотя и пережило определенный кризис, сохранилось без изменений.

Наблюдается резкий взлет могущества Ла-Венты. Возможно, это было связано с очередным изменением русла реки Бари. С рубежа II-I тыс. до н. э. оно пролегало в 2 км от Группы «А» в Ла-Венте, что давало возможность контроля за коммуникациями и облегчало перемещение ресурсов.

В районе Ла-Венты окончательно формируется трехуровневая поселенческая иерархия: поселения без маундов - поселения с центральным маундом - поселения с несколькими маундами47. Население зоны между Ла-Вентой и Сан-Мигелем (эти памятники разделяет около 40 км) составляло не менее 10 000 человек. Ранговая структура видна из различий в домашней архитектуре, керамике и диете. Особенно показательна последняя: нижний сегмент населения питался маисом, рыбой, моллюсками и черепахами, а в рацион верхнего дополнительно входили крокодилы, олени и домашние собаки48.

Ла-Вента достигла в размерах 2 кв. км. Отличительной ее особенностью являлись монументальные земляные постройки. Их сооружение началось в Х в. до н. э. Между 900 и 750 гг. до н. э. были сооружены комплексы «А» и «С». Центральной осью поселения являлась «Большая пирамида» - округлый в плане земляной холм высотой более 30 м. В строительстве пирамиды не было определено каких-либо этапов: похоже, что она была воздвигнута как единовременный проект в IХ в. до н. э.49 На север от пирамиды располагается двор, образованный несколькими длинными постройками (комплекс «А»). В данном случае это наиболее ранний в Ольмане сложный архитектурный ансамбль - так называемый двухчастный комплекс, ориентированный по оси север-юг, по Э. МакДональду50. Возможно, уже в это время сложилась традиция создания сложных мозаик из серпентина, характеризующих Ла-Венту.

Следующие строительные этапы сопровождались закладкой мозаик из серпентиновых блоков (по-видимому, это были освятительные жертвы). После 600 г. до н. э. в группе «D» сооружается новый комплекс: небольшая пирамида, ориентированная на длинную платформу. Эти постройки расположены по линии запад - восток и, вероятно, представляют собой пример новой архитектурной традиции, берущей начало в Чиапасе.

В среднеформативное время в Ла-Венте появляется новый тип монументальной скульптуры - стелы, которых известно восемь. Стела 1 изображает женщину в сложном головном уборе, стоящую в нише51. На Стеле 2 представлен правитель в богатом одеянии с оружием в руках, окруженный шестью человеческими фигурами. Стела 3 - это сцена встречи двух знатных персонажей; один из них в пышной короне, как на Стеле 2, а второй изображен с бородой и «римским» профилем, видимо, олицетворяя этнически чуждый ольмекам тип. На Стеле 5 также видно несколько человек: правитель, который опознается по богатому одеянию и жезлу в руке, воин или игрок в мяч в шлеме перед ним и персонаж с нечеловеческими чертами лица и сетью на спине. Над сценой парит еще один сверхъестественный участник - очевидно, обожествленный предок.

На последнем этапе (V в. до н. э.) в комплексе «А» внутри Маунда А-2 сооружаются богатые захоронения. Гробница «А» состояла из 44 базальтовых колонн, образующих камеру размерами 4 м в длину, 2 м в ширину и 1,8 м в высоту. В ней были найдены останки двух юношей, покрытых красной краской и сопровождавшихся многочисленными объектами из жада (антропоморфные и зооморфные статуэтки, подвески, бусины), обсидиана, магнетита, и необычное ожерелье из шести хвостовых шипов ската, центром которого был искусственный шип из жада52. К югу от Гробницы «А» находилась Гробница «Е», также изготовленная из базальтовых колонн. Перед ней был найден резной каменный саркофаг (Гробница «В»), изображающий мифического зверя с чертами ягуара и аллигатора. В саркофаге не было обнаружено костей, а лишь две серьги из жада с подвесками в виде клыков ягуара, статуэтка из серпентина и каменная проколка53.

При раскопках в 1940-е гг. было обнаружено также несколько скоплений объектов из жада и других материалов без сопутствующих костных останков. Ф. Дракер обозначил их как «погребения-тайники» (с литерами «С» и «D»). Гробница «С», составленная из каменных плит, содержала украшения из жада, расположенные по форме тела54. По мнению М. Стирлинга, это связано с тем, что кости плохо сохраняются в болотистой почве, и в действительности перед нами обычные захоронения55.

Другими важными среднеформативными центрами были Лагуна-де-Лос-Серрос и Лас-Лимас. В Лагуна-де-Лос-Серрос известно 28 каменных скульптур, среди которых зооморфные и сидячие фигуры, а также статуи правителей. Центр окружали несколько меньших по размерам поселений с одной или двумя скульптурами: Куаутотолапан, Ла-Исла, Лос-Мангос. Раскопки расположенного в 7 км поселения Льяно-де-Хикаро выявили следы специализированной мастерской по первичной обработке монументов из базальта Серро-Синтепек. С. Гиллеспи полагает, что элита Лагуна-де-Лос-Серрос частично контролировала базальтовые каменоломни и распространение камня по всему ольмекскому региону56. Параллельно приходит в упадок Трес-Сапотес, что, возможно, связано с возвышением Лагуна-де-Лос-Серрос.

Лас-Лимас, расположенный на крайнем юге Ольмана, исследован хуже. Здесь была обнаружена статуя сидящего человека из зеленоватого камня (так называемый «Правитель из Лас-Лимас»). Исследования Х. Йадеуна (1977-1978) и последующие работы Х. Гомеса Руэды показали, что это городище было центром важного вождества, объединявшего по меньшей мере 27 поселений второго и третьего ранга57.

В среднеформативное время такие типы монументальной скульптуры, как колоссальные головы и алтари исчезают В таком случае десять голов из Сан-Лоренсо, вероятно, представляют собой десять поколений династии, правившей в долине р. Коацакоалькос на протяжении 250 лет (1150-900 г. до н. э.). Если четыре головы из Ла-Венты частично им современны, то их можно отнести к 1000-900 гг. до н. э. Три головы из района Трес-Сапотес, видимо, изображают трех наиболее могущественных вождей в ХI-Х вв. до н. э. Отсутствие голов в других центрах, видимо, указывает на неравномерность политического развития раннеформативного Ольмана: в Трес-Сапотес, Сан-Лоренсо и Ла-Венте уже сформировались вождества сложные, а между ними продолжали существовать многочисленные простые.

Между 900 и 600 гг. до н. э на побережье Мексиканского залива существовало минимум пять сложных вождеств - Сан-Лоренсо, Ла-Вента, Лас-Лимас, Лагуна-де-Лос-Серрос и периферийный Трес-Сапотес. На основании регулярного распределения Сан-Лоренсо, Ла-Венты, Лагуна-де-Лос-Серрос и Трес-Сапотес (в среднем на расстоянии 50-60 км), Т. Ерл пришел к выводу, что они контролировали весь Ольман (около 12 000 кв. км). Похоже, что размеры вождеств по сравнению с раннеформативным временем выросли: Сан-Лоренсо, вероятно, подчинял такие поселения второго ранга за пределами собственно долины Коацакоалькоса, как Эстеро-Рабон, Сан-Исидро и Крус-дель-Милагро; Ла-Вента - Арройо-Сонсо и Лос-Солдадос.

Открытие укрепленного рвом и валом поселения Ла-Оахакенья между Сан-Лоренсо и Лас-Лимас показывает, что отношения между ольмекскими вождествами не были мирными58. О политическом соперничестве говорит и тот факт, что Ла-Вента и Сан-Лоренсо входили в различные межрегиональные политико-экономические сети. Ла-Вента состояла в союзе с вождествами Центральночиапасской впадины и получала обсидиан с месторождения Сан-Мартин-Хилотепек, а Сан-Лоренсо был в альянсе с политиями тихоокеанского побережья и использовал обсидиан из Эль-Чайяля59. Изображения отрубленных человеческих голов и оружия на стелах Ла-Венты говорят о том, что военная функция была одной из важнейших у ольмекских вождей.

Вождество Ла-Венты приходит в упадок около 400 г. до н. э., одновременно завершается фаза Палангана в Сан-Лоренсо, после которой этот центр забрасывается. Данная дата выбрана исследователями как конец ольмекской археологической культуры, хотя это скорее условность. Скорее речь должна идти о конце одного этапа в истории региона и начале другого. Трес-Сапотес испытывает подъем, также как и Лагуна-де-Лос-Серрос. Однако в целом ядро политического и культурного развития смещается на север, к горам Туштлы и распространяется вдоль побережья Веракруса. Наряду со старыми центрами вырастают новые - Серро-де-Лас-Месас, Вьехон. Новые столицы сохраняют многие традиции своих предшественников; поэтому позднеформативное общество побережья Мексиканского залива получило название эпиольмекского.

 

Тихоокеанское побережье Чиапаса и Гватемалы

Тихоокеанское побережье как историко-культурная область включает в себя прибрежную зону, которая ограничена на западе перешейком Теуантепек, а на востоке включает западные области Сальвадора. Эта зона исключительно богата морскими ресурсами и была заселена рыбаками и собирателями моллюсков еще в IV-III тыс. до н. э. (культура Чантуто)60. В раннеформативное время этот этнически разнородный регион, который населяли носители языков михе-моке, майя и шинка-ленка, был объединен единой культурной традицией, главной особенность которой была керамика Окос и Куадрос/Хокоталь. Это единство, вероятно, отражает общие корни местной культуры ранних земледельцев и рыболовов и собирателей.

Самые ранние данные о формировании сложного общества в Мезоамерике происходят с побережья мексиканского штата Чиапас (регион Масатан, долины рек Коатан и Уэуэтан). Археологи обозначили местную археологическую культуру как культура Мокайя («люди маиса» на соке).

В фазу Барра (1600-1400 гг. до н. э.) население было сосредоточено в небольших поселениях (50-200 человек) с одинаковыми постройками, не оформленных в какие-либо иерархические структуры. Имеются свидетельства активного обмена с горными районами Гватемалы (обсидиан).

В фазу Локона (1400-1250 гг. до н. э. появляется дифференциация жилищ внутри деревень. В Пасо-де-ла-Амада первоначально выделяются несколько секторов, сгруппированных вокруг крупных земляных платформ овальной формы со следами сооружений наверху. По мнению археологов, они являлись резиденциями глав родов или линиджей, а сами сектора, вмещавшие около 100 человек каждый, возможно, соответствовали родовым подразделениям. К 1350 г. до н. э. шесть монументальных построек теряют свою значимость, а седьмая (Маунд 6) перестраивается и превращается в масштабное здание на платформе размерами 22 на 12 м. На платформу с двух сторон вели лестницы, укрепленные глиной. Сооружение претерпело еще несколько позднейших перестроек и к 1200 г. до н.э. возвышалось над землей на 4 м. Обследование методом проб показало, что это было жилое помещение. Другие жилища поселения представляли собой скромные недолговечные дома из дерева с тростниковыми крышами.

В окружающих поселках изменения не отмечены, и они сохраняют свой прежний облик. Таким образом, складывается поселенческая иерархия из двух уровней. Согласно приблизительным подсчетам сформировавшаяся полития с центром в Пасо-де-ла-Амада имела население до 4000, из которых 1000-2000 жили в главном поселении. Это объединение было отделено буферной зоной от двух аналогичных. Во всех трех политиях керамика, престижные материалы концентрируются в центральных городищах.

Судя по всему, около 1350-1300 гг. до н. э. в Масатане сформировались три простых вождества - первые известные надлокальные объединения в Мезоамерике.

Очень показателен анализ распределения обсидиана. Три центральных поселения обнаруживают разные пропорции камня из разных месторождений в горной Гватемале в зависимости от близости к ним. Внутри поселенческих систем эти пропорции приблизительно одинаковы в отдельных домовладениях. Это свидетельствует о том, что элита монополизировала внешний обмен и существовала система централизованной редистрибуции материалов. Обсидиан поставлялся в виде больших глыб (ядер), а анализ каменной индустрии показал, что орудия изготовлялись отдельно внутри каждого домохозяйства61.

О сложении наследственных рангов свидетельствуют материалы захоронений. Одно из них принадлежало подростку 11 лет (пол неясен) и сопровождалось зеркалом из слюды. Судя по терракотовым статуэткам, такие зеркала крепились на головных уборах и располагались на лбу. По мнению Дж. Кларка, они были символом статуса. Сами статуэтки также могут использоваться как свидетельство социальной дифференциации. В отличие от женских, мужские статуэтки изображают сидящих взрослых мужчин. Некоторые из них носят маски, сложные головные уборы и ожерелья62.

Чрезвычайно интересен тот факт, что на тихоокеанском побережье в начале фазы Барра не наблюдался демографический рост. Количество поселений и их размеры резко увеличиваются после появления трех вождеств.

В фазу Окос (1250-1100 гг. до н.э.) быстрое развитие культуры Мокайя замедляется. Продолжается усовершенствование агрикультуры, керамического производства, рост населения, но эти усовершенствования не оказали влияния на эволюцию социально-политической организации. В Масатане по-прежнему существовали три вождества, занимавших прибрежную полосу и долины рек63.

Социально-политические процессы активизируются с ХI в. до н. э. В иконографии появляются панмезоамериканские черты (прежде всего на керамике). В начале фазы Куадрос (1100-950 гг. до н. э.) резко меняется поселенческая система - три ранее автономные группы объединяются, их прежние центры забрасываются, а ядро переносится в верховья реки Коатан, где сосредоточена практически вся монументальная скульптура и архитектура. Увеличивается общее количество городищ и уровней поселенческой иерархии. По-видимому, произошло объединение прежних простых вождеств в одно сложное. Вряд ли этот факт был вызван ольмекским завоеванием, как то полагают Дж. Кларк и Г. Лоу. Никаких свидетельств разрушений или пожаров не обнаружено, а такой довод как падение количества обсидиана (он якобы отправлялся в «метрополию») можно встретить контраргументами (перенос торговых путей, конфликт с майяскими группами, взявшими под контроль месторождения в горной Гватемале и др.). Скорее всего, объединение провела местная группа знати, использовавшая свои контакты с побережьем Мексиканского залива в борьбе за гегемонию.

В расположенной на восток от Масатана долине реки Наранхо развитие сложного общества происходит гораздо позже. В фазу Окос (1400-1200 гг. до н. э.) в нижнем течении Наранхо существовало лишь 21 поселение, насчитывавшее 30 жилищ. Таким образом, население всего этого района (около 200 кв. км) составляло не более 200 человек. В фазу Куадрос/Хокоталь (1200-900 гг. до н. э.) плотность населения снизилась еще больше: было обнаружено лишь 17 поселений с 21 жилищем64.

Резкий рост населения наблюдается лишь с началом среднеформативной фазы Кончас (900-600 гг. до н. э.). В долине формируется трехуровневая поселенческая иерархия.

Региональный центр Ла-Бланка превращается в одно из крупнейших поселений во всей Мезоамерике. Его площадь составляла около 100 га. В центре городища располагалась земляная пирамида высотой более 25 м, и 140 на 160 м в основании; кроме нее здесь же находилось еще три маунда. Находки в Ла-Бланке включают белую изящную керамику, украшенную панмезоамериканскими мотивами (двойная линия с перерывами, «звезды», «расколотая голова» и др.). Фрагмент каменной скульптуры изображает человеческую голову с ягуарьим ртом.

Поселения второго уровня характеризуются одним земляным холмом в центре, который окружен жилищами различного ранга. К ним относятся Ла-Сарка и Эль-Инфьерно в междуречье Наранхо и Сучиате, Валье-Лирио в долине реки Тилапа. Наиболее ранний этап строительства Маунда 30а в Исапе, датирующийся временем до 700 г. до н. э.65, представляет собой пример этого же типа публичной архитектуры, поскольку, как полагает Майкл Лав, Исапа тоже подчинялась Ла-Бланке. Третий уровень поселений составляют деревушки и отдельные домохозяйства66.

Археологические материалы свидетельствуют о развитии социальных рангов. Два домохозяйства в Ла-Бланке демонстрируют признаки более высокого статуса, чем остальные. Здесь были найдены объекты из жада, украшения из полированной слюды и большое количество изящной керамики, изготовленной из белой глины. Здесь же было сосредоточено большинство керамики с панмезоамериканскими мотивами67.

Все приведенные данные свидетельствуют о сложении в долине Наранхо развитого сложного вождества. Его ядром, видимо, было междуречье Наранхо и Сучиате, к которому впоследствии были присоединены верховья Наранхо и долина Тилапы. Распределение поселений с монументальной архитектурой в целом совпадает с распространением керамики так называемой традиции Наранхо. Под ней подразумевается локальный стиль керамики, сформировавшийся начиная с Х в. до н. э. в долине Наранхо и прилегающих областях на основе общего горизонта Окос-Куадрос68. Возможно, этот керамический комплекс отражает границы политии Ла-Бланки69.

Около 600 г. до н. э. Ла-Бланка неожиданно приходит в упадок: прекращается монументальное строительство, городище превращается в небольшую деревню. Новой региональной столицей ок. 500 г. до н. э. становится Ухуште (12 км к востоку от Ла-Бланки). Его правители, вероятно, были связаны с вождями Валье-Лирио, прежнего центра второго уровня.

К 300 г. до н. э. Ухуште превращается в хорошо спланированный протогородской центр площадью около 200 га. Все публичные и многие жилые постройки были ориентированы 35 градусов на северо-восток. Сердце поселения составляли Маунд 1 и комплекс Маунда 2. Маунд 1 представлял собой земляную постройку высотой 20 м и объемом 60 000 куб. м. Комплекс Маунда 2 состоял из семи построек на приподнятой платформе общим объемом 63 000 куб. м. К югу располагался обширный стадион для игры в мяч. Аналогичный план повторяется в Куатунко (3,65 км к северо-востоку), Чикиринес (5,33 км к северо-западу) и SM-14270.

Основная территория вождества Ла-Бланки в долине рек Наранхо и Сучиате, видимо, перешла под власть Исапы. Свидетельства быстрого роста этого поселения относятся к фазе Эскалон (650-450 гг. до н. э.), когда следы обитания зафиксированы во всех основных архитектурных группах. Главная пирамида была незначительно расширена71. Активное монументальное строительство начинается в фазу Фронтера (450-300 гг. до н. э.). Маунд 30а превращается в полноценную ступенчатую пирамиду высотой 16 м. В группе «С» строятся обширные платформы-террасы. Впервые появляется монументальная скульптура: в группе «А» этим временем датируется каменная голова ягуара72.

На рубеже IV-III вв. до н. э. в платформе Маунда 30а сооружается первое богатое захоронение (30с-1). Тело умершего лежало в каменной камере и сопровождался изящной керамикой и изделиями из жада. С этого момента начинается расцвет Исапы, превратившейся в один из крупнейших центров тихоокеанского побережья. Ее экспансия отражается в постепенном распространении керамической традиции Наранхо на восток, вплоть до реки Койолате.

Речные долины на восток от Наранхо (Ишкилья, Самала, Сис, Науалате) в среднеформативное время были объединены керамической традицией Ачигуате, развивавшейся параллельно с традицией Наранхо на раннеформативном субстрате73. Однако эта керамическая традиция, видимо, не представляла единую политию. На южном побережье было обнаружено пять деревень VIII-VII вв. до н. э., отстоявших друг от друга в среднем на 10 км. Все они были расположены в одной зоне (120-125 м над уровнем моря, около 35 км от берега, равнина с богатыми почвами и обильными осадками). В VI-V вв. до н. э. здесь уже 12 деревень, часть из которых спускается на береговую полосу74. Равномерное распределение поселений заставляет предположить, что в этой части южного побережья вплоть до конца среднеформативного периода существовало пять равных политий (неясно вождеств или общинных объединений).

Долины рек Койолате и Ачигуате (современный департамент Эскинтла) в археологическом отношении известны лучше. Здесь в среднеформативную фазу сложилась могущественная полития со столицей, видимо, в Монте-Альто. На этом городище известно большое количество каменных монументов. Ли Парсонс и Питер Дженсон относят расцвет Монте-Альто к VI-IV вв. до н. э., Сюзан Майлс - к среднеформативному периоду75. Центрами второго ранга, подчинявшимися Монте-Альто, были, вероятно, Бильбао, где в фазу Илюсьонес (350-100 гг. до н. э.) известны земляные церемониальные постройки76, и Ана. Другим показателем политической иерархии могут служить каменные монументы. Это в основном «пузатые» скульптуры, изображающие мужчин с очень большим животом77. На настоящий момент их известно около 100, и они широко распространены по всей Гватемале и западному Сальвадору. В Монте-Альто монументов больше всего, среди которых три колоссальных головы (в особом локальном стиле) и три «пузатых» скульптуры. В меньших по размеру поселениях известна лишь одна-две «пузатые» скульптуры . Концентрация колоссальных голов только в Монте-Альто напоминает ситуацию у ольмеков.

Судя по всему, именно в Эскинтле находилось ядро традиции Ачигуате. Между двумя сферами (Наранхо и Ачигуате) практически не наблюдается обмена керамикой, что, вероятно, отражает борьбу между вождествами Ла-Бланки и Эскинтлы. В таком случае небольшие объединения между ними были своего рода буферной зоной. Неслучайно именно они первыми были поглощены расширяющейся сферой керамики Наранхо в позднеформативную фазу.

В 45 км к северо-востоку от Ла-Бланки находится Абах-Такалик - еще один важный политический центр гватемальского побережья. В отличие от Ла-Бланки Абах-Такалик располагался в предгорьях, а не на побережье. Наиболее ранние следы обитания относятся к ХI-IХ вв. до н. э. Первый этап монументального строительства датируется первой половиной среднеформативного периода (800-300 гг. до н. э.) и представлен сооружением террас, на которых располагались основные архитектурные комплексы и постройками из глины в центральной группе. К этому времени относятся ранние версии Зд. 11 и 13, Sub-1, а также воздвижение главной пирамиды (Зд. 5), достигавшей 16-метровой высоты78. Тогда же был построен первый в регионе стадион для игры в мяч. Ориентация главных построек Абах-Такалика составляет 17 градусов на северо-восток.

В обширном корпусе скульптуры Абах-Такалика значительную часть составляют монументы раннего горизонта, которых на настоящее время известно 15. Среди них особенно выделяются наскальные рельефы, изображающие антропо-зооморфные фигуры, глыбы неправильной формы, а также каменная голова ольмекского типа, впоследствии переделанная79.

Отсутствие данных по поселенческой организации вокруг Абах-Такалика не позволяет реконструировать региональную политическую структуру. Однако масштабные архитектурные и скульптурные проекты позволяют сделать вывод о том, что этот центр был столицей независимого вождества, соперничавшего с Ухуште и Исапой. Керамическая история Абах-Такалика показывает, что в среднеформативную фазу он был теснее связан с традицией Ачигуате, чем с Наранхо. Керамика традиции Наранхо появляется лишь начиная с III в. до н. э. в виде импорта80.

Исследования на юго-восточном побережье Гватемалы (районы Санта-Роса и Хутиапа) начались лишь в 1990-е гг.81 Первые поселения располагались в прибрежной полосе. Очевидно, их хозяйство уже включало земледелие, но преобладало рыболовство и собирательство морских моллюсков. Локальная керамика входила в общую прибрежную традицию Окос - Куадрос/Хокоталь (1300-850 гг. до н. э.). В среднеформативное время (850-400 гг. до н. э.) население переместилось вглубь прибрежной равнины и в предгорья. В керамике распространяются панмезоамериканские мотивы (двойная линия с перерывом и др.). Общее количество поселений в регионе невелико, и, как полагают археологи, свидетельства формирования поселенческой иерархии отсутствуют. Однако на карте видна группировка пяти деревень вокруг Нуэве-Серрос, который впоследствии станет столицей самой крупной местной политии. По-видимому, Нуэве-Серрос был первым простым вождеством на Юго-восточном побережье. Возможно, вождество появилось и на востоке, в долине реки Мария-Линда, где известны две деревни.

В IV-IV вв. до н. э. на Юго-Восточном побережье очень быстро выросли четыре вождества. Восточное и наиболее слабое охватывало долину Мария-Линды и состояло из пяти деревень. Его столица находилась на городище Мария-Линда.

Вождество с центром в Ухуште занимало предгорья вулканов Текуамбурро и Серо Консульта. Главная площадь Ухуште была образована несколькими пирамидальными постройками и платформами, между которыми располагались 9 стел и 5 алтарей. В поселениях второго уровня имели лишь одну пирамидальную постройку в центре.

Наиболее могущественным было вождество Нуэве-Серрос. Оно занимало центральную часть прибрежной полосы и долину реки Рио-Эсклавос. Ядро монументальных сооружений составляли девять пирамидальных построек высотой около 10 м и длинные платформы. В целом архитектурные комплексы ориентированы по оси запад-восток. Долины пересыхающих рек контролировали центры второго уровня

Самое восточное вождество - Ла-Нуэва - располагалось около современной гватемальско-сальвадорской границы. Здесь также отмечается большая концентрация населения и трехуровневая поселенческая иерархия.

Керамика, монументальная архитектура и скульптура свидетельствуют, что политии Юго-восточного побережья входили в сеть межрегионального обмена, известную как сфера Мирафлорес (подробнее см. ниже). Исследование керамики с помощью метода нейтронной активации показало, что некоторые широко обменивавшиеся в этой сети типы керамики производились именно на Юго-восточном побережье.

Западная часть территории современного Сальвадора в раннеформативное время (1200-900 гг. до н. э. по Р. Кобосу) также входила в традицию Окос. По мнению Роберта Шэрера ранние земледельцы пришли в Сальвадор с побережья Гватемалы в поисках новых земель. Основным доклассическим центром являлась район Чальчуапа (группа Эль-Трапиче)82.

На рубеже II и I тыс. до н. э. в группе Эль-Трапиче была сооружена первая версия Зд. Е3-1. В среднеформативную фазу (900-500/400 гг. до н. э.) в Эль-Трапиче сооружаются монументальные постройки: Зд. Е3-1 достигает в высоту 20 м. Появляются первые памятники монументальной скульптуры. Монумент 12 изображает встречу четырех человек, из которых трое стоят, а четвертый сидит. Все они носят головные уборы, ожерелья и серьги, а в руках держат жезлы (очевидно, символы власти)83. Встречи нескольких знатных лиц часто изображаются на монументах VII-V вв. до н. э., например в Пихихиапане (тихоокеанское побережье Чиапаса), Эль-Вьехон и Лос-Мангос (Веракрус). По мнению Кларка и Переса, - это свидетельства союзов между различными вождями.

Развитие Чальчуапы продолжается во 2-й половине I тыс. до н. э. Пирамида Е3-1 была расширена и надстроена, на ее вершине были возведены лестницы из адобов. Этот этап строительства относится к этапу Кайнак (200 г. до н. э. - 200 г. н. э.). Перед пирамидой была создана масштабная площадь размерами 1 на 0,5 км. По периметру площади были сооружены многочисленные облицованные камнем платформы84. II-I вв. до н. э. датируется знаменитый Монумент 1 - фрагмент стелы с иероглифической надписью. Хотя текст сильно поврежден, можно различить цифру и знак WINIK (20-дневный месяц). Судя по этому, надпись была выполнена на майя.

В начале нашей эры Чальчуапа была уничтожена в результате извержения вулкана Илопанго (75 км к востоку). Вся территория поселения была покрыта толстым слоем пепла, и население его покинуло85. Это привело к смене политического центра Западного Сальвадора, который, возможно, переместился в Санта-Летисию, ближе к побережью.

Крайний запад Тихоокеанского побережья (долины рек Тильтепек и Санатенко) исследованы хуже, чем центральная часть. Региональных обследований здесь не проводилось и известны лишь крупные центры. Один из них - Цуцукули, расположенный на плато, контролирующем пойму Санатенко86. Поселение возникло на плато в начале I тыс. до н. э. (фазы Санатенко и Трес-Пикос, 950-650 гг. до н. э.). Незадолго до 700 г. до н. э. началось строительство первых церемониальных платформ. С началом фазы Ариста (650-450 гг. до н. э.) Цуцукули превратился в обширный региональный центр с массивной монументальной архитектурой. Главным зданием была полутораметровая платформа Маунда 4-Sub. На его вершину вела лестница, фланкированная двумя резными скульптурами, изображавшими ягуара и змею87. Другими важными постройками были Маунды 1, 5-Sub и 7-Sub.

В фазу Ариста (450-300 гг. до н. э.) Цуцукули был перепланирован: Маунд 1 заброшен, вместо него был выстроен комплекс «А». V-IV вв. до н. э. датируется разграбленное погребение в каменном саркофаге, напоминающем саркофаги Ла-Венты. От погребального инвентаря сохранилось лишь ушное украшение. Приблизительно в начале III в. до н. э. Цуцукули был заброшен и региональный центр, очевидно, переместился в Тильтепек.

Судя по всему, на всем Тихоокеанском побережье на рубеже II-I тыс. до н. э. шел активный процесс трансформации раннеземледельческих деревенских обществ в вождества. Очагом этого процесса, был, видимо, Масатан, где надобщинные политические структуры сложились еще в 1350-1300 гг. до н. э. В остальных районах побережья вождества сформировались позже, начиная с 1000 г. до н. э. При этом процесс не был цепным, идущим из Масатана на восток и на запад. В Чальчуапе и Ла-Бланке сооружение монументальных построек начинается примерно в одно время, а в речных долинах между ними - позже.

 

Центральночиапасская впадина и горная Гватемала

До рубежа II-I тыс. до н. э. бассейн реки Грихальвы был заселен неравномерно. Западная часть была практически необитаема88, в то время как вдоль самой реки известно 11 поселений горизонта Окос, из которых самые крупные - Сан-Исидро, Чиапа-де-Корсо и Мирадор. Самые ранние свидетельства монументального строительства на территории Центральночиапасской впадины относятся к 1200 г. до н. э., когда в Сан-Исидро сооружается невысокая церемониальная платформа89. Однако, несмотря на различие в размерах деревень, никаких свидетельсив сложения иерархической поселенческой иерархии нет90. По мнению П. Агринье Мирадор был одним из торговых пунктов на торговом пути в область побережья Мексиканского залива.

Однако массовое строительство начинается на рубеже VIII-VII вв. до н. э. Анализ монументальной архитектуры показывает, что в бассейне Грихальвы в это время возникло по меньшей мере 7 региональных центров: Сан-Исидро, Чиапа-де-Корсо, Акапулько, Санта-Роса и Ла-Либертад - в долине Грихальвы, Мирадор и Вистаэрмоса - на западных притоках Грихальвы.

Как полагает Э. МакДональд, в это время существовало две модели церемониальной архитектуры. Первая представляла собой двухчастный комплекс, ориентированный по оси север-юг и состоявший из главной пирамиды и образованного маундами двора напротив нее. Впервые эта модель появилась в Ла-Венте и, видимо, была связана с ольмекским культурным комплексом. В Чиапасе она представлена в Сан-Исидро, а на побережье - в Цуцукули и в Исапе. Вторая модель - трехчастный архитектурный комплекс. Он состоял из пирамиды, центрированной на поперечно расположенной, иногда крестообразной в плане продолговатой платформе, и двора из маундов (иногда на платформе-стилобате). Ориентация комплекса - по линии восток-запад. Эта модель гораздо более распространена и встречается в Цуцукули, Исапе, Чиапа-де-Корсо, Акапулько, Санта-Росе, Ла-Либертад, Коите, Мирадоре, Вистаэрмосе. МакДональд считает, что трехчастный комплекс был и в Ла-Венте, но он появился там позже, а возникла эта модель в Чиапасе91.

Судя по археологическим данным, на рубеже II-I тыс. до н. э. в Центральном Чиапасе появляется ряд простых вождеств или общинных объединений, расположенных вдоль основных торговых путей. В VII в. до н. э. они очень быстро эволюционируют в сложные вождества. Это Сан-Исидро, Чиапа-де-Корсо, Акапулько, Санта-Роса и Ла-Либертад вдоль реки Грихальвы, Коита, Мирадор и Вистаэрмоса на ее западных притоках и небольшое периферийное вождество Санта-Мария-Росарио в верховьях Грихальвы. Столица каждой политии представляла собой обширное поселение с массивными земляными постройками (пирамидами и ступенчатыми платформами). В центре располагался трехчастный комплекс (в Сан-Исидро - двухчастный). Зачастую центральные постройки сопровождались каменными монументами.

Двухчастный комплекс в Сан-Исидро сооружается около 700 г. до н. э. Он состоял из 6-метровой пирамиды и противостоящего ей замкнутого комплекса. Ориентация центра составляет 20 градусов на северо-запад92.

В Чиапа-де-Корсо первые монументальные постройки появляются в фзау Дили. Этим временем датируется основание для здания с многочисленными круглыми комнатами. С началом фазы Эскалера (ок. 650 г. до н. э.) появляются комплексы платформ. Первыми из них были Маунды 7, 11, 12 и 13. Маунд 7 представлял собой широкую платформу 1,5-метровой высоты, облицованную рваным камнем. В фазу Франсеса (450-300 гг. до н. э.) эта платформа выросла до 3,5-метровой высоты и была облицована штуком плохого качества.

Маунды 11, 12 и 13 составляли трехчастный архитектурный комплекс. Центральная постройка (Маунд 13) сочетала в себе террасы и пирамиду. Это была земляная платформа высотой 6,2 м, обложенная кирпичом-сырцом желтоватого цвета. В фазу Франсеса она достигла в высоту 7 м. Общий объем церемониального строительства в Чиапа-де-Корсо в VII-VI вв. до н. э. составил около 21 000 куб. м (30 000 человеко-дней) 93.

Акапулько - самый крупный среднеформативный центр Центрального Чиапаса. Он занимал вершину обширного плато на берегу реки Ангостура (приток Грихальвы). Ритуально-административное ядро Акапулько состояло из многочисленных пирамид и платформ-стилобатов. Здесь же был сооружен первый в Чиапасе стадион для игры в мяч94. Два соседних центра - Сан-Матео и Верхель - располагали такой же архитектурой, но в меньших масштабах. Видимо, они были подчинены Акапулько.

Самые детальные данные по социально-политической и экономической организации обществ Центрального Чиапаса имеются для Ла-Либертад. В VII-IV вв. до н. э. этот центр располагался на вершине трехуровневой политической иерархии, охватывавшей территорию в верховьях Грихальвы. Само поселение возникло лишь с началом фазы Эскалера (ок. 650 г. до н. э.), и здесь сразу же началось монументальное строительство. Трехчастный комплекс был представлен двумя пирамидами, центрированными на длинной платформе и двором на приподнятой платформе95. Резиденция вождей (Маунды 9 и 11) сопровождались наибольшим на городище количеством обсидиана и других привозных материалов. Материалы погребений показывают развитую социальную стратификацию: большинство изделий из престижных материалов (жада и раковин) были найдены в захоронениях в ритуально-административном ядре96.

Второй уровень административной иерархии был представлен пятью подчиненными центрами с незначительной монументальной архитектурой (например, Гуахилар). Низший уровень - деревни - определяется сложнее, поскольку они зачастую не оставляют следов на поверхности. Шесть из них были обнаружены в округе Ла-Либертад.

Анализ распределения обсидиана показывает складывание централизованной редистрибутивной экономики. Практически весь обсидиан в бассейн Грихальвы в это время поступал с месторождения Сан-Мартин-Хилотепек в 165 км к востоку. Ла-Либертад выступала главным перевалочным пунктом, поэтому здесь было найдено основное количество обсидиана. Там было найдено 5846 фрагментов обсидиана (плотность составляла 14,56 г/куб. см), в центре второго уровня Гуахилар - 144 фрагмента (плотность - 8,64 г/куб.с м), а в деревне Ла-Ринконада неподалеку от Ла-Либертад плотность была 8,88 г/куб. см. Таким образом, сельское (но управлявшееся непосредственно из столицы) поселение получало больше обсидиана, чем административный центре, расположенный дальше. Это свидетельствует о том, что вулканическое стекло доставлялось и распределялось вождями Ла-Либертад централизованно97. Возможно, и его обработка контролировалась элитой, т.к. рядом с резиденцией вождей были раскопаны две платформы с большим количеством фрагментов обсидиана. Вероятно, здесь располагались мастерские по изготовлению ножевидных пластин и других изделий.

Коита, Мирадор и Вистаэрмоса располагались относительно недалеко друг от друга в междуречье Сучиапы и Ла-Венты. Однако их размеры говорят о независимости трех вождеств.

Однако к концу IV в. до н. э. большинство вождеств Центрального Чиапаса приходит в упадок; Акапулько, Ла-Либертад, Вистаэрмоса оставляются совсем. Единственный центр, который, наоборот, переживает эпоху расцвета - это Чиапа-де-Корсо. В фазу Чиапа IV / Гуанакасте (250-50 гг. до н. э.) ее население существенно выросло, о чем говорит большое количество керамики98.

Судя по всему, упадок был связан с подчинением этих районов правителями Чиапа-де-Корсо. Местное население было переселено, что и объясняет рост населения. Падение Ла-Либертад привело к появлению в верховьях Грихальвы первых групп майя, которые основывают здесь многочисленные мелкие вождества, воюющие между собой и с соседями. Поселения переносятся из речных долин на укрепленные вершины холмов99.

Небольшая долина Салама в центральной части Гватемалы дает великолепный материал по развитию социально-политической организации в горных областях Юго-Восточной Мезоамерики100.

В раннеформативную фазу (1200-800 гг. до н. э.) в долине было семь небольших деревень, никаких следов иерархии не наблюдается. В среднеформативную фазу (800-500 гг. до н. э.) в долине формируются два простых вождества с центрами в Лас-Тунас и Лос-Мангалес. Общее количество поселений по сравнению с предшествующим этапом выросло незначительно (с семи до девяти). Вождеские центры располагали общественными постройками - невысокими каменно-земляными платформами, сооруженными на месте прежних жилищ. Под одной из таких платформ было найдено богатое погребение. Тело находилось в могиле, выложенной каменными блоками, инвентарь включал три отрубленных человеческих головы (видимо, трофейных) и изделия из привозных материалов, в том числе длинный предмет из жада, напоминающий скипетр, - очевидно, символ власти правителя. Вместе с вождем были похоронены 12 человек, по-видимому, пленники; одного из которых сопровождал похожий жадовый «скипетр»101.

Около 500 г. до н. э. вся долина объединяется под властью Эль-Портона, который раньше был небольшой деревушкой. В новом центре строятся низкие продолговатые широкие платформы, несущие резиденции элиты, и четыре массивные многоступенчатые террасы, поддерживавшие церемониальные постройки. С платформой J7-2 была связана большая каменная стела с иероглифической надписью. Отсутствие дат в тексте и четкой стратиграфической привязки не позволяет датировать монумент, но стиль иероглифов схож с ранними надписями Абах-Такалика.

Поскольку прежние вождеские центры продолжают функционировать, а Лос-Мангалес становится погребальным комплексом, то объединение произошло, скорее всего, мирно, через альянс двух правящих родов. Расцвет Эль-Портона продолжался до начала I в. н. э., когда долина была завоевана Каминальхуйю.

Центральное гватемальское нагорье - один из важнейших центров Юго-Восточной Мезоамерики вплоть до испанского завоевания. Культурная история этого района хорошо известна благодаря археологическим исследованиям в 1940-1970-х гг. 102

На этапе Аревало (1200-1000 гг. до н. э.) в долине обитало около 1400 человек, которые жили в небольших деревушках. Резкий рост населения (до 7875 человек) произошло в фазу Лас-Чаркас (1000-750 гг. до н. э.). Появляются деревни большего размера (Каминальхуйу и две на южном берегу озера Аматитлан), но группировки остальных поселений вокруг них не наблюдается) 103.

Сложение надобщинной социально-политической организации происходит лишь в фазу Провиденсия (700-400 гг. до н. э.). Общее население увеличивается до 27 600 человек, впервые появляются «церемониальные центры» - поселения с монументальной архитектурой, представленной 10-15 маундами, расположенными вокруг площадей, ориентированных на северо-восток104. Известно восемь вождеств: Пьедра-Парада, Канчон, Санта-Исабель, Куйа и Вирхиния на плато Канчон, Барсенас и Сан-Хосе в южной части долины и Каминальхуйу - в северной. Лучше всего известно вождество Каминальхуйу, объединявшее около 10 000 человек (около 2680 - в столице). Ядро центрального поселения состояло из двух похожих архитектурных групп, что, по мнению, Дж. Мичелса, свидетельствует о дуальном правлении105. В Каминальхуйу известны церемониальные тайники с изделиями из жада и изящной керамикой, а также массовое захоронение, включавшее 33 черепа (видимо, черепа пленников), скелет женщины низкого ранга (рабыни или пленницы), изящную керамику, обсидиан и слюду106.

С началом среднеформативной фазы в горных долинах Гватемалы и Чиапаса радикально меняется схема распространения обсидиана. Материал месторождения Эль-Чайяль перестает поступать в районы Центральночиапасской впадины, та же картина наблюдается в Ла-Венте107. В то же время значительное количество вулканического стекла из Эль-Чайяля продолжало поступать на тихоокеанское побережье и в Сан-Лоренсо108. Путь на побережье Мексиканского залива через северные долины и Усумасинту из Эль-Чайяля тоже был закрыт, поскольку и низменные районы майя получали обсидиан из Сан-Мартин-Хилотепек.

По-видимому, это свидетельствует о формировании двух систем политических и торговых союзов: Ла-Вента - Сан-Исидро - Чиапа-де-Корсо - Акапулько - Санта-Роса - Ла-Либертад и Сан-Лоренсо - Лагуна-Сопе (восток Оахаки) - Цуцукули - Масатан - Ла-Бланка - Эскинтла - Каминальхуйю. Контакты Каминальхуйю с долинами южного побережья Гватемалы отражаются и в керамике109.

В фазу Вербена (400-300 гг. до н. э.) происходит демографический сдвиг: плато Канчон теряет 45% населения, районы у озера Аматитлан - около 40%, южная долина - около 20%. На плато Канчон исчезают все пять прежних церемониальных центров, в упадок приходят крупные деревни в южной долине. В противовес в северной долине отмечается 15-процентный рост, а Каминальхуйю превращается в региональную столицу с населением в 3140 человек110. Следовательно, соседние вождества были завоеваны, а их обитатели - насильственно переселены на север. К IV-III вв. до н. э. относятся и первые каменные монументы - «пузатые скульптуры», стелы (17, 19 и 4) и алтари (9 и 10).

Население гватемальской долины в целом несколько уменьшилось приблизительно с 27 600 человек до 25 250 человек111. Такое уменьшение могло быть вызвано экспансией в другие районы Горной Гватемалы. До середины III в. до н. э. Каминальхуйу подчинило месторождения обсидиана в Эль-Чайяле ( в 35 км к северо-востоку). Монополизировав торговлю этим стратегическим ресурсом, правители Каминальхуйу наладили связи с вождествами Баха-Верапаса и таким образом получили доступ к путям на далее на север. В связи с этим с началом позднеформативного периода в низменностях майя быстро распространяется обсидиан из Эль-Чайяля, вытесняя материал из Сан-Мартин-Хилотепек. Следует отметить, что эти события совпадают с экспансией майя на запад, в верхнее течение Грихальвы и в бассейн Усумасинты - области, ранее заселенные михе-соке. С появлением в этом районе майя состав обсидиана резко меняется: теперь он на 90% происходит из Эль-Чайяля112.

Таким образом, в начале позднеформативного времени в Юго-Восточной Мезоамерике складывается новая система межрегиональных альянсов - так называемая сфера Мирафлорес, охватывающая центральное гватемальское нагорье, южное и юго-восточное побережье, Сальвадор и запад Гондураса. На севере эта система смыкается с конгломератом сложных вождеств низменных майя. Центральный Чиапас, где доминирует Чиапа-де-Корсо, и эпиольмекские политии побережья Мексиканского залива продолжают составлять соперничающую систему. Как важный узел в нее входят горные вождества северо-западных долин Гватемалы (Эль-Киче, Чимальтенанго, Сакатепекес). Ранее эти районы объединялись с Каминальхуйю в одну культурную традицию, но в IV-III вв. до н. э. эта традиция распадется113. Ни в ту, ни в другую сферы не входят тихоокеанское побережье Чиапаса, на котором господствует Исапа, и Абах-Такалик.

 

Начальные этапы политогенеза в Юго-Восточной Мезоамерике

Анализ развития ранних политических структур показывает, что в Мезоамерике не наблюдается линейного поступательного усложнения надобщинных институтов власти и управления. Если в Юго-восточной Мезоамерике - области «равнинной» культурной традиции - в конце II тыс. до н. э. уже сформировались вождества, то в регионах, входивших в «горную» традицию, продолжалось развитие общин. Как показали работы К. Флэннери, Дж. Маркус, Р. Блэнтона, С. Ковалевски и других, в Оахаке в это время существовали сложные двухуровневые общинные объединения. Во главе ее находилась большая деревня, служившая центром культовой интеграции всего сообщества, куда жители окрестных деревушек собираются на общинные празднества.

Политии подобного типа известны по всей Мезоамерике, а также в Старом Свете, но стали объектом внимания исследователей совсем недавно114. Археологически такого рода системы очень сложно отличить от вождеств, поскольку их также характеризует двухуровневая поселенческая иерархия. Центральное поселение может иметь монументальные постройки, сопоставимые с теми, что воздвигаются в вождествах. Главное отличие этих двух типов среднемасштабных обществ - отсутствие централизованного принятия решений в общинных объединениях. По археологическим материалам это можно проследить по отсутствию выраженной дифференциации погребений115.

С появлением вождей постепенно выделяется группа элиты, чьи погребения резко выделяются из общей массы. Статус элиты выражается и в ее жилищах. В некоторых обществах появляется монументальная скульптура, служащая прославлению вождей, как, например, ольмекские колоссальные головы.

Один из создателей концепции вождества Роберт Карнейро считает войну основным механизмом сложения вождеств. Однако если в ранних работах его конфликтная теория предполагала, что вожди появлялись в результате столкновений между отдельными деревнями116, то в новой модели первыми вождями были военные предводители (chieftains), которые возглавляли войны между объединениями деревень117. Самые удачливые из них удерживали власть до своей смерти и даже могли передать ее по наследству118.

В модели Карнейро важную роль в генезисе вождеств играет демографический фактор. Завоевательные войны связаны прежде всего с тем, что то или иное сообщество испытывает экологическое и демографическое давление (circumscription theory). Эта идея уже подвергалась критике с точки зрения кросс-культурных данных119; в нашем случае она также сталкивается с противоречащими аргументами.

В Масатане, где появились самые ранние известные на сегодняшний день вождества, увеличение плотности населения и размеров общин, последовало за появлением надлокальной политической организации, а не предшествовало ей120. К тому же соседние прибрежные долины (например, Рио-Наранхо) были слабо заселены, и ничто не препятствовало мокайя заселить их. По-видимому, зависимость между демографией и социально-политическим развитием более сложна, чем это казалось ранее.

Джон Кларк и Майкл Блэйк предлагают свою модель формирования вождеств в Масатане. По их мнению, это было вызвано соперничеством «накопителей» (aggrandizers) - людей с высоким статусом или выдающимися организационными способностями - за престиж. Выказывая особую щедрость они привлекали последователей, становящихся их клиентами и создающих им поддержку.

По-видимому, обе эти модели могли реализовываться в различных условиях.

В общем виде развитие надобщинных политических институтов в Юго-восточной Мезоамерике выглядит следующим образом.

Самые ранние известные простые вождества появляются в Масатане на тихоокеанском побережье Чиапаса. Когда первые вождества формируются в ольмекском регионе неизвестно, но, судя по тому, что Сан-Лоренсо уже около 1150-1000 гг. до н. э. был столицей сложного вождества, это должно было происходить одновременно. Гипотеза Кларка о переселении мокайя на побережье Мексиканского залива в начале фазы Чичаррас (ок. 1250 г. до н. э.) в свете новых археологических данных не подтверждается121.

Сложные вождества появляются в Ольмане в 1150-1100 гг. до н. э.: сначала в Сан-Лоренсо, затем в Ла-Венте и Трес-Сапотес. Параллельно в начале фазы Куадрос (около 1100 г. до н. э.) произошло объединение Масатана. Предположение об ольмекском вторжении Дж. Кларка и Г. Лоу основано на явно завышенной оценке уровня сложности общества побережья Мексиканского залива.

Между 1000 и 650 гг. до н. э. возникают многочисленные иерархические политии в соседних с Ольманом и Масатаном районах. Простые вождества здесь быстро эволюционируют в сложные. Многие исследователи связывают этот феномен с установлением торгового пути из зоны ольмеков в Сальвадор122. Это объясняет замедленное развитие гватемальского нагорья. С другой стороны, панмезоамериканская торговля обсидианом возникла еще в раннеформативное время и существовала в форме последовательных цепей несколько столетий.

Отражением возникновения в Мезоамерике обширной сети сложных обществ стало распространение стиля Раннего горизонта (1150-850 гг. до н. э.). Хотя некоторые его элементы, прежде всего орнаментация керамики, возникли раньше, еще в ХIV-ХIII вв. до н. э., в долине Мехико, окончательное оформление единого стиля произошло в середине ХII в. до н. э. Использование жада и других пород камня зеленоватого оттенка, изготовление статуэток с младенческими лицами, специфическая иконография, изображения людей-ягуаров - все эти черты характеризуют культуру элиты многочисленных вождеств. Связь стиля с политическим развитием хорошо видна на примере юго-восточного побережья Гватемалы. Здесь панмезоамериканские мотивы появляются после 850 г. до н. э., когда в Оахаке и долине Мехико складываются региональные стили.

Наиболее близким аналогом стилю Раннего горизонта является, очевидно, скифо-сибирский звериный стиль степей Евразии в VII-IV вв. до н. э. Также, как и стиль Раннего горизонта, звериный стиль характеризует культуру элиты этнически разнородных обществ Великой степи от Балканского полуострова до Хакасии.

Единство представлений элиты о своем статусе и своем месте в мире накладывалось на множество локальных религиозно-мифологических концепций. Однако все они, в свою очередь, опирались на единый мезоамериканский культурный субстрат. Так, в формативной Мезоамерике не существовало единой модели планировки церемониальных построек. В Ла-Венте все главные постройки имели ориентировку 8 градусов на северо-запад, в Сан-Исидро - 20 градусов на северо-запад, в Коите - 50 градусов на северо-запад, в Ухуште - 35 градусов на северо-восток, в Исапе - 13 градусов на северо-восток. Но все эти варианты, по-видимому, подчинялись единой идее: ориентация на местную священную гору. Для Ла-Венты это один из пиков гор Тустлы, для Исапы - вулкан Такано, для Абах-Такалика - вулкан Санта-Мария, для Бильбао/Эль-Бауля - вулкан Агуа.

В начале среднеформативной фазы мезоамериканские общества претерпели еще одну, не менее важную, трансформацию. Речь идет о глобальной смене модели общинной организации123.

Преобладание малых семей является характерной особенностью социальной структуры в раннеформативной Мезоамерике. В Оахаке в фазу Тьеррас-Ларгас (1400-1150 гг. до н. э.) и Сан-Хосе (1150-850 гг. до н. э.) основным типом домохозяйства был изолированный дом размерами 15-30 кв. м, окруженный хозяйственной зоной около 300 кв. м с ямами-хранилищами, подземными печами и помойками124. В долине Мехико жилища раннеформативной и начала среднеформативной фазы были изолированными125. В Чалькацинго (Морелос) в фазу Барранка (1100-700 гг. до н. э.) поселение состояло из разбросанных по склонам холмов изолированных жилищ площадью около 30 кв. м на земляных платформах126. В Тлашкале в фазу Цомпантепек (около 1600-1200 гг. до н. э.) преобладали изолированные жилища127. Позднее, с появлением земледельческих террас в фазу Тлатемпа (1200-800 гг. до н. э.), произошла концентрация населения, однако жилища часто по-прежнему разделяло значительное пространство128. На побережье Мексиканского залива, в ольмекском регионе в ХII-Х вв. до н. э. преобладали небольшие домохозяйства общей площадью около 50 кв. м, состоявшие из одного дома129. В долине Рио Наранхо (тихоокеанское побережье Гватемалы) в фазы Окос (1400-1200 гг. до н. э.) и Куадрос/Хокоталь (1200-900 гг. до н. э.) изолированное домохозяйство из одного жилища являлось основным видом поселения. Из 17 памятников ХII-Х вв. до н. э. только два состояли из двух и четырех домохозяйств соответственно130.

Судя по большим размерам (несколько десятков га) и населению (до 1000 человек), в ранних деревнях в Мезоамерике должны были существовать промежуточные уровни социальной организации (половины, фратрии, родовые группы и т.д.). Однако их выделение на археологическом материале вызывает затруднение.

Раннеземледельческая община Мезоамерики состояла из малых семей, но затем происходит переход от домохозяйств из одной семьи к более сложным формам, хотя в разных регионах этот процесс происходил по-разному и различными темпами.

В Оахаке домохозяйства из двух домов появляются начиная с фазы Росарио (700-500 гг. до н. э.), причем это засвидетельствовано для незначительных сельских поселений131. К фазе Монте-Альбан Iа (500-300 гг. до н. э.) размеры домохозяйств увеличиваются еще больше, параллельно увеличиваются размеры зерновых ям-хранилищ. В долине Каньяда в V-III вв. до н. э. существовали компаунды размерами 900-1600 кв. м, объединявшие несколько патио-групп, дома в которых или имели общие стены или располагались в 1-2 м друг от друга132. Чарльз Спенсер полагает, что основной социальной единицей в это время стали линиджи, объединявшие до 10-15 малых семей133.

На центральномексиканском плато появление многодомовых домохозяйств также относится к 650-500 гг. до н. э. Исследования в нескольких среднеформативных деревнях (Лома-Терремоте, Тлапакойя, Тепалькате) показывают, что в это время сформировалась общая модель жилых групп из 3-6 домов, тесно расположенных рядом и зачастую имеющих общие стены134.

В Чалькацинго (штат Морелос) в фазу Кантера (700-500 гг. до н. э.) средний размер жилищ увеличивается в два раза и составляет 60 кв. м. Как полагают М. Приндвилл и Д. Гроув, это говорит, что в них жили большие семьи135. Этому региону вообще свойственны не группы домов, а единые компаунды, состоящие из комнат, поэтому возможно, что дома Чалькацинго представляют собой самую раннюю форму таких жилых комплексов.

В Тлашкале и Пуэбле данные об организации домохозяйств для фаз Тешолок (800-350 гг. до н. э.) и Тесокипан ранний (350-100 гг. до н. э.) отсутствуют, однако переход от изолированных домов должен был произойти где-то в этом промежутке, поскольку к началу н. э. домохозяйства в этом регионе представляли собой компаунды площадью 100-490 кв. м, как правило, из трех помещений136.

Данные по этому переходу для Юго-восточной Мезоамерики неполны, поскольку все исследования велись в центре плоселений, а раскопок простых домохозяйств практически не производилось. Карта Ухуште показывает, что имеется наблюдается тенденция группировки платформ-оснований жилищ. Кроме того, эти платформы зачастую имеют большую площадь и могли служить основаниями для нескольких домов.

Связь между политогенетическими процессами и формированием больших семей в доклассический период не вызывает никаких сомнений. Более того, эволюционная траектория «локальная группа - малая семья - большая семья» представляется одной из важнейших характеристик социальной эволюции в Мезоамерике.

Эти выводы получают дополнительное подтверждение в контексте кросс-культурного исследования корреляции между семейной организацией и структурой общины и надобщинных социально-политических институтов137. Д.М. Бондаренко и А.В Коротаев показали, что для социумов с общинами, состоящими из больших семей, более характерны иерархически организованные социально-политические структуры, а для обществ с территориальными соседскими общинами, образованными независимыми малыми семьями, - гетерархически организованные138. В то же время отмечается, что Южная Америка представляет собой исключение в данной выборке139. В «Этнографическом атласе» Мердока мезоамериканские общества включены в южноамериканский регион.

Исследования, посвященные формированию большой семьи, в основном рассматривали экономические причины, прежде всего малоземелье140. Майкл Уэйлен привлекает для объяснения этого феномена идею Джонсона о том, что с увеличением размеров системы реорганизация ее структуры происходит через укрупнение структурных единиц и, соответственно, уменьшение числа этих единиц141. Однако вопрос, почему эти изменения произошли на линии семейных структур, остался без объяснения.

Можно предположить следующий механизм появления больших семей142. Со сложением вождеств усилились процессы регионализации: военные столкновения, формирование рынков и соперничество вождей. Это повлекло за собой интенсификацию производства и потребления, которая, в свою очередь, привело к формированию бульших по размеру групп для совместной работы. Укреплению этих групп способствовало установление верховными вождями даней в результате завоевания простых вождеств.

 


1 Основные этапы истории изучения ольмеков и обзор дискуссий по этой проблеме см.: Гуляев В.И. Идолы прячутся в джунглях. М., 1972.

2 Детальную критику последних работ сторонников этой концепции см.: Flannery K.V., Marcus J. Formative Mexican chiefdoms and the myth of the «Mother Culture» // Journal of Anthropological Archaeology. 2000. Vol. 19. P.1-37.

3 Love M.W. Style and Social Complexity in Formative Mesoamerica. P. 73.

4 См.: Regional Perspectives on the Olmec. Cambridge, 1989. Также см.: Flannery K.V., Marcus J. Early Formative Pottery of the Valley of Oaxaca. Ann Arbor, 1994. Р. 385-390.

5 См.: Sanders W.T., Price B. Mesoamerica: The Evolution of a Civilization. New York, 1968; Flannery K.V. The Olmec and the valley of Oaxaca: A model for interregional interaction in Formative times // Dumbarton Oaks Conference on the Olmecs. Washington, 1968. P. 79-110.

6 См.: Beliaev D., Bondarenko D., Korotayev A. Origins and Evolution of Chiefdoms // Reviews in Anthropology. 2001. Vol. 30. P. 387-409.

7 См.: Service E.R. Primitive Social Organization: An Evolutionary Perspective. New York, 1962; Idem. The Origins of State and Civilization: The Process of Cultural Evolution. New York, 1975.

8 См.: Fried M. The Evolution of Political Society: An Essay in Political Economy. New York, 1967. Р. 109-129.

9 Carneiro R.L. The chiefdom: Precursor of the state // The Transition to Statehood in the New World. Cambridge etc., 1981. P. 45.

10 См.: Carneiro R.L. What happened at the flashpoint? Conjectures on chiefdom formation at the very moment of conception // Chiefdoms and Chieftaincy in the Americas. Gainesville etc., 1998. P. 20.

11 Willey G.R., Ekholm G.F., Millon R.F. The Patterns of Farming Life and Civilization // Handbook of Middle American Indians. Austin, 1964. Vol. 1. Р. 489.

12 См.: Александренков Э.Г. Индейцы Антильских островов до европейского завоевания. М., 1976. С. 148-160.

13 Там же. С. 62.

14 Критику связи моделей, непосредственно связывающих появление монументальных построек и формирование сложной социально-политической организации, см.: Березкин Ю.E. Вождества и акефальные сложные общества: данные археологии и этнографические параллели // Ранние формы политической организации: от первобытности к государственности. М., 1995. С. 62-63; Он же. Модели среднемасштабного общества: Америка и древнейший Ближний Восток // Альтернативные пути к ранней государственности. Владивосток, 1995. С. 94-95; Крадин Н.Н. Вождество: современное состояние и проблемы изучения // Ранние формы политической организации: от первобытности к государственности. М., 1995. С. 40; Шедел Р. Варианты протогосударственных обществ во временной последовательности // Альтернативные пути к ранней государственности. Владивосток, 1995. С. 65; Шэдел Р., Робинсон Д. Становление государства в доколумбовой Америке // Альтернативные пути к цивилизации. М., 2000. С. 157-158; Kaplan D. Men, Monuments and Political Systems // Southwestern Journal of Anthropology. 1963. Vo. 19, № 4. P. 397-410.

15 См.: Peebles C.S., Kus S.M. Some archaeological correlates of ranked societies // American Antiquity. 1977. Vol. 42, № 3. Р. 421-448.

16 См.: Крадин Н.Н. Вождество: современное состояние и проблемы изучения // Ранние формы политической организации: от первобытности к государственности. М., 1995. С. 24-25; Карнейро Р. Процесс или стадии: ложная дихотомия в исследовании истории возникновения государства // Альтернативные пути к цивилизации. М., 2000. С. 91-94.

17 См.: Flannery K.V., Marcus J. Early Formative Pottery…; Flannery K.V., Marcus J. Formative Mexican chiefdoms… P. 8-9, 10-11; Marcus J., Flannery K.V. Zapotec Civilization: How Urban Society Evolved in Mexico's Oaxaca Valley. London, 1996. P. 89.

18 См.: Беляев Д.Д. Формирование и развитие государственной организации у майя Петена в классический период (I тыс. н. э.): Дис. … канд. ист. наук. М., 2001. С. 63-128.

19 См.: Гуляев В.И. Древнейшие цивилизации Мезоамерики. М., 1972. С. 34-35, 62-69.

20 См.: Andrews E.W. The Early Ceramic History of the Lowland Maya // Vision and Revision in Maya Studies. Albuquerque, 1990. P. 14-16.

21 См.: Rust W.F. New ceremonial and settlement evidence at La Venta, and its relation to preclassic Maya cultures // New Theories on the Ancient Maya. Philadelphia, 1992. P. 123-129.

22 См.: Rust W.F., Sharer R.J. Olmec settlement data from La Venta, Tabasco, Mexico //Science. 1989. № 242. P. 102-104.

23 См.: Symonds S., Lunagómez R. El sistema de asentamientos y el desarrollo de poblaciones en San Lorenzo Tenochtitlán, Veracruz // Población, subsystencia y medio ambiente en San Lorenzo Tenochtitlán. México, 1997. P. 122-124.

24 Ibid. Fig. 5.4.

25 См.: Marcus J. The Size of the Early Mesoamerican Village // The Early Mesoamerican Village / Ed. by K.V. Flannery. New York, 1976. P. 85.

26 См.: Cyphers A. San Lorenzo Tenochtitlán // Los Olmecas en Mesoamérica. México, 1994. P. 63.

27 См.: Cyphers A. Crecimiento y desarrollo de san Lorenzo // Población, subsystencia y medio ambiente en San Lorenzo Tenochtitlán. México, 1997. P. 272.

28 См.: Coe M.D., Diehl R. In the Land of the Olmec. Austin, 1980. Vol. 1.

29 См.: Coe M.D. San Lorenzo and the Olmec Civilization // Dumbarton Oaks Conference on the Olmecs. Washington, 1968. P. 44; Diehl R. Olmec Architecture: A Comparison of San Lorenzo and La Venta // The Olmec and Their Neighbors. Washington, 1981. P. 75.

30 См.: Cyphers A. La arquitectura olmeca en San Lorenzo Tenochtitlán // Población, subsystencia y medio ambiente en San Lorenzo Tenochtitlán. México, 1997. P. 98-99.

31 См.: Grove D. Olmec Archaeology: A Half Century of Research and Its Accomplishements // Journal of World Prehistory. 1997. Vol. 11, № 1. P. 77.

32 См.: Marcus J., Flannery K.V. Zapotec Civilization… Р. 87.

33 См.: Clark J.L. Antecedentes de la cultura olmeca // Los Olmecas en Mesoamérica. México, 1994. P. 34-35.

34 См.: Cyphers A. San Lorenzo Tenochtitlá;n. Р. 65; Clark J.L. Los olmecas y el primer milenio en Mesoamérica // Los Olmecas en Mesoamérica. México, 1994. P. 266.

35 См.: Reilly F.K., III. Cosmología, soberanismo y espacio ritual en la Mesoamérica del Formativo // Los Olmecas en Mesoamérica. México, 1994. P. 239-259; Pohorilenko A. La estructura del sistema representacional olmeca // Arqueología. México, 1990. № 3. P. 85-90 и др.

36 См.: Grove D. Olmec Altars and Myth // Archaeology. 1973. Vol. 26, № 2. P.128-135.

37 См.: Porter J.B. Las cabezas colosales olmecas como altares reesculpidos: «mutilación», revolución y reesculpido // Arqueología. México, 1990. № 3. С. 91-97.

38 См.: Kruger R.P. San Carlos Rural Olmec Household Project. Report Submitted to FAMSI. 1999 // FAMSI: Foundation for the Advancement of Mesoamerican Studies, Inc. .

39 См.: Cyphers A. La arquitectura olmeca en San Lorenzo Tenochtitlán. Р. 267.

40 См.: Grove D. Olmec archaeology: A Half Century of Research and Its Accomplishements // Journal of World Prehistory. 1997. Vol. 11, № 1. P. 75.

41 См.: Bove F. Laguna de los Cerros, an Olmec central place // Journal of New World Archaeology. 1978. Vol. 2, № 3. Р. 15-23.

42 См.: Marcus J., Flannery K.V. Zapotec Civilization… Р. 76-92

43 См.: Blanton R.E., Feinman G.M., Kowalewski S.A., Nicholas L.M. Ancient Oaxaca. The Monte Alban State. Cambridge, 1999. Р. 34-42.

44 См.: Serra Puche M. El sur de la cuenca de México durante el Formativo // El Preclásico o Formativo. Avances y perspectivas. México, 1989. P. 280.

45 См.: Symonds S., Lunagómez R. Op. сit. Р. 136. Fig. 5.5.

46 См.: Ibid. Р. 135.

47 См.: Rust W.F., Sharer R.J. Op. сit. Р. 102-104.

48 См.: Rust W.F. Op. сit. Р. 123-129.

49 См.: Heizer R.F. New Observations on La Venta // Dumbarton Oaks Conference on the Olmecs. Washington, 1968. P. 19.

50 См.: McDonald A.J. Middle Preclassic Ceremonial Centers in Southern Chiapas // Cultural Ecology and Human Geography in Southern Chiapas / S. Ekholm, G. Lowe (eds.). Provo, 1983; Idem. The Greater Isthmian Area: An Introduction. Unpublished ms.

51 По-видимому, эта стела представляет собой переходный этап между сценами на алтарях-тронах и стелах.

52 См.: Drucker P. La Venta, Tabasco: A Study of Olmec Ceramics and Art. Washington, 1952. P. 23-25.

53 Ibid. Р. 64.

54 Ibid. Р. 67-68.

55 См.: Bernal I. Op. cit. Р. 56. Прим. 113.

56 См.: Gillespie S. Llano del Jícaro: Un taller de monumentos olmeca // Arqueología. 1996. ? 16. Р. 29-42.

57 См.: Grove D.C. Olmec archaeology… P. 68-69.

58 См.: Cobean R. La Oaxaqueña, Veracruz: un centro olmeca menor en su contexto regional // Arqueología Mesoamericana: Homenaje a William T. Sanders. México, 1995. T. 2. P. 37-61.

59 Pires-Ferreira J.F. Obsidian Exchange in Formative Mesoamerica // Early Mesoamerican Village. New York etc., 1976. P. 292-306.

60 См.: Voorhies B. The Chantuto People: An Archaic Period Society of the Chiapas Littoral, Mexico // Papers of the New World Archaeological Foundation. Provo, 1976. № 47. P. 1-147; Michaels G.H., Voorhies B. Los recolectores costeros del periodo Arcaico Tardío en el sur de Mesoamérica: La gente de Chantuto visitada de nuevo // Memorias del Primer Congreso Internacional de Mayistas: Mesas redondas. Arqueología. Epigrafía. México, 1992. P. 247-291.

61 См.: Clark J.L., Blake M. El origen de la civilización en Mesoamérica: Los Olmecas y los Mokaya del Soconusco, Chiapas, México // El Preclásico o Formativo: Avances y perspectivas. México, 1989. P. 385-403.

62 См.: Clark J.L. Antecedentes de la cultura olmeca // Los Olmecas en Mesoamérica. México, 1994. P. 36-37.

63 Ibid. Р. 39.

64 См.: Love M.W. La Blanca y el Preclásico Medio en la Costa Pacífica // Arqueología. México, 1990. № 3. P. 69.

65 См.: Ekholm S.M. Mound 30a and the Early Preclassic Ceramic Sequence at Izapa, Chiapas, Mexico // Papers of the New World Archaeological Foundation. № 25. Provo, 1969.

66 См.: Love M.W. La Blanca… P. 70-74.

67 См.: Love M.W. Ideology, Material Culture, and Daily Practice in Pre-Classic Mesoamerica: A Pacific Coast Perspective // Social Patterns in Preclassic Mesoamerica. Washington, 1999. P. 147.

68 См.: Hatch M. de. Comentarios sobre la cerámica de Abaj Takalik // Memorias del Primer Congreso Internacional de Mayistas: Mesas redondas. Arqueología. Epigrafía. México, 1992. P. 50; F. El Proyecto Parijuyu: Una prueba de la hipótesis de Hatch // Memorias del Primer Congreso Internacional de Mayistas: Mesas redondas. Arqueología. Epigrafía. México, 1992. P. 29-31.

69 Ibid. P. 137-138.

70 Ibid. P. 141.

71 См.: Lowe G.W., Lee T.A., Martinez E. Izapa: An Introduction to the Ruins and Monuments // Papers of the New World Archaeological Foundation. Provo, 1982. № 31. Р. 127-129.

72 Ibid. Р. 129.

73 См.: Hatch M. de. Comentarios sobre la cerámica de Abaj Takalik // Memorias del Primer Congreso Internacional de Mayistas: Mesas redondas. Arqueología. Epigrafía. México, 1992. P. 50; Bove F. El Proyecto Parijuyu: Una prueba de la hipótesis de Hatch // Memorias del Primer Congreso Internacional de Mayistas: Mesas redondas. Arqueología. Epigrafía. México, 1992. P. 29-31.

74 См.: The Ancient Maya. 5th ed. Stanford, 1995. Р. 74-75.

75 См.: Parsons L.A., Jenson P.S. Boulder Sculpture on the Pacific Coast of Guatemala // Archaeology. 1965. Vol. 18, № 2. Р. 143; Miles S.W. Sculpture of the Guatemala-Chiapas Highlands and Pacific Slopes, and Associated Hieroglyphs // Handbook of Middle American Indians. Austin, 1964. Vol. 2. P. 244.

76 См.: Parsons L.A. Bilbao, Guatemala: An Archaeological Study of the pacific Coast Cotzamalhuapa Region. Milwakee, 1967. Vol. 1.

77 См.: Richardson F.B. Non Maya Monumental Sculpture of Central America // The Maya and Their Neighbours. Washington, 1940. P. 395-416; Miles S.W. Op. cit. P. 244-246; Parsons L.A., Jenson P.S. Op. сit. Р. 132-146; Bernal I. El mundo olmeca. México, 1968. Р. 231-233.

78 См.: Investigaciones arqueológicas en Abaj Takalik, El Asintal, Retalhuleu. Reporte No. 2: Investigación arqueológica 1989-1990. El Asintal, 1997. Р. 13-32; Scheiber de Lavarreda C. Mil años de historia en Abaj Takalik // U Tz'ib: Serie Reportes. Guatemala, 2001. Vol. 2, № 2.

79 См.: Graham J.A. Antecedents of Olmec Sculpture at Abaj Takalik // Precolumbian Art History. Palo Alto, 1982. P. 7-22; Idem. Olmec diffusion: a sculptural view from Pacific Guatemala // Regional Perspectives on the Olmec. Cambridge etc., 1989. P. 227-247; Investigaciones arqueológicas en Abaj Takalik, El Asintal, Retalhuleu: Año 1988. Reporte No. 1. Guatemala, 1990. Р. 79-88.

80 См.: Hatch M. de. Comentarios sobre la cerámica de Abaj Takalik // Memorias del Primer Congreso Internacional de Mayistas: Mesas redondas. Arqueología. Epigrafía. México, 1992. P. 49-53.

81 См.: Estrada Belli F., Kosakowsky L.J., Wolf M., Blank D. Patrones de asentamiento y uso de la tierra desde el Preclásico al Postclásico en la costa del Pacifico de Guatemala: La arqueología de Santa Rosa, 1995 // Mexicon. 1996. Vol. 18, № 6. Р. 110-115.

82 См.: Гуляев В.И. Археология Центральной Америки. М., 1990. С. 82-90; Cobos R. Sintesis de la arqueología de El Salvador. San Salvador, 1994. Р. 50-60; Sharer R. The Prehistory of Chalchuapa. Philadelphia, 1978. Vol. 1-3.

83 См. Cobos R. Sintesis de la arqueología de El Salvador. San Salvador, 1994. Р. 50-52.

84 См.: Гуляев В.И. Археология Центральной Америки. С. 87-89.

85 См.: Sheets P. Introduction // Archaeology and Volcanism in Central America; The Zapotitlan Valley of El Salvador. Austin, 1983. P. 1-13.

86 См.: McDonald A.J. Two Middle Preclassic Engraved Monuments at Tzutzuculi on the Chiapas Coast of Mexico // American Antiquity. 1977. Vol. 42, № 4. Р. 560-566; Idem. Middle Preclassic Ceremonial Centers…; Idem. Tzutzuculi: A Middle-Preclassic Site on the Pacific Coast of Chiapas, Mexico // Papers of the New World Archaeological Foundation. Provo, 1983. № 47.

87 См.: McDonald A.J. Two Middle Preclassic Engraved Monuments at Tzutzuculi on the Chiapas Coast of Mexico // American Antiquity. 1977. Vol. 42, № 4. Р. 560-566.

88 См.: Agrinier P. El Mirador'Plumajillo, Chiapas, y sus relaciones con cuatro sitios del horizonte olmeca en Veracruz, Chiapas y la costa de Guatemala // Arqueología. México, 1989. ? 2. P. 19-36.

89 См.: Lee T.A., Jr. Mound 4 Excavations at San Isidro, Chiapas, Mexico // Papers of the New World Archaeological Foundation. Provo, 1974. ? 34. ?. 73­-74.

90 См.: Clark J.E., Lee T., Jr. Formative Obsidian Exchange and Distribution // Trade and Exchange in Early Mesoamerica. Albuquerque, 1984, P. 254.

91 См.: McDonald A.J. Middle Preclassic Ceremonial Centers…; Idem. The Greater Isthmian Area…

92 См.: Lee T.A., Jr. The Middle Grijalva Regional Chronology and Ceramic Relations: A Preliminary Report // Mesoamerican Archaeology: New Approaches. Austin, 1974. Р. 9.

93 См.: Clark J.E., Lee T., Jr. Op. сit. Р. 266.

94 См.: Lowe G.W. Los mixe-zoque como vecinos rivales de los mayas en las Tierras Bajas primitivas // Los orígenes de la civilización maya. México, 1992. P.219-274.

95 См.: McDonald A.J. The Greater Isthmian Area: An Introduction. Unpublished ms.

96 См.: Clark J.E., Lee T., Jr. Op. сit. Р. 266-267.

97 Ibid. Р.259-262.

98 См.: Castillo Tejero N. Desarrollo urbano en sitios arqueológicos del Estado de Chiapas // Memorias del Primer Congreso Internacional de Mayistas: Mesas redondas. Arqueología. Epigrafía. México, 1992. P. 296-297.

99 См.: Bryant D., Clark J. Los primeros mayas precolombinos de la cuenca superior del Río Grijalva // Antropología e historia de los mixe-zoques y mayas: (Homenaje a Frans Blom). México, 1983. P. 225-226.

100 См.: Sharer R.J., Sedat D.W. Archaeological Investigations in the Northern Maya Highlands, Guatemala: Interaction and the Development of Maya Civilization. Philadelphia, 1987. Р. 424-436.

101 См.: The Ancient Maya. 5th ed. Stanford, 1995. P. 105.

102 См.: Kidder A.J., Jennings J., Shook E. Excavations at Kaminaljuyu, Guatemala. Washington, 1946; Shook E., Kidder A. Mound E-III-3, Kaminaljuyu, Guatemala // Contributions to American Anthropology and History/ Carnegie Institute of Washington. Vol. 12 (53). P. 33-127; Borhegyi S. de. The Development of Folk and Complex Cultures in the Southern Maya Area // American Antiquity. 1956. Vol. 21. P. 343-356; Idem. Archaeological Synthesis of the Guatemala Highlands // Handbook of Middle American Indidans. Part 1: Archaeology of Southern Mesoamerica. Austin, 1965. P. 3-58; Idem. Settlement Patterns in the Guatemala Highlands // Handbook of Middle American Indidans. Part 1: Archaeology of Southern Mesoamerica. Austin, 1965. P. 59-75; Sanders W.T. Chiefdom to State: Political Evolution at the Kaminaljuyu, Guatemala // Reconstructiong Complex Societies / Ed. by C. Moore. Cambridge, 1974. P. 97-112; Kaminaljuyu and Teotihuacan: A Study in Prehistoric Culture Contact. University Park, 1977; Michels J.W. The Kaminaljuyu Chiefdom. University Park, 1979; Murdy C.N. Prehispanic Settlement and Society in the Valley of Guatemala, 1500 B.C. - A.D. 1524 // Arqueología Mesoamericana. Homenaje a William T. Sanders. México, 1996. Vol. 2. P.79-107.

103 См.: Murdy C.N. Op. сit. Р. 84-86.

104 Ibid. Р. 86.

105 См.: Michels J.W. Op. сit.

106 См.: Velásquez J.L. Un entierro multiple dedicatorio, a finales del Preclásico Medio en Kaminaljuyu, Guatemala // Memorias del Primer Congreso Internacional de Mayistas: Mesas redondas. Arqueología. Epigrafía. México, 1992. P. 39-48.

107 См.: Andrews E.W. Op. сit. P. 12.

108 См.: Pires-Ferreira J.F. Op. cit. P. 305.

109 См.: Hatch M. de. Cambios culturales en la cerámica de Kaminaljuyu durante los periodos Preclásico y Clásico Temprano // Segundo y Tercer Foro de Arqueología de Chiapas. Tuxtla Gutierrez, 1993. P. 147.

110 См.: Murdy C.N. Op. сit. P. 86, 89. Fig. 6.

111 Ibid. Р. 86.

112 См.: Bryant D., Clark J. Op. cit. Р.

113 См.: Hatch M. de. Cambios culturales en la cerámica de Kaminaljuyu… P. 147.

114 См.: Березкин Ю.E. Вождества и акефальные сложные общества…; Он же. Модели среднемасштабного общества…; Березкин Ю.Е. Америка и Ближний Восток: формы социополитической организации в догосударственную эпоху // Вестник древней истории. 1997. № 2. С. 3-24; Шэдел Р., Робинсон Д. Указ. соч.; Spielman K.A. Clustered confederacies: sociopolitical organization in the protohistoric Rio Grande // Ancient Southwestern Community: Models and Methods for the Study of Prehistoric Social Organization / Ed. by W.H. Wills and R.D. Leonard. Albuquerque, 1994. P. 45-54.

115 См.: Spielman K.A. Clustered Confederacies… P. 46.

116 См.: Carneiro R.L. The Chiefdom… P. 37-79.

117 См.: Carneiro R.L. What happened at the flashpoint? Conjectures on chiefdom formation at the very moment of conception // Chiefdoms and Chieftaincy in the Americas. Gainesville etc., 1998. P. 18-42.

118 См.: Redmond E. The Dynamics of Chieftaincy and the Development of Chiefdoms // Chiefdoms and Chieftaincy in the Americas. Gainesville etc., 1998. P. 1-17.

119 Beliaev D., Bondarenko D., Korotayev A. Op. сit. Р. 384-388.

120 См.: Clark J.L., Blake M. The Power of Prestige: Competitive Generosity and the Emergence of Rank Societies in Lowland Mesoamerica // The Ancient Civilizations of Mesoamerica: A Reader. Malden (Mass.); London, 2000. P. 259-260. Fig. 12.3.

121 См.: Arnold P.J., III. Early Formative Pottery from the Tuxtla Mountains and Implications for Gulf Olmec Origins // Latin American Antiquity. 2003. Vol. 14, № 1.

122 См.: Scheiber de Lavarreda C. Op. cit.

123 См.: Beliaev D. Family and Community Evolution in Formative Mesoamerica // Second International Conference «Hierarchy and Power in the History of Civilizations»: Abstracts. St.-Petersburg, July 4-7, 2002. Moscow, 2002. P. 34-35.

124 См.: Flannery K.V. The Tierras Largas Phase and the Analytical Units of the Early Oaxacan Village // The Cloud People. Divergent Evolutions of the Zapotec and Mixtec Civilizations. New York et al., 1983. P. 43-45; Whalen M. House and Household in Formative Oaxaca // Household and Community in Mesoamerican Past. Albuquerque, 1988. P. 252, 263; Winter M. The Archaeological Household Cluster in the Valley of Oaxaca // The Early Mesoamerican Village. New York, 1976. P. 25-31; Winter M. Unidades habitacionales prehispánicas de Oaxaca // Unidades habitacionales mesoamericanas y sus áreas de actividad. México, 1986. P. 332-340.

125 См.: Tolstoy P., Fish S.K. Surface and Subsurface Evidence for Community Size at Coapexco, Mexico // Journal of Field Archaeology. 1975. Vol. 2. P. 97-104; Whalen M. Op. сit. Р. 266.

126 См.: Cyphers A. Estructuras habitacionales de Morelos y Guerrero // Unidades habitacionales mesoamericanas y sus áreas de actividad. México, 1986. P. 300; Prindville M., Grove D.C. Settlement and its architecture // Ancient Chalcatzingo. Austin, 1987. P. 63-81.

127 См.: García A., Merino L. Formativo en la región Tlaxcala-Puebla // El preclásico o formativo: avances y perspectivas. México, 1989. P. 165.

128 См.: Mora R. El Preclásico de Tlaxcala: fases Tzompantepec, Tlatempa y Texoloc // Antología de Tlaxcala. Vol. I. México, 1996. P. 284, 286.

129 См.: Kruger R.P. San Carlos Rural Olmec Household Project: Report Submitted to FAMSI. 1999 // FAMSI (Foundation for the Advancement of Mesoamerican Studies, Inc.). < http://www.famsi.org/reports/95101/index.html>.

130 См.: Love M.W. La Blanca… P. 69-70.

131 См.: Whalen M. Op. сit. Р. 254-258, 263-264.

132 См.: Spencer C. The Cuicatlan Cañada and Monte-Albán: A Study of Primay State Formation. New York, 1982. Р. 89-90; Spencer C., Redmond E. A Middle Formative Elite Residence and Associated Structures at La Coyotera, Oaxaca // The Cloud People: Divergent Evolutions of the Zapotec and Mixtec Civilizations. New York et al., 1983. P. 71-72.

133 См.: Spencer C. The Cuicatlan Cañada… Р. 136.

134 См.: Sanders W.T., Parsons J.R., Santley R.S. The Basin of Mexico. Ecological processes in the evolution of a civilization. New York, 1979. Р. 325-334; Serra M.C. Unidades habitacionales del Formativo en la cuenca de México // Unidades habitacionales mesoamericanas y sus áreas de actividad. México, 1986. P. 174-182.

135 См.: Prindville M., Grove D.C. Op. сit.

136 См.: Uruñuela G., Plunket P. Areas de actividad en las unidades domésticas del Formativo terminal en Tetimpa, Puebla // Arqueología. 1998. № 20. P. 7.

137 См.: Бондаренко Д.М., Коротаев А.В. Политогенез, «гомологические ряды» и нелинейные модели социальной эволюции: к тестированию некоторых кросс-культурных гипотез // Общественные науки и современность. 1999. № 5. С. 129-140; Коротаев А.В., Крадин Н.Н., Лынша В.А. Альтернативы социальной эволюции (вводные замечания) // Альтернативные пути к цивилизации. М., 2000. С. 24-83; Bondarenko D.M., Korotaev A.V. Family size and community organization: a cross-cultural comparison // Cross-Cultural Research. 2000. Vol. 34, № 2. P. 152-189.

138 Бондаренко Д.М. Теория цивилизаций и динамика исторического процесса в доколониальной Тропической Африке. М., 1997. С. 13-14; Он же. «Гомологические ряды» социальной эволюции и альтернативы государству в мировой истории (постановка проблемы) // Альтернативные пути к цивилизации. М., 2000. С. 200-201; Бондаренко Д.М., Коротаев А.В. Указ. соч. С. 130-131.

139 См.: Bondarenko D.M., Korotayev A.V. Op. сit. Р. 159.

140 См.: Collier G. Fields of the Tzotzil: The Ecological Bases of Tradition in Highland Chiapas. Austin, 1975; Netting R.M. Agrarian Ecology // Annual Review of Anthropology. Palo Alto, 1974. Vol. 3. P. 21-56; Nimkoff M.F., Middleton R. Types of Family and Types of Economy // American Journal of Sociology. 1960. Vol. 68. P. 215-225; Pasternak B., Ember C.R., Ember M. On the Conditions Favoring Extended Family Households // Journal of Anthropological Research. 1976. Vol. 32. P. 109-123.

141 См.: Whalen M. Op. сit. Р. 269.

142 Автор благодарен Стивену Ковалевски (Университет Джорджии, Атенс, США) за предложенную модель.